Верность и соблазны

Остен Эмилия

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Верность и соблазны (Остен Эмилия)

Пролог

Северная Англия, граница с Шотландией

1854 год

– Анна! – Айвен, лишь на секунду отвлекшийся на разглядывание форелей в ручье, тут же потерял свою подругу детства и нареченную из виду. Здесь, в холмах, где ручеек вился среди густого леса, потерять кого-то из виду было проще, чем в хваленом лабиринте барона Суэверна. Впрочем, эту достопримечательность поместья Верн Анна и Айвен изучили во всех подробностях еще в детстве и никогда там не терялись. – Анна! – снова позвал Айвен. – Подожди меня! Леди Присцилла запрещает тебе бродить в одиночку.

– Ой, Айвен, оставь, тебе послушание не идет. – Анна неожиданно появилась из-за поворота тропинки и оказалась так близко, что дыхание перехватило. Как всегда. Как всегда с тех пор, как он понял, что Анна уже не ребенок, как и он, Айвен, уже не мальчик. И, как всегда, Айвен смутился и рассердился на себя: невозможно, чтобы джентльмен позволял себе подобные мысли (хотя сложно назвать это мыслями), такие образы по отношению к своей невесте. По отношению к любой леди. Девушке. Женщине. Айвен окончательно запутался, чему немало способствовала Анна, принявшаяся заботливо поправлять его прическу и смахивать невидимые пылинки с куртки.

– Ты такой… безупречный, – улыбнулась девушка, – что я просто не могу видеть, как твои непокорные волосы портят эту безупречность.

Саму Анну, казалось, совсем не заботила ее собственная сбившаяся шляпка и растрепавшаяся прическа.

– И, кстати, – внезапно сменила тему она, – моя матушка вчера ясно дала понять, что и с тобой в качестве сопровождения я не должна гулять там, где… – Девушка поджала губы, прищурила глаза и передразнила интонации своей матери, леди Присциллы Суэверн: – Юный лорд МакТирнан сможет воспользоваться твоей неопытностью и вашей детской привязанностью.

– Я… – Айвен даже отступил на шаг. – Неужели леди Присцилла так плохо меня знает, что допускает подобные мысли?

– Мама хорошо знает меня. – Анна рассмеялась, увидев, как нахмурился Айвен. – Ну не сердись! Ты же с детства знаком с леди Присциллой, она никогда не думает, что говорит. Зато всегда уверена, что абсолютно права. Что бы она ни делала, чего бы ни говорила, мы поженимся, уедем в Тирнан и будем видеть матушку лишь на Рождество.

– Анна, – Айвен не одобрял отношения Анны к матери, но тут он ничего не мог поделать, – может быть, пора назначить дату венчания и дать объявление в газеты?

– А может, лучше сбежим в Тирнан и поженимся там по шотландскому закону?

Айвен на мгновение зажмурился. Нет, он уже много раз слышал эти слова от Анны, много, много раз за последние полгода, с тех пор как умер барон Роберт Суэверн, а Айвену исполнилось восемнадцать. Это было очень соблазнительное предложение. До Тирнана всего несколько миль, которые он, Айвен, почти каждый день преодолевает верхом. Пара часов, и Анна может стать его женой, а потом… Айвен открыл глаза. Его невеста, его Анна, которая была обещана ему едва ли не с рождения, по договору их отцов, – как же она прекрасна! Волосы цвета гречишного меда, нежная кожа, едва заметные веснушки на чуть вздернутом носике, точеная фигурка, уверенные, чуть резковатые движения – вся она словно соткана из весеннего ветерка и запаха цветущих трав. А губы… Айвен с трудом отвел глаза от этих губ: тонкая верхняя губка, так легко изгибающаяся в улыбке, и полная нижняя, столь же легко дрожащая, когда Анна плакала. Он видел Анну всякой: веселой, озорной, грустной, серьезной, задумчивой, напряженно размышляющей, расслабленно отдыхающей, рассерженной, пылающей от ярости, рыдающей от горя. И всегда, каждое мгновение, она была чудесной. И она была его.

Иногда Айвен задавался вопросом: любил бы он Анну Суэверн так сильно, если бы не знал с самого раннего детства, что она – его.

– Ты же знаешь, что мы не можем так поступить, – ответил Айвен.

– Послушай, я не перестану спрашивать. Я все еще не теряю надежды, что в один прекрасный день ты согласишься и нам не придется ждать несколько месяцев, если не лет, пока мама и Джексом соизволят назначить день свадьбы. – Анна серьезно взглянула ему в глаза. – Ты знаешь Джексома. Теперь он барон и мой опекун. И будет опекуном еще семь лет. Семь лет он будет распоряжаться моими деньгами, если только я не выйду замуж. Это веская причина откладывать день свадьбы бесконечно. Подумай, целых семь лет.

– Джексом все равно не сможет ничего изменить. И, Анна, он же твой брат. Каким бы он ни был противным мальчишкой в детстве, он вырос. И он не станет мешать твоему счастью и не нарушит волю отца.

– Я не хочу зависеть от Джексома. Я не хочу зависеть от маман. – Анна взяла Айвена за руку и заставила посмотреть ей прямо в глаза. – С тех пор как умер отец, мать все чаще говорит о том, что мне нужно выехать в Лондон на сезон или на два, посмотреть мир, получить возможность выбора…

– Послушай, Анна. – Айвен знал, что он должен сказать, но как же он не хотел этого говорить. – Мне кажется, леди Присцилла права. Ты должна иметь возможность выбора.

– Какая глупость! – вспылила Анна. – Я уже давно сделала свой выбор! Интересно, что бы ты сказал, если бы тебя отправили в Лондон, посмотреть на других юных леди?

– Я… – Айвен сообразил, что попал в ловушку. – Мне не нужны другие девушки. Есть только ты.

– А для меня – только ты.

Анна прижалась к его груди, внезапно ее губы, ее невероятные губы оказались совсем близко, запах лета от ее волос кружил голову, а учащенное дыхание просто сводило с ума. Айвену невыносимо, до боли захотелось поцеловать эти губы, освободить волосы от шпилек, позволить медовому водопаду струиться сквозь пальцы, прикоснуться, лишь прикоснуться к тоненькой жилке, бьющейся над ключицей. Почти утонув в водовороте желаний, таких ярких и таких непостижимых, Айвен обхватил тонкую талию Анны, притягивая девушку ближе, одновременно пытаясь и продлить мгновение, и сделать так, чтобы не видеть ее лица, не видеть этих затуманившихся в предвкушении неизведанного глаз, этих полуоткрытых губ. Едва слышно вздохнув, Анна прижалась лицом к его груди, ее дыхание проникло сквозь тонкую ткань рубашки и обожгло, словно огонь.

– Ах, Айвен, если бы я знала, как соблазнить мужчину, если бы я умела то, что умеют дамы полусвета… Мы бы поженились уже сегодня к вечеру.

Айвен почувствовал, что не может вдохнуть. Воздух словно превратился в патоку, кровь стучала в ушах полковыми барабанами, а низ живота свело невыносимо сладкой судорогой.

– Тебе не нужно меня соблазнять, – наконец выдохнул Айвен, прижавшись губами к ее виску. – Я и так горю. Но я слишком люблю тебя, поэтому мы должны все сделать правильно.

– А я так тебя люблю, что правила волнуют меня в самую последнюю очередь.

Когда Анна спустилась к ужину, леди Присцилла и барон Суэверн, Джексом, уже ждали ее за столом.

– А где лорд МакТирнан? – Вдовствующая баронесса оторвалась от рассматривания хрустального бокала для вина. Кажется, там было пятнышко, но при тщательном рассмотрении ничего не обнаружилось.

– Айвену пришлось срочно уехать, какие-то проблемы у арендатора. Ты же знаешь, что река разлилась после недавних дождей, многие фермы затопило. – Анна прошла к своему месту по левую руку от брата.

– Мы не говорим о таких вещах за ужином, – поморщилась леди Присцилла. – Это плохо влияет на пищеварение и может стать причиной бессонницы.

– Пострадавшие арендаторы уж точно не будут спать. Им негде. – Анна заняла свое место, и Брукс, дворецкий, отдал распоряжение подавать первую перемену.

– Анна! – возмутилась леди Присцилла.

– Мама, – не уступила Анна. – Даже если мы не будем говорить об этом, проблемы никуда не исчезнут. Чаттем уже несколько раз пенял, что Джексом слишком мало внимания уделяет делам. В отличие от Айвена.

Кидсон Чаттем был управляющим Верна уже более двадцати лет, к его советам прислушивался покойный барон Суэверн, а нынешний – не особо.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.