Елка. Из школы с любовью, или Дневник учительницы

Камаева Ольга

Жанр: Современная проза  Проза    2013 год   Автор: Камаева Ольга   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Елка. Из школы с любовью, или Дневник учительницы (Камаева Ольга)

Вот вам и ответ на вопрос: почему в школу приходят многие, да мало кто остается.

Потому что хотят сеять — разумное, доброе, вечное. А их ставят в роль обслуги — научи, подотри, промолчи…

19 августа

Можете поздравить: меня приняли на работу! Начинается настоящая взрослая жизнь! (Ну вот, только вторая фраза, а уже сбиваюсь на высокопарную пошлость. И пусть! Буду писать все, что хочу! Свободу попугаям, мне и солнечным зайчикам!)

Решила сие важное событие отметить — завела этот самый дневник. Не знаю, насколько хватит терпения, времени, да и желания. Но уже представляю умильную картинку: лет через сорок выхожу на пенсию, открываю его, читаю, а вокруг дети, внуки, бывшие ученики — уже взрослые, даже седые… Солнышко светит, все сидят нарядные, слушают. Вдруг кто-то узнает себя: «А ведь это я тогда в замочную скважину спичек насовал и урок сорвал! Вот дурак был!» И все смеются, и так легко и весело…

Глупо? Наивно? Ну и пусть!

Сегодня Преображение, мама сказала: хорошее совпадение. И я верю: теперь все будет по-новому! Боюсь захлебнуться в эмоциях. Побегу к Иринке, поболтаем. Хотя она всегда была против того, чтобы я шла в пед, и уж тем более в школу. Мол, своих надо рожать и воспитывать, нечего чужим сопли подтирать и за копейки нервы мотать. Но это она не со зла, просто все так говорят.

А у меня все будет хорошо!

20 августа

Голова вчера — как в тумане. Сегодня он немного рассеялся, и стали видны некоторые контуры моего ближайшего будущего.

Мне дали девятые и десятые, но не полностью параллели, часть классов Марина Дмитриевна оставила за собой. М. Д. тоже историк, будет меня курировать. Ей лет сорок, плюс-минус пять — не поймешь, хорошо выглядит. Скорее плюс. Явно не бедная. Это легко определить по обуви. У нее туфли с фиолетовыми вставками в тон платья, сразу видно, что специально подбирались. Такие с другим костюмом не наденешь, значит, есть еще. А хорошую обувь — это не платочки на шее менять.

М. Д. мне понравилась. Спокойная, рассудительная. И кабинет у нее уютный, зелени много, особенно моих любимых фиалок. Один сорт — с белыми лохматыми цветками — точно такой, как мне когда-то подарила тетя Нина. Мы с ней после того, как ее брат маму со мной на руках бросил, отношения почти не поддерживали. Иногда она давала немного денег — не от него, от себя. Но с мамой они не дружили и даже не приятельствовали. А когда мне исполнилось то ли тринадцать, то ли четырнадцать, она принесла торт и те самые белые фиалки. С огромными, нежными, кружевными соцветиями — все только ахали. Горшок поставили в мою комнату, но очень скоро цветок засох. Мама прочитала нотацию на тему «мы в ответе за тех, кого получили», но без особого энтузиазма. Наверное, понимала, что моя безответственность тут ни при чем — цветок пал жертвой обстоятельств. Я все время забывала его поливать.

Нет, не так: я не хотела его поливать. А сегодня, когда увидела в классе, решила: надо взять листочек, посадить. Пусть растет. Тетка же не виновата, что брат у нее подлец.

Я что, умнею?

Или старею?

Шутка.

Как и предполагала, Ирка моего восторга по поводу трудоустройства не разделила. Сказала: восторженная дура, насмотрелась старого кино, не понимаешь, куда лезешь со своими наивными принципами. Настоящей-то школы не нюхала.

Что до «не нюхала» — правда. Почти. Когда я училась в пятом классе, мы из крохотной малосемейки переехали в хоть и старенькую, но отдельную квартирку. Пришлось сменить школу, и почти сразу, не успев обзавестись подружками, я перешла на домашнее обучение. В школу ходила редко, только когда приступов не было довольно долго. Мама посещения поощряла, хотела, чтобы я не отрывалась от коллектива. Но получалось это плохо. Одноклассники меня сторонились, да и как можно относиться к девчонке, появляющейся раза два в месяц, молчаливой и вдобавок больной? До сих пор кажется, что при мне они даже баловались меньше. Будто уроки шли в больничной палате. А я сидела как примерная ученица — с прямой, деревенеющей за сорок минут спиной, сложив перед собой руки, по первому указанию открывая учебники и тетрадки… Правильное мое поведение тоже отпугивало, но тогда я этого не понимала. Учеба была в охотку, «настоящие» уроки вносили разнообразие в скудную на впечатления жизнь. Мы с мамой долго потом обсуждали увиденное и услышанное — реплики, поступки, оговорки. Я всегда вставала на сторону ребят. Даже когда они были явно неправы.

Поправляться я начала только ближе к выпуску, однако подружиться с кем-то из одноклассников так и не получилось. Они меня не приняли, но я-то их приняла всей душой! Их додуманные, дофантазированные образы стали моими приятелями. Я даже приспособилась, когда боль становилась сильнее, разговаривать с ними. Мы обсуждали фильмы, книги, даже готовили уроки. Я увлекалась, и становилось легче…

Господи, как мне хотелось в их мир! Пусть выдуманный, пусть идеализированный. И неправда, что он невозможен. Нужно просто очень хотеть и очень стараться. В школе все зависит от учителя, значит, теперь и от меня.

А у меня все обязательно получится!

21 августа

Дали кабинет. Если в двух словах: полный разгром. Но, как сказал директор, не кабинет красит учителя, а учитель — кабинет. Явно дежурная острота. Подхихикивать не стала, и директор моментально потерял ко мне всякий интерес. Но пару старшеклассников в рабство все-таки откомандировал. Завхоз выделила несколько банок грязно-синей краски. Для тюремных камер — самое то. Остальное дала указание докупать самой, посоветовав: примешь класс — сразу отбивай деньги. И рассчитывать с походом: отдадут не все, обязательно найдутся и жмоты, и неимущие.

Мебель, кажется, собрана та, что уцелела после мировой войны. Потом выяснилось, что уже работавшие учителя получили новые парты и шкафы и все старье распихали по классам молодых.

Кстати, приняла первые соболезнования: мои классы — самые тяжелые в параллелях. А мне-то М. Д. говорила, что вести сразу в шести-семи классах хоть и проще (подготовка-то одна), но неинтересно — твердишь как попка… Выходит, и с классами, и с кабинетами — забирай, Боже, что нам не гоже…

25 августа

Не писала, приходила и — падала. Красила кабинет. Конечно, не той синей глиной, что дали. Нельзя столько времени проводить в убожестве. Решили с мамой раскошелиться и купить белую краску. Добавила немного дармовой — получился цвет белесой небесной выси. Нарисуй легкие облачка и пари целыми днями! Не знаю, сумею ли вернуть деньги, но даже если нет — не очень жалко. Для себя же делаю.

27 августа

Сегодня впервые сидела на педсовете. Все очень серьезно: планирование, аттестация, учебный план…

Представили новеньких. Нас четверо, только-только после института. Парней, естественно, нет. Директор выразил глубокую уверенность, что со временем мы станем гордостью их (ты что? нашего!) сплоченного коллектива, а пока призвал опытных педагогов нам помогать. Я уже эту заботу испытала, спасибо…

Хорошая новость: приезжает дядя Витя! Я, конечно, давно не маленькая девочка, но ведь и взрослые любят подарки. А дядя Витя — человек-праздник. Жаль, нельзя добавить «который всегда со мной». Зря все-таки мама за него не вышла. Мы об этом разговаривали только однажды, я уже училась в институте. Сначала она долго переживала предательство отца, потом я начала болеть, и мама считала невозможным повесить на кого-то свои проблемы. Потом боялась — вдруг у нас не сложатся отношения, у меня как раз был переходный возраст, потом он уехал в заграничную командировку… А когда она наконец решилась, поезд скрылся за дальним поворотом: дядя Витя оброс семьей, жена и два маленьких белобрысых оболтуса его просто обожают.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.