Бандитский СССР. Самые яркие уголовные дела

Колесник Андрей Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бандитский СССР. Самые яркие уголовные дела (Колесник Андрей)

Андрей Александрович Колесник

Бандитский СССР. Самые яркие уголовные дела

Введение

Талант и болезненный гений преступника; кровавая жажда маньяка и ядовитая хитрость мошенника; налетчики, нагонявшие ужас на богачей Советского Союза, и убийцы, чьи образы стали синонимами слова «страх» для целых мегаполисов… Красный угар и грохот автоматных очередей, чередующиеся с ледяным спокойствием и тонким, поражающим своей продуманностью расчетом криминальной аристократии… Игра умов лучших сыщиков и вожаков преступности советской поры, по степени накала дающая фору любым шпионским боевикам со ставками в миллионы рублей и сотни человеческих жизней; тайны психологии преступников и оперативные хитрости, помогавшие подобрать ключ к обороне неуловимого противника…

Легко ли обмануть министров Иосифа Сталина? Как один человек смог провести самый могущественный государственный аппарат в мире?

Какие признаки позволяют предвидеть тайные намерения и отличить честного человека от опаснейшего из врагов? Какой на самом деле была война с криминалом в Советском Союзе и что скрывалось за мраморным глянцем официальных отчетов о победах на правовом фронте? Подлинное лицо советской преступности отличалось даже от привычных сегодня картин криминального беспредела. Не жалуясь на судьбу и не ожидая славы, профессионалы МВД и КГБ каждый день погружались в эту бездну. Хватит ли смелости читателю последовать их путем?

Глава 1 Война побежденных. Легенды налетов

Лёнька Пантелеев. С приветом из преисподней

Первые годы советской власти выдались неровными и сложными. По-прежнему давали знать о себе судороги революционных потрясений, раскалывающие общество по линиям идеологических разломов. Опустившийся на истерзанную войнами, разрухой и старорежимной коррупцией землю коммунистический идеал вступил в нещадную борьбу с вольницей смутного времени, с бесчисленными врагами – идеологическими и политическими, внешними и внутренними.

Особое место в том расстрельном списке занял криминал. Не карикатурно изображаемые пропагандой кулаки и буржуазия, а ощутившая сладость безнаказанности лихая братия. Бандиты, по-своему истолковавшие термин «экспроприация», стали настоящим бичом молодой власти.

Положение сотрудников правоохранительных органов в начале 1920-х годов было незавидным. Строгость революционных трибуналов не могла смирить аппетит идейных борцов за собственное счастье, перед носами которых красной тряпкой маячили доходы богатевших под крылом нэпа предпринимателей и крестьян. Работать в уголовном розыске было крайне опасно. Зажатые между двух огней сыщики часто имели небогатый выбор: попасть под пулю очередного упившегося самогоном налетчика или оказаться в цепких объятиях ГПУ. Чекисты всегда с особым удовольствием разбирали дела проштрафившихся «младших братьев». Разумеется, такие риски не способствовали популярности работы в УГРО, а значит, создавали кадровый дефицит, столь сильный, что советская власть разрешила вернуться на свои должности доброй половине царских сыщиков и всеми силами способствовала повышению престижа профессии. Все потому, что счет в необъявленной войне шел на сотни или даже тысячи человеческих жизней. Как на любой войне, здесь были свои герои и предатели. Были и те, кого народная молва превращала в легенду.

...

Начало одной из таких легенд было положено в преступном Петрограде – городе революционной романтики, на улице Казанской. Воспользовавшись отсутствием хозяев и доверчивостью прислуги, в квартиру меховщика Богачева проникли трое. Проявив недюжинный опыт в розыске сбережений и ценностей, нежданные гости спокойно вынесли добычу через черный ход. Затем, спустя две недели, 18 марта «иваны» нанесли визит к доктору Грилихесу. Они точно знали, что хозяина нет дома…

С той самой поры у заваленного работой уголовного розыска появилась новая забота. Переживающие за благосостояние и жизнь нэпманы приобрели увесистый аргумент в пользу новой сигнализации, прочной двери и нервной бессонницы. У них появился личный враг.

Большая часть совершавшихся в те годы налетов (их количество порой доходило до полусотни в месяц) заканчивалась избиением, а то и убийством богатенького фраера. Налетчики представляли собой весьма своеобразную касту в криминальном мире – людей, легко идущих на мокрое дело и отличавшихся бесстрашием, которое порой граничило с глупостью. Сыщики могли найти общий язык с ворами или контрабандистами, ценящими уют своего шаткого мира не меньше простых петроградцев. С бандитами никаких переговоров вести не удавалось – они были совсем из другого теста и действовали, не признавая законов.

...

Никого не жалели и сами не рассчитывали на снисхождение.

Никого не жалели и сами не рассчитывали на снисхождение. Жили на широкую ногу, подобно первым европейским рыцарям, которые могли похвальбы ради выбросить на званый пир все собранное с вассалов за год золото, а после жечь и грабить села.

Таковым представлялся и безымянный налетчик. С одной только поправкой: его бесшабашность дополнялась и усиливалась необычной прозорливостью, сразу обратившей на себя внимание сыщиков Петрограда. Первое время у них не было ни единой зацепки, позволяющей установить личность преступника. Только скудные данные о почерке: немногословен, артистичен, скор на расправу. Между тем призрачная тень в серой полувоенной шинели и хромовых сапогах мелькала в городе, парализуя ужасом предпринимателей и приобретая в народе необычную славу.

Главное политическое управление, или ГПУ, желая как можно скорее устранить наглеца, давило на милицейское начальство Петрограда, заставляя некоторых чиновников тоскливо фантазировать о своем незавидном будущем. ГПУ не знало пощады. В конечном счете именно страх, смешанный с охотничьим азартом, позволил милиционерам установить личность налетчика. Свои плоды, по слухам, принесло общение с преступным миром, представителям которого не было смысла отвечать за дела молодого головореза. С их помощью сотрудники 3-го отделения милиции Петрограда сумели связать разрозненные детали воедино, превращая пугающий фантом в реального человека, а заодно объяснить его любовь к кожаным курткам и шинелям.

Леонид Пантелеев (1902–1922)

Поднятая из архивов ВЧК информация раскрыла немало любопытной информации о прошлом таинственной грозы сыщиков. Леонид Пантёлкин, родившийся в 1902 году в Новгородской губернии, выглядел настоящим сыном Отечества. Печатник-наборщик по образованию, до вступления в ряды Красной армии он много читал и занимался самообучением. Однако главные его таланты проявились в 1919 году во время стычек с войсками генерала Юденича на Нарвском фронте. Там молодой красноармеец проявил неплохие организаторские способности, отвагу, а главное – беспощадность к врагам партии. Благодаря этому после демобилизации отчаянному весельчаку и балагуру Лёньке не пришлось возвращаться в родную типографию: 11 июля 1921 года ему предложили должность следователя в транспортном отделе ВЧК. Он не заставил упрашивать себя дважды.

Горячая ненависть ко всем, в ком Пантёлкин видел противников, а также холодный ум, немало способствовавший их эффективной ликвидации, позволили сделать вывод о больших перспективах, открывавшихся перед парнем. Однако уже в январе 1922 года он неожиданно был уволен «по сокращению штатов» [1] . Через два месяца в Петрограде грянули первые выстрелы.

Ловко играя на общественных слабостях, Леонид Пантёлкин представал в слухах и сплетнях в образе благородного разбойника. Когда его имя перестало быть тайной для УГРО, налетчик, издеваясь, стал оставлять на местах преступления визитки: «Работникам уголовного розыска с дружеским приветом. Леонид».

Опираясь на помощь малозаметных, но незаменимых помощников, Лёнька Пантелеев достаточно быстро превратился в своего рода народного мстителя, а его лицо очень скоро стало лицом всего Петроградского бандитизма. С той только разницей, что горожанам было куда легче поверить в сказки о благородстве подбрасывающего нищим мелочь Пантелеева, чем разглядеть неприглядную истину. Лёнька Пантелеев, недосягаемо улыбающийся разыскивавшим его сыщикам и обаятельно подмигивавший дамам на улицах и в ресторанах, оставался хитрым убийцей, наподобие тигра, раз попробовавшего человеческую кровь и теперь не способного остановиться. Ему вторили подельники – ренегаты Гавриков и Варшулевич, матерые уголовники Сашка-Пан (Александр Рейнтоп), Дмитрий Беляев-Белов и Мишка Корявый (Михаил Лисенков), смирившиеся с ролью подчиненных и точно так же не чаявшие души в главаре, несмотря на то что патрон нередко обманывал и открыто использовал их.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.