Гора

Юшкевич Семен Соломонович

Жанр: Русская классическая проза  Проза  Детская проза  Детские  Рассказ  Повесть    2011 год   Автор: Юшкевич Семен Соломонович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гора ( Юшкевич Семен Соломонович)

Отец – Павел Сергеевич Костылёв – был строгий, суровый человек, и нашим воспитанием почти не занимался. Он вечно был занят делами, всегда хлопотал о чём-нибудь, и мы иногда по целым дням не видели его. Но в те дни, когда он оставался дома, я и старший брат Коля становились самыми несчастными существами. Не то, чтобы он не любил нас, – но привычка властвовать, стягивать – была так сильно развита в нём, что помимо собственного желания вливала яд в самые лучшие его намерения. Малейшее свободное наше движение, громкий разговор, смех, – всё это раздражало его так, что мы не смели шелохнуться при нём. Время для нас тянулось тогда особенно долго, тоскливо и вместе с ним всё казалось каким-то другим, точно и комнаты, и прислуга, и мать, и большой, поросший травой двор наш, где мы так чудесно проводили время после ученья или во время каникул, – испытывали на себе тягость от его присутствия. Но лишь только он уезжал по делам, все оживали снова: мы, мама, прислуга… Комнаты принимали своей обычный приветливый вид, мать звонким голосом распоряжалась по хозяйству, а слуги весело сновали по дому…

Лето в этом году было очень жаркое, пышное, и наш просторный широкий двор утопал в зелени, а беседка, стоявшая по средине его, в самую душную пору была полна прохлады: так густо разрослись в ней кусты дикого винограда. Двор задней своей стороной переходил в гору (мы жили в нижней части города), разбитой на три площадки, расположенных на разной высоте. Хотя гора была не особенно велика, но нам она казалась самой высокой горой в мире. На вторую площадку мы редко взбирались, и когда это случалось, то серьёзно думали, что совершили большое путешествие и видели красоты другого мира. На третьей площадке мы никогда не были и даже не осмеливались думать об этом. С горы этой, – зелёной и душистой, полной непередаваемой привлекательности, таинственной своими ложбинами, углублениями, тропинками, мелкими деревьями и пышной травой, очаровательной своими бабочками, осами, кузнечиками, лягушками, спавшими подле мшистых больших камней, – с горы этой открывался восхитительный вид на море, где с правой стороны дремали огромные баржи, плавали пароходы и сновали парусные лодочки. В сильный зной, после долгой охоты за бабочками, стрекозами, кузнечиками, одно шуршание крыльев которых приводило нас в счастливый восторг, уставшие, мы, – напившись воды из «ключа», открытого одним из нас в горе, – усаживались на первой площадке, и лицами, обращёнными к морю, зарывались в траву. В это время тень от второй площадки совершенно закрывала нас от солнца, и мы всем существом впитывали в себя радость отдыха, погружаясь глазами в безграничный простор, открытый перед нами. В левой стороне морского берега, там, где вода была мелка и знакома нам, мы различали купавшихся, которые казались похожими на маленьких фарфоровых кукол, не то прыгавших, не то танцевавших. Напротив виднелась линия соседнего берега, – или, как мы называли её, цепь гор, красных при закате солнца, белых, как бы высеченных из мрамора в полдень, и таких свежих, сиреневых, чуть зеленоватых ранним утром. На вершине цепи виднелся белый домик, бывший когда-то предметом вечных наших дум о нём, – так поражал он нас своей одинокостью и таинственностью. Направо от нас кипела жизнью старая гавань со своими гигантскими пароходами, свистки которых доносились и до нас, когда ветер был с моря. Целый лес мачт, за которыми виднелось странное, изрезанное на части небо, дым от труб и ни одного звука человеческого голоса, заставляли работать воображение на самые фантастические темы. Далеко на воде тянулась тонкая каменная линия волнореза, казавшаяся крохотной лестничкой в море, на которой – мы думали – отдыхают большие рыбы по ночам. Это было удивительное зрелище, вечно новое, вечно нежно настраивавшее нашу душу.

На смену отдыху шла работа, трудная и важная. Подле нас, в наскоро и грубо вырытой яме, лежала «дичь», пойманная в сегодняшнюю охоту. Здесь были бабочки, крылышки которых утратили уже свою нежность и блеск, благодаря тому, что на пальцах наших осталась бархатистая пыль, когда мы доставали их руками. Из бабочек любимицами нашими были жёлтые, лимонного цвета, и в особенности чёрно-красные, расцвеченные сероватыми пятнами по краям. Эти последние были очень редки, хитры и удивительно увёртливы, так что поймать их считалось у нас большим искусством. Что же касается плебеев-бабочек, – белых, голубоватых и, в особенности, серых, то они были у нас в загоне, и мы относились к ним равнодушно, скучая даже при самой охоте на них. Им мы безжалостно отрывали крылья и небрежно бросали в коробочку, которую каждый из охотников носил за пазухой… Навалившись на бабочек, сидели зелёные, длинноногие, шустрые кузнечики, с большими глазами навыкате, и пошевеливали тонкими усиками… Три огромные паука присосались внутри к стеклу, которым мы накрывали ямку, и внимательно выглядывали в него, как бы ища выхода. Всю эту массу добычи нужно было рассортировать, затем приготовить для неё квартиру и позаботиться о том, чтобы никто не погиб от голода. Коля, искусный во всякого рода постройках, принимался за работу, а я помогал ему. Перво-наперво требовалось вырыть несколько ямок, имеющих форму ящика, где наши пленники должны были быть замурованы… С каким вниманием и прилежанием делалось дело! В горе у нас была небольшая кладовка, где были припрятаны всякого рода инструменты, – небольшая лопатка, железные грабли, топорик, несколько сломанных ножей разных величин, черепки от посуды, ножницы, куски разбитого стекла, а также кой-какие игрушки, которые могли понадобиться каждую минуту. Коля доставал самый большой нож, служивший в этих случаях ломом, я брал лопату и работа закипала.

– Павка, срежь траву, – командует Коля.

Несколько ударов лопатой делают место чистым и гладким, как ладонь руки. Тогда Коля тщательно набрасывает чертёж земляного ящика и начинает копать ножом. Я помогаю лопатой и отношу землю к ближайшему ровику. Сработать четыре ящика занимает у нас много времени. С нас градом катится пот, и хочется пить до смерти. Солнце становится над большим рвом, разделявшим гору на две части, и теперь невыносимо жжёт спину. Но пойти напиться – некогда и мы продолжаем работать. Вот, наконец, помещения вырыты, приглажены. Требуется ещё высушить квартиры, чтобы в них не завелось сырости. Эту работу Коля не доверяет никому, даже самым закадычным друзьям. Я стою в стороне и с завистью смотрю, как он аккуратно накладывает бумагу в ямки и зажигает её. Показывается чёрный дым, который лениво поднимается над горой и я начинаю прыгать от радости, когда замечаю бледные жёлтые языки огня, вырывающиеся под дымом. Когда просушка готова, я вычищаю вновь помещения и начинается сортировка «дичи». В первую ямку идут пауки, и для пищи мы им набрасываем обескрыленных бабочек. Сверху Коля прилаживал стекло, чтобы можно было наблюдать, как они живут, а я укрепляю его клейкой кашицей из муки, смешанной с водой. В двух других помещениях мы устраивали кузнечиков с жёлтыми бабочками, а последнее предназначалось специально для чёрно-красных, для которых ложем служил сложенный лист лопуха, а пищей – голубенькие васильки. Устроив наших пленников, довольные, мы ложились на землю и следили через стекло, как они живут, что делают, едят ли, как держат себя. Меж тем день подвигался вперёд. Безделье начинало утомлять нас. Забава теряла свой интерес и уставшее внимание требовало новых впечатлений. Постепенно появлялись товарищи и начиналась охота на лягушек, от которых потом наши руки пахли так, точно их вымазали соком от травы. Шум, крик, песни сопровождали охоту, пока кому-нибудь не приходило в голову крикнуть: «купаться!»

Охота моментально бросалась; все сбрасывали парусиновые рубашки, устраивали их в виде ранцев на спине, закрепляли кушаками, и торжественным шагом шли стороной к морю. А вечером счастливые, утомлённые здоровой усталостью, с мечтами и приятными заботами о завтрашнем дне, мы засыпали, как мёртвые, почти равнодушные к ужину, к упрёкам матери, к воркотне дорогой бабушки.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.