Изольда Великолепная

Демина Карина

Серия: Изольда Великолепная [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Изольда Великолепная (Демина Карина)

Дёмина Карина

Изольда Великолепная

Глава 1. Выйти замуж – не напасть…

…принцев мало, и на всех их не хватает… По итогам переписи населения на Побережье.

Машка, конечно, сволочь, но Вадика я бы еще простила. Если разобраться, то с Вадиком мы недели две знакомы, а с Машкой – семнадцать лет. Но тем обиднее видеть, как это газель мосластая вплывает в кафешку мало того, что под ручку с Вадиком, так еще и в моих туфлях!

Нет, конечно, туфли были не совсем, чтобы моими. Или скорее совсем еще не моими, но я к ним уже душой прикипела! Вчера как увидела в витрине, так сразу и прикипела.

Разве можно было не влюбиться в такое?

Christian Louboutin.

Цвет сливок. Нежнейшая кожа. Приподнятый носик. Очаровательный ремешок с перехлестом. А каблук – длинный, острый, неимоверно изящный…

В общем, мы нашли друг друга и счастью нашему не было бы границ, когда б не деньги, точнее полное их отсутствие. Финансовый кризис грянул внезапно, нанеся мне серьезную психологическую травму. А тут еще Машка… Она нарочно! Я же к ней за деньгами побежала, не в силах вынести длительную разлуку с моими туфельками. А эта коза безрогая денег не дала и еще морали читать стала, дескать, я трачу много. Ну допустим и много…

Пожалуй, что слишком много…

Но девушка должна выглядеть или хорошо, или никак!

У меня чаще получалось второе. Машке проще. У нее рост модельный, фигура налитая, особенно в верхней ее части. И платья Машка подбирает такие, чтобы достоинства ее не столько подчеркивали, сколько обрамляли. Я ей как-то наклейку подарила – «Экспонаты руками не трогать»…

Лицо у нее идеальное. Нос точеный, губки бантиком, очи голубые, вечной тоской подернутые. И в тени ресниц. Ресницы, к слову, она наращивает. И волосы тоже. Вадик, небось, думает, что они у нее от природы длинные, вьющиеся и платинового колера.

Ага… конечно…

А зубы у нее вовсе фарфоровые. Только мне от этого не легче. Тяжелее даже. Мы с Машкой в детском саду на соседних горшках сидели, в школе одну парту делили и одну мечту мечтали – выйти замуж за олигарха. Но с пятнадцатилетнего возраста, когда у Машки выросла грудь, а у меня – нет, между нами пролегла пропасть. Она ширилась, ширилась и теперь, похоже, расширилась окончательно.

Я завидую?

Да! Я завидую.

Во-первых, росту во мне полтора метра и три сантиметра. Машка еще приговаривает постоянно, что эти несчастные три сантиметра – мое выпирающее самомнение. Во-вторых, фигуру я имею обыкновенную, лицо – маловыразительное. В-третьих, самой выдающейся частью тела является не бюст, а задница, которой за последние две недели прибавилось полновесные двести грамм.

Имя и то у меня дурацкое – Изольда.

Видите ли папенька мой – глянуть бы на него хоть одним глазком – был очень увлечен этой историей и наказал маменьке наречь дочь Изольдой. А маменька в жару любовном, который еще томился на дровах обещаний, наказ исполнила. Потом они разругались вхлам, и папенька благополучно исчез с горизонта нашей жизни. А вот имечко осталось.

Хорошо, хоть не мальчиком родилась. Тристаном жить было бы сложнее.

Машка приближалась. И Вадик тоже. И туфли, которые взывали о помощи с Машкиных ног. У нее тридцать седьмой! А они – тридцать шестого! Моего размера! И пара была всего одна.

– Привет, дорогая, – сказала Машка, наклоняясь ко мне. Губы поцеловали воздух у моей щеки. – Мы тут с Вадей решили, что не можем больше от тебя скрывать…

Он стоял рядом и кивал. Тоже мне, мечта девичья. Мелкий, плюгавый и жеваный какой-то. И руки у него потеют постоянно! А изо рта ментолом несет, потому что Вадик постоянно жует «Орбит», который без сахара. И расковыряв новую пачку, запихивает ее в карман, а потом достает подушечки с налипшими крошками. Мерзость! Зато Вадик был богат… если верить Вадику. И я честно собиралась поверить.

– Сегодня Вадя сделал мне предложение, – Машка приобняла кавалера, позволив припасть к бюсту, и на Вадиковом лице появилось выражение мечтательное, слегка глуповатое. Машка же вытянула руку и пальчик оттопырила, это чтобы я наверняка разглядела колечко.

И ничего особенного!

Да, золото… камень… такой большой камень… и квадратный… и сияет, как настоящий.

– Пять карат, – сказала Машка, любуясь не то алмазом, не то зарождающейся Вадиковой лысиной. – И платиновая оправа.

Плевать! Не жалко колечка, которое, если рассудить по-честному, моим должно быть. Это я первая с Вадиком познакомилась. И дважды на свидание ходила. И один раз даже целовалась, с трудом преодолев брезгливость. А теперь, значит, его Машка прибрала.

– Не куксись, – Машка щелкнула меня по носу. – Ты себе еще найдешь кого-нибудь…

– Ага, – подтвердил Вадик, выдувая ментоловый пузырь.

– …подходящего…

От обиды и осознания вселенской несправедливости, а также подлого Машкиного предательства, в моем зобу дыханье сперло. А когда расперло, то я высказала Машке все, что о ней думаю. Думала о заклятой подруге я много. Давно. А мысли свои старательно берегла, пряча в том закутке памяти, куда без особой надобности не заглядывают. И вот пожалуйста – пригодилось.

Машка слушала, с ленцой, с насмешечкой, поглаживая Вадиковы жидкие волосы и покачивая ножкой, на которой красовалась туфелька.

Моя туфелька!

Я сохраню ее образ в своем раненом седрце.

– Изька, ты – дура, – сказала Машка, когда я выдохлась. – И всегда ею была.

– Ага, – Вадик поспешил согласиться.

Подкаблучник!

– Ты… ты сама дура!

– Посмотри на себя. Ты – шутиха. Чучело, которое пытается прыгнуть выше, чем может, – продолжила Машка. – Возьмись за ум. Закончи свои курсы, получи уже диплом. Найди постоянную работу. Выйди замуж. Наплоди детишек…

Дело было не в том, что она говорила, а в том, что в слова свои умудрилась вложить все то презрение, которые, оказывается, испытывала ко мне. Значит, мой удел – должность бухгалтера в третьеразрядной конторе? Муженек без амбиций и возможностей? Парикмахерша-соседка и самодельный маникюр? Отдых на подмосковной даче?

А Машкина судьба – яхты, пляжи и салоны VIP-класса?

И все только потому, что у нее рост, волосы и сиськи?

– Я… – я поняла, что вот-вот заплачу, а плакать я не любила с детства. – Я… я тебе докажу!

– Что докажешь?

Камень на пальце сверкал, поддразнивая – и вправду, Изольда, что ты собиралась доказывать? И главное, каким образом? Кому ты нужна?

– Я… я выйду замуж! За олигарха!

– Неужели?

Вадик просто заржал. Смех у него мерзкий, с подвываниями, я иногда не понимаю, смеется он или рыдает.

– Да! Выйду! И у меня будут деньги! Много денег!

– Все-таки ты, Изольда, непроходимая дура, – Машка поднялась и Вадик за ней. Тили-тили-тесто, жених и невеста… предложение… обручение.

– Извини, но на свадьбу я тебя приглашать не стану….

Не больно-то хотелось.

-…позориться не хочу.

Сама дура!

Я моргала, чтобы не расплакаться. А туфли моей мечты уносили бывшую лучшую подругу с бывшим потенциальным супругом, а также несостоявшимися мечтами прочь из кафе. Посижу. Еще немного… пусть уйдет… насовсем… и вообще вычеркнуть из памяти… из френдов удалить… из телефона тоже. Сволочь она, вот кто! Друзья так не поступают.

И такое не говорят.

– Девушка, – раздался рядом вкрадчивый голос. – Извините, что отвлекаю вас от душевных волнений…

Я отвернулась к окну, но лишь затем, чтобы увидеть, как Вадик усаживает Машку в свой новенький Ниссан… а я не верила, когда Вадик говорил, что купит. Выходит, зря не верила.

Сомневалась.

Действовать надо, а не сомневаться.

– …но вопреки желанию я стал случайным свидетелем вашей ссоры, – меня определенно не желали оставлять в покое.

– И что?

– Значит, вы хотите выйти замуж? За состоятельного человека?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.