Зелёный ужас.

Уоллес Эдгар Ричард Горацио

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зелёный ужас. (Уоллес Эдгар)

1

— Я не знаю, существует ли закон, запрещающий то, что я намерен сделать, но, если такой закон существует, ты должен помочь мне обойти его. Ты — адвокат. И ты знаешь, как это сделать. Джим, ты мой лучший друг, и ты это сделаешь для меня.

Умирающий взглянул в глаза наклонившегося над ним друга и прочел в них согласие.

Трудно было представить себе более противоположное сочетание, чем эти два человека. Рядом с умирающим сидел стройный холеный человек. Джон Миллинборн был широкоплеч, мускулист, высокого роста и даже сейчас, на смертном одре, весь его облик свидетельствовал о неимоверной силе. Голос его был груб, а руки велики и подвижны — все выдавало в нем человека, проведшего жизнь на вольном воздухе. В противоположность ему Джим Китсон был человеком духовного труда и коротал свои годы в окружении тяжелых томов законов и пыльных папок и документов.

И всё же искренняя и глубокая дружба связывала этих двух людей, совершенно различных по образу жизни, — миллионера-судопромышленника и преуспевающего адвоката.

«Смерть похищала сильного и оставляла жизнь слабому», — так думал Джим Китсон, глядя на умирающего.

— Я сделаю всё возможное, Джон. Ты возлагаешь на девушку тяжелую ответственность. Полтора миллиона фунтов…

Умирающий кивнул.

— Но я освобождаю себя от еще большей ответственности, Джим. Мой отец завещал мне и моей сестре Грэс сто тысяч фунтов в равных долях. Свою долю я превратил с годами в миллион фунтов. Моя сестра была богатой, но своенравной девушкой, и это в конце концов разбило её сердце. Самые скверные мужчины гонялись за ней, потому что знали, что у нее есть деньги, и она всё же ухитрилась выбрать самого худшего из них.

Он замолчал и тяжело перевел дыхание.

— Она вышла замуж за прелестного негодяя, который разорил её. Он растранжирил её состояние до последнего пенса и бросил её со множеством долгов и месячным младенцем. Бедная Грэс умерла, а он женился вторично. Я пытался взять ребенка к себе, но он предпочел держать его у себя в качестве заложника. Когда ребенку исполнилось два года, я совершенно потерял его из вида. Месяц назад я узнал, по какой причине. Отец был международным преступником, и его разыскивала полиция. В Париже его удалось арестовать и посадить в тюрьму. Тогда лишь выяснилось его подлинное имя — женился он, как оказалось, под подложным. Выйдя из тюрьмы, он зажил под своим настоящим именем и, разумеется, изменил и имя ребенка.

Адвокат кивнул;

— Ты хочешь, чтобы я…

— Оформи завещание и попытайся разыскать Оливу Предо. Тебе известно её подлинное имя и местонахождение. Ты убедишься в том, что никто не знает, кто она. её отец исчез, когда ей исполнилось шесть лет, по-видимому, умер. её воспитала мачеха, не сообщив ей ничего о существующих родственниках. Затем умерла и она. И с пятнадцати лет девушка трудится, зарабатывая себе на хлеб насущный.

— И мне не следует официально её разыскивать?

— Нет. По крайней мере, до того как она выйдет замуж. Не теряй её из вида, Джим, чего бы это ни стоило. Но и не старайся влиять на нее — разве что, если на её пути повстречается аферист…

Голос его, во время рассказа обретший прежнюю силу, неожиданно ослаб, и голова опустилась на подушки.

Китсон поднялся и прошел к двери. В соседней комнате его ждал человек с небольшой клинообразной бородкой. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно. Услышав шаги адвоката, он привстал.

— Что-нибудь не в порядке? — спросил он.

— Мне кажется, что он потерял сознание. Не пройдете ли вы к нему, доктор?

Молодой человек бесшумно прошел в соседнюю комнату и осмотрел больного, затем он достал шприц, ампулу и сделал укол. Несколько секунд он внимательно разглядывал не пришедшего в сознание больного, а потом он вернулся к Джиму Китсону.

— Итак?

Врач покачал головой.

— Трудно сказать что-либо определенное, — спокойно ответил он. — У него есть домашний врач?

— Я об этом не знаю. Он ненавидит врачей и никогда не болел. Я вообще удивлен, как он допустил к себе вас.

Доктор Гардинг улыбнулся.

— Он не мог помешать этому. Он захворал в поезде. Случайно я оказался в том же вагоне. Он попросил меня доставить его сюда, и я остался при нем. Странно, — добавил он, — что такой состоятельный человек, как мистер Миллинборн, путешествует без слуги и живет в этом неприглядном и простом домике.

Несмотря на томившие его заботы, Джим Китсон улыбнулся.

— Он ненавидит роскошь. Я полагаю, что он никогда в жизни не потратил за год больше, чем тысячу фунтов. Считаете ли вы возможным оставить его в одиночестве?

Врач пожал плечами.

— Увы, я ничего не могу сделать для него. Он запретил мне обращаться к специалисту, и я вынужден признать, что он прав. Бесполезно пытаться что-либо сделать. Но если угодно…

И он снова направился к больному. Адвокат последовал за ним. Казалось, что Джон Миллинборн спит беспокойным сном. Врач вторично осмотрел его.

— По-видимому, пережитое им волнение оказалось для него роковым. Я полагаю, что он успел составить свое завещание.

— Да, — коротко ответил Китсон.

— Я предположил это, когда вы позвали в комнату садовника и кухарку, чтобы подписать завещание. — Доктор Гардинг, постучал кончиками ногтей по зубам, это была одна из свидетельствовавших о его нервности привычек. — Если бы под рукой у меня было немного стрихнина, — неожиданно сказал он. — Обычно он имеется у меня на всякий случаи.

— Может, послать за ним прислугу или мне сходить за ним? — предложил Китсон. — Нельзя ли раздобыть его в селе?

— Я бы не хотел, чтобы вы уходили, — ответил Гардинг. — Я послал автомобиль за кое-какими медикаментами в Эстбурн. До села не близко, и я сомневаюсь, согласится ли аптекарь отпустить такое лекарство простому слуге. Надо вам сказать, — улыбнулся он, — что я как врач в этой местности неизвестен.

— Ну что ж, я охотно схожу в аптеку — прогулка пойдет мне только на пользу, — решительно заявил адвокат. — Если есть еще возможность продлить жизнь моего друга, то…

Врач выписал рецепт, отдал его своему собеседнику и снова рассыпался перед ним в извинениях.

Гилл Лодж — дача Джона Миллинборна — стояла на холме. Путь в селение был длинен и утомителен, село было отдалено от дачи миллионера на целую милю. На половине пути раскинулась рощица, в которой когда-то был фазаний питомник Джона Миллинборна.

Когда Китсон шел через рощу, неожиданно в стороне от дороги он услышал шорох. Казалось, что кто-то притаился в зарослях. Шорох был слишком силен для того, чтобы предположить, что он вызван вспугнутым зайцем или птицей. Китсон вгляделся в заросли — он был несколько близорук и не сумел установить, чем вызван шорох. Вдруг…

— Здесь, по-видимому, запрещен проход, — раздался хриплый голос, и на дорогу вышел мужчина.

Незнакомец попытался проговорить это весело и приветливо, как бы желая сгладить впечатление, которое должна была произвести его внешность.

Ему можно было дать и пятьдесят, и шестьдесят лет. Костюм его, несомненно сшитый хорошим портным, был изодран и испачкан, сорочка неописуемо грязна, но это не мешало незнакомцу носить крахмальный воротник. Галстук был засален, но в нем красовалась камея.

Китсон обратил внимание на его лицо. В этих лишенных блеска глазах, смотревших из-под тяжелых черных бровей, таилось что-то злое. Толстые мясистые губы пытались улыбнуться. Адвокат невольно отпрянул. назад, чтобы избежать столкновения с незнакомцем.

— По-видимому, мне запрещено здесь ходить! Великое небо! Мне запрещено — очень странно! — он хрипло расхохотался и изверг ноток ругательств. Такого сквернословия адвокат не слышал за всю свою жизнь.

— Прошу извинить меня, — неожиданно проговорил незнакомец и замолчал так же неожиданно, как и заговорил.

— Если не ошибаюсь, вы человек общества? В таком случае вам будет понятно, что творится с джентльменом, когда его постигает огорчение…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.