Авантюрист

Картленд Барбара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Авантюрист (Картленд Барбара)

Глава 1

1902 год

С улицы доносилось заунывное пение шарманки, наигрывающей популярную мелодию. Звуки музыки смешивались с отдаленным шумом проезжавших экипажей.

Фрэнк Суинтон сидел возле полуоткрытого окна и что-то писал. Рядом с камином, решетка которого была выполнена в виде веера, расположилась с вязаньем молодая женщина. В тишине комнаты слышалось легкое позвякивание спиц.

Внезапно с улицы донесся крик: «Эмили!», и женщина, отложив вязанье, встала и вышла из комнаты.

Фрэнк зевнул, потянулся и выглянул в окно.

В двадцать один год он все еще продолжал, как говорят, «держаться за маменькину юбку». Это объяснялось не только нежной и искренней привязанностью к матери, но и бедностью, которая не давала ему возможности жить самостоятельно.

Неожиданно он с каким-то отвращением посмотрел на разложенные перед ним книги и встал из-за стола. Его взгляд упал на зеркало, висевшее над камином. Подойдя ближе, он увидел свое отражение на фоне угрюмых серых стен: темные взъерошенные волосы, обрамляющие высокий лоб, крупный выразительный рот, твердый подбородок.

Красавцем его, пожалуй, было трудно назвать, но высокий рост и хорошее сложение делали его достаточно привлекательным и представительным.

«Однажды я совершу нечто значительное!» — мысленно пообещал он своему отражению.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла мать с лампой в руке.

— Ах, сынок, из-за меня тебе пришлось сидеть в такой темноте, — ласково проговорила она. — Я только сейчас вспомнила, что не наполнила лампы сегодня утром.

Она поставила лампу с круглым матовым абажуром в центр стола на вышитую салфетку, затем подошла к окну, опустила жалюзи и задернула тяжелые бархатные шторы с бахромой.

— Как продвигается работа? — спросила она, увидев на столе раскрытые книги и исписанные листы бумаги.

— Я не буду сдавать экзамен, — прямо заявил Фрэнк.

Уловив в голосе сына печальные нотки, госпожа Суинтон с тревогой посмотрела на него. Это была невысокая худенькая женщина с огрубевшими от постоянной работы руками. Редкие пряди седеющих волос были убраны под обруч.

— В чем дело, дорогой? — спросила она.

— Просто до смерти надоело заниматься тем, что мне никогда не понадобится, — ответил Фрэнк. — Я не создан для бизнеса, во всяком случае, для бизнеса такого рода.

Вздохнув, госпожа Суинтон села на стул.

— Но если ты не хочешь заниматься этим, — вновь заговорила она, — то что ты намерен делать, Фрэнк? Мой дорогой, я согласна, что эта работа не подходит тебе. Если бы ты мог поступить в университет, все было бы по-другому.

Фрэнк горько улыбнулся: сколько раз он слышал от матери эти слова!

— Но ведь такой возможности у нас не было, верно?

— Не было… — с грустной задумчивостью проговорила мать. — Если бы твой отец…

— Кстати, где он? — с неприязнью в голосе спросил Фрэнк.

— Он еще не вернулся, — ответила госпожа Суинтон, опустив глаза. Она явно избегала взгляда сына.

— Ну что ж, в этом нет ничего необычного, — ухмыльнулся Фрэнк.

— Давай не будем касаться этого, — попросила мать. — Возможно, сегодня все обойдется. Поговорим лучше о тебе, дорогой. Чем бы ты хотел заниматься, если бы… если бы у нас были деньги?

— К чему все эти пустые разговоры, мама? — довольно грубо произнес Фрэнк. — У нас нет денег и, вероятнее всего, никогда не будет.

— О сынок, мысль о том, что я не сумела обеспечить тебе достойную жизнь, доставляет мне страшные муки.

Во взгляде матери было столько страдания, что Фрэнк не выдержал и обнял ее за плечи.

— Не отчаивайся, — сказал он. — Однажды случится нечто, что кардинально изменит нашу жизнь, вот увидишь.

Звук открывшейся двери заставил их вздрогнуть и повернуться. На пороге стояла Эмили. Застигнутые врасплох — мать и сын старались скрывать от нее свои доверительные чувства друг к другу, — они устремили на девушку виноватые взгляды.

Эмили была на пять лет старше брата. В то время как Фрэнк прилагал хоть какие-то усилия, чтобы вырваться из тисков бедности, его сестра к двадцати семи годам окончательно смирилась со своей участью, и ее угрюмый вид служил постоянным укором для госпожи Суинтон.

Фрэнк поспешно отодвинулся от матери и принялся собирать книги на столе.

— Послушай, мама, — сказала Эмили, — почему ты не попросила меня принести лампу? Тебя же не раз предупреждали доктора, что ты должна беречь свое сердце, а лестница из кухни такая крутая!

Вполне возможно, что слова девушки и были продиктованы искренней заботой о матери, но недовольный и осуждающий тон противоречил их смыслу.

— Не беспокойся, Эмили, все в порядке, — проговорила госпожа Суинтон. — В тот момент ты была занята, и я прекрасно справилась сама.

— Тогда какой смысл приглашать к тебе врача, раз ты не выполняешь его указания? По мне, это бесполезная трата денег, которых у нас и без того нет!

— А тебя никто и не просит их тратить, — вмешался Фрэнк.

— О да, за лечение платишь ты, — саркастически заметила Эмили, — это то немногое, на что ты способен. Но спасти семью от финансового краха ты не в силах!

— Дети, дети, — устало произнесла госпожа Суинтон, — не надо ссориться. Вы же знаете, как я не люблю этого.

— Эмили злится лишь потому, — усмехнулся Фрэнк, — что ей хочется иметь свой дом, но она не может найти глупца, который согласился бы предоставить ей его.

— Мама, я не потерплю, чтобы Фрэнк так разговаривал со мной, — покраснев, возмутилась Эмили.

Увидев смущение сестры, Фрэнк расхохотался, и та выбежала из комнаты, хлопнув за собой дверью.

— Фрэнк, — нарушила тягостное молчание госпожа Суинтон, — дорогой, ты же знаешь, как она ранима. Она понимает, что превращается в старую деву, и страшится этого.

— Но почему, о Боже, мы все должны страдать из-за нее! Она невыносима, мама. Она ворчит с утра до вечера. Не представляю, как ты еще выносишь ее.

— Бедняжка Эмили, — вздохнула госпожа Суинтон. — Возможно, я виновата в том, что она такая, уж слишком многого я для нее хотела.

— Чепуха! — воскликнул Фрэнк. — Вы с отцом тоже были счастливы и благополучны только в тот год, когда она родилась. Ведь в первый год замужества ты была счастлива, мама?

— Да, дорогой, конечно, я была счастлива, — быстро ответила госпожа Суинтон, но Фрэнк знал, что она лжет.

Часы на камине пробили десять.

— Уже поздно, — бросив обеспокоенный взгляд на часы, проговорила госпожа Суинтон.

— Вот теперь можно спокойно убирать отцовский ужин, — заметил Фрэнк.

— Верно, — согласилась госпожа Суинтон и направилась к двери.

Через полчаса раздался мелодичный бой, и все трое, посмотрев на часы и убедившись, что сейчас половина одиннадцатого, вернулись к своим занятиям. Еще через полчаса повторилось то же самое, но никто из членов семьи, расположившихся в гостиной, даже не думал о том, чтобы идти спать.

Было около двенадцати, когда стук лошадиных копыт по мостовой и бряцание уздечки заставили их насторожиться. Через некоторое время наемный экипаж остановился у двери дома, и снаружи послышался звук, похожий то ли на рыдание, то ли на стон. Госпожа Суинтон поспешно покинула комнату и по тускло освещенному чадящей лампой коридору направилась в холл.

Эмили последовала было за ней, но возле двери остановилась. На ее лице отражались тревога и любопытство. Казалось, девушка хотела проверить, подтвердятся ли ее опасения.

Только Фрэнк остался неподвижен. Он прислушивался к происходящему, сохраняя при этом полное хладнокровие.

Госпожа Суинтон открыла входную дверь. До Фрэнка и Эмили донеслись какие-то неясные голоса, затем незнакомый мужской голос воскликнул:

— Осторожнее, сэр! Вот так! Помогите нам, мэм.

Нетрудно было догадаться, что происходило в холле, и, когда пьяный голос сердито произнес: «Что вы, черт побери, делаете?», Фрэнк медленно поднялся и обратился к Эмили:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.