Она была такая хорошая

Рот Филип

Жанр: Современная проза  Проза    1971 год   Автор: Рот Филип   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Она была такая хорошая (Рот Филип)

Предисловие

Когда в 1959 году вышла в свет первая книга Филипа Рота, повесть «Прощай, Колумбус», на ее суперобложке можно было увидеть фотографию автора — молодого человека с короткой прической и живым взглядом, одетого в дешевый грубошерстный свитер и поношенные серые брюки. Повесть имела быстрый и заслуженный успех: Национальная книжная премия, стипендии фонда Гуггенхейма, Института литературы и искусства… Десять лет спустя роман «Жалобы Портного» делает тридцатипятилетнего писателя одной из литературных знаменитостей Америки. В многочисленных статьях о романе жадные до сенсационных подробностей рецензенты с удивлением отметили любопытную деталь: все это время Рот особенно долго и кропотливо работал не над нашумевшим бестселлером, а над его предшественником — романом «Она была такая хорошая», опубликованным весной 1967 года и довольно прохладно встреченным тогдашней критикой. Но прошло несколько лет, и обнаружилось, что на первый взгляд «незаметное» и «скромное» произведение молодого автора стало провозвестником важных изменений, обозначившихся совсем недавно в развитии современной литературы Соединенных Штатов.

Резкое обострение внутриполитического кризиса в США, сказавшегося — опосредованно либо прямо — буквально в каждой сфере общественной жизни и культуры страны, быстро отодвинуло на задний план метафизическо-экзистенциалистскую проблематику, преобладавшую в американской прозе на протяжении послевоенного двадцатилетия. В заметной мере исчерпала свои возможности и литература так называемого «черного гротеска», «черного юмора», представители которой (Хеллер, Парди, Барт и другие) в весьма резкой, но в то же время и зашифрованно-условной форме отвергали не столько буржуазное устройство, сколько рациональный порядок мироздания в целом. Для ответа на жгучие проблемы современности творческая мысль Америки все настойчивее обращалась теперь к великой национальной традиции критического реализма первых десятилетий XX века во всем многообразии ее философского содержания и художественных открытий. И вместе с Чивером, Джонсом, Стайроном, Беллоу и другими прозаиками устоявшихся и даже громких репутаций благотворное воздействие реалистического искусства межвоенной поры испытала целая группа молодых писателей, заставивших заговорить о себе в самом конце 60-х годов.

«Кривые зеркала» Р. Стоуна, повесть Л. Гарднера «Город жирных», романы Дж. К. Оутс «Сад земных восторгов» и «Их жизни» несли на себе отпечаток трагической и славной эпохи «тридцатых годов» и напоминали читателю, что противоречия и конфликты, породившие «Свет в августе» Фолкнера и «Гроздья гнева» Стейнбека, по-прежнему неуничтожимы в американской действительности. Но первый шаг к освоению новым писательским поколением наследия американской классики XX века был сделан несколько раньше — той самой книгой, что потребовала от своего автора Филипа Рота трех лет напряженного труда. Не «заурядная история внутрисемейных забот и затруднений», как писала когда-то критика, а взволнованное повествование о драматизме бытия «среднего американца», продолжающее традиции «Американской трагедии» Драйзера и «Главной улицы» С. Льюиса, — так судят сегодня о романе Ф. Рота наиболее проницательные наблюдатели и историки американской культуры наших дней.

Она была такая хорошая… «Она» — это Люси Нельсон, в начале нашего с ней знакомства — восемнадцатилетняя девушка с голубыми глазами и соломенного цвета челкой, живущая среди самой что ни на есть «одноэтажной Америки», далеко от Чикаго, в поселке Либерти-Сентр. Такое название вряд ли можно отыскать на географической карте штата Миннесота, заселенного выходцами из Скандинавии, но оно, равно как и вся обстановка, окружающая героев книги Рота, живо напоминает о местечке Гофер-прери, ставшем синонимом американского провинциализма в романе о «главной улице» и ее обитателях.

Либерти-Сентр, «центр свободы», олицетворяет для Ф. Рота вслед за С. Льюисом весь Средний Запад, но не как «долину демократии», по выражению ее певца, поэта конца минувшего века Дж. Уиткомба Райли, а как сплетение противоречий, характерных в той или иной степени для всей многоликой Америки. Оплот частного предпринимательства и полуофициальной протестантской религии, Либерти-Сентр запечатлен в памяти читателя не только скоплением щеголеватых особняков с лужайками для пикников и площадками для игры в крокет, но и полуразвалившимися хижинами, где «из бревен торчали гвозди, с досок свисали обрывки проволоки». Процветающие бизнесмены-протестанты облюбовали себе самый уютный, тенистый район города Гроув, бывший когда-то рощей, а ниже по течению реки, на границе с открытым полем, теснятся жалкие лачуги переселенцев-католиков. Скупыми, рассеянными по всему роману штрихами создает писатель картину расслоения современной американской «глубинки» как по религиозному, так и по социальному признаку. Впервые за многие годы в литературе США Рот пишет если не о рабочей в узком смысле слова, то о трудящейся, демократической среде Америки, о людях, зарабатывающих на жизнь службой либо вышедших на долгожданную пенсию. Мир Либерти-Сентр, читаем мы в романе, — это мир, «где все еще идет борьба, где полно безработных, где многие живут гораздо хуже, чем в любой скандинавской стране». Старая клетчатая юбка и стоптанные башмаки Люси, уроки музыки, которые вынуждена давать ее мать, более чем скромное пособие бывшего почтмейстера Уилларда — все это приметы той, «другой Америки», существование которой способно напрочь опровергнуть радужный мираж послевоенного «общества изобилия».

Но «тирания суровых людей и жестокой природы», жизненных обстоятельств, ссылки на которую мы находим в самом начале романа, давно уже означает не только тиски нужды и прямое, открытое угнетение со стороны богатство и власть имущих. Хотя в рассказе о жизни и горестном конце бедной Люси и реализована в конечном итоге классическая формула социального детерминизма — среда определяет характер и судьбу индивида, — содержание книги показывает, насколько усложнились во второй половине XX века и понимание диалектики взаимоотношений человека и общества, и многие, самые общие условия человеческого существования. Люси Нельсон не похожа на Джен Эйр и других героинь традиционных романов XIX века, которые терпели столько невзгод и тягот, причиненных им своекорыстными и злонамеренными «негодяями». Однако внешняя благопристойность буржуазного уклада, распространившегося в послевоенные годы в США на образ жизни многих миллионов принадлежащих к так называемому «среднему классу», недолго могла скрывать объективные предпосылки для возникновения драматических ситуаций, новых «американских трагедий». Одна из таких психологических коллизий, коренящихся в несовершенстве либо порочности социального уклада, — разлад между мечтой и действительностью, расхождение между идеальным представлением о жизни и тернистой бессодержательностью реального житейского процесса — и является скрытой пружиной основных событий, совершающихся в романе Рота.

Несмотря на некоторую, подчас нарочитую, усложненность композиции, сюжет произведения вырисовывается вполне отчетливо. Это рассказ об обычной молодой семье, о юноше, работавшем ассистентом у провинциального фотографа, и о его юной жене, которая до этого долгие месяцы простаивала за стойкой Молочного Бара в надежде скопить деньги и поступить учиться в колледж. Но из образования ничего не вышло. Должен был родиться ребенок, а потому последовали скоропалительная свадьба, «медовая неделя» под одной крышей со сварливой квартирохозяйкой и, наконец, многие месяцы — а затем и годы — «самостоятельной» жизни, наиболее памятными вехами которой становились перебранки. Ссора, затишье, новая ссора — таков немудреный ритм течения времени во многих молодых семьях.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.