Прекрасная тьма

Штоль Маргарет

Серия: Хроники Магов [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Прекрасная тьма (Штоль Маргарет)

ПРОЛОГ

ЧАРОДЕЙКА

Раньше я думал, что наш городок, затерявшийся в дебрях Южной Каролины, погребенный на дне илистой долины реки Санти, расположен в самом центре места под названием «нигде». Места, где никогда ничего не происходит и не меняется. Каждый день над Гэтлином встает и садится солнце, под его немигающим взглядом иногда поднимается легкий ветерок. Каждый день мои соседи выходят на крыльцо; жара, сплетни, родственники и друзья — все это, словно кубик льда, растворяется в чашках со сладким чаем. Так происходит добрую сотню лет, если не больше. В наших местах традиции настолько традиционны, что люди почти не замечают их существования. Традиции вплетены в самую суть всего, что вы делаете или, скорее всего, чего вы не делаете. Методисты поют свои песни, будь то на крестинах, венчании или похоронах.

По воскресеньям вы ходите в церковь, по понедельникам идете за покупками в «Стой-купи» — наш единственный магазин. Остальные дни не делаете ровным счетом ничего, ну разве что просите положить вам «еще кусочек пирога», если вам, конечно, повезло и вы, как и я, живете в одном доме с экономкой Эммой, которая год за годом выигрывает конкурс на лучший пирог на окружной ярмарке. Четырехпалая старушка мисс Монро до сих пор учит желающих танцевать котильон и, взмахнув белой перчаткой, в которой всегда остается пустым один палец, выводит в танцевальный зал новичков. Мейбеллин Саттер продолжает работать в парикмахерской «Стрижка и укладка», хотя она почти ничего не видит с тех пор, как ей исполнилось семьдесят, и регулярно забывает надеть на машинку для волос нужную насадку. Она выстригает вам на голове ирокез, и вы становитесь похожи на скунса. Почтальон Карлтон Итон никогда не забывает вскрыть ваши письма перед тем, как доставить их. Если новости плохие, то он сам сообщит их адресату, ведь о таких вещах всегда лучше узнавать от кого-то из своих.

Этот город владеет тобой — и в хорошем, и в плохом смысле. Он знает каждый сантиметр твоей кожи, любой секрет, малейший изъян. Вот почему большинство родившихся в Гэтлине остаются здесь на всю жизнь, а те, кто все-таки уезжает, никогда не возвращаются. Если бы я не встретил Лену — меня бы в городе и след простыл уже через пять минут после окончания школы «Джексон». Всем привет. Но я умудрился влюбиться в чародейку.

Познакомившись с ней, я узнал, что под неровными, потрескавшимися тротуарами нашего города скрывается иной мир. Мир, который существовал там всегда, надежно спрятанный прямо у нас под носом. Гэтлин, который показала мне Лена, оказался местом, где постоянно что-то происходит — что-то невероятное, сверхъестественное, меняющее твою жизнь, а иногда — грозящее неминуемой гибелью.

Пока простые смертные деловито подстригают розовые кусты или собирают упавшие на обочину червивые персики, светлые и темные чародеи, обладающие уникальными способностями, обречены вести вечную войну — потустороннюю гражданскую войну, где ни у кого нет шанса выбросить белый флаг и сдаться на милость противника. Гэтлин Лены — место, где обитают демоны, где за каждым углом поджидает опасность, место, где над ее семьей вот уже более ста лет тяготеет ужасное проклятье. И чем больше я приближался к Лене, тем быстрее ее Гэтлин приближался к моему.

Всего несколько месяцев назад мне казалось, что в этом городе никогда ничего не изменится. Теперь я убедился, что это не так, и успел даже пожалеть об этом. С той минуты, как я влюбился в чародейку, всем дорогим моему сердцу людям постоянно грозит опасность. Лена думала, что проклятье было только ее судьбой, но она ошибалась.

Теперь оно стало нашей судьбой.

2.15

ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ

Капли дождя, стекающие с широких полей лучшей траурной шляпы Эммы. Лена, стоящая на коленях в грязи перед могилой. Легкое покалывание в затылке, появившееся от того, что я стоял рядом с сородичами Мэкона. Инкубы — демоны, питающиеся воспоминаниями и снами смертных. Ни на что не похожий звук, с которым они исчезли перед самым рассветом, разорвав начинающее светлеть небо. Как стая черных воронов, одновременно взмывающая с линии электропередач, будто повинуясь какому-то тайному сигналу.

Вот что осталось в моей памяти после похорон Мэкона.

Я помнил все, словно это случилось вчера, хотя в некоторые вещи, произошедшие той ночью, мне с трудом верилось и теперь. Похороны — обманчивая штука, как, наверное, и жизнь. Все самое важное забывается, а вот какие-то мелочи и подробности преследуют тебя, и ты раз за разом прокручиваешь их в голове.

Я помню, как Эмма разбудила меня ночью, чтобы успеть в «Сад вечного покоя» до рассвета. Помню Лену, замерзшую и убитую, готовую заморозить и убить все вокруг. Помню темное небо и темных чародеев, собравшихся у могилы, — людей, которые на самом дели не были людьми. Но за всем этим, где-то на задворках сознания, скрывалось что-то еще, что-то, чего я никак не мог вспомнить. Я пытался вспомнить это с дня рождения Лены, с ее шестнадцатой луны, с той самой ночи, когда умер Мэкон.

Но одно я знал точно — мне необходимо вспомнить это.

По небу разливалась кромешная тьма, в открытое окно, пронзая облака, струились потоки лунного света. В комнате стоял жуткий холод, но мне было все равно. Прошло два дня после смерти Мэкона, а я продолжал оставлять окно открытым, как будто он мог в любой момент появиться в моей комнате и присесть на крутящийся стул.

Мне вспомнилась та ночь, когда я застал его здесь и узнал, кто он такой. Не вампир, не мифическое существо из сказок, как я подозревал, а настоящий демон. Демон, который решил, что не станет питаться человеческой кровью, а предпочел ей мои сновидения.

Мэкон Мелхиседек Равенвуд. Местные называли его старый Равенвуд и считали городским изгоем. Кроме того, он был дядей Лены и заменил ей отца, которого она никогда не знала. Я нашарил в темноте одежду и принялся одеваться, но внутри вдруг появилось знакомое тепло, и я почувствовал присутствие Лены.

«Эль?»

Из глубин моего сознания донесся голос Лены, звучавший так, словно она была одновременно и совсем рядом, и очень далеко. Мы общались посредством безмолвной речи — кельтинга, тихого языка, которым чародеи, в том числе и Лена, пользовались задолго до того, как к югу от линии Мэйсона-Диксона появился мой дом. Кельтинг, тайный язык, предназначенный для близких отношений и случаев крайней необходимости, родился во времена, когда, если ты отличался от других, тебя запросто могли сжечь на костре. Язык, на котором, вообще-то, мы не должны были общаться, потому что я — смертный. Но, по какой-то необъяснимой причине, у нас это получалось, и с помощью кельтинга мы могли сообщать друг другу то, что нельзя выразить обычными словами, то, о чем не принято говорить вслух.

«Я не смогу. Я не пойду туда».

Я оставил тщетные попытки завязать галстук и присел на край кровати. Пружины древнего матраса печально застонали.

«Ты должна пойти. Ты никогда не простишь себе, если не пойдешь».

Помолчав, Лена ответила:

«Ты не представляешь себе, каково это».

«Представляю».

Я вспомнил, как сам сидел на кровати, боясь пошевелиться, встать, надеть костюм, присоединиться к общей молитве и хору, исполняющему «Пребудь в руках моих», и у всех на виду пройти через город на кладбище на похороны собственной матери. Я боялся — тогда окажется, что она действительно умерла. Вспоминать об этом было тяжело, но я решил поделиться этими воспоминаниями с Леной…

«Ты не можешь, но у тебя нет выбора, потому что Эмма кладет руку тебе на плечо и ведет тебя сначала в машину, потом на церковную скамью, а потом — ко всему этому сборищу сочувствующих и приносящих соболезнования. Твой взгляд останавливается на лицах людей, которые что-то бормочут, глядя тебе в глаза, но ты не слышишь ни слова, потому что внутри тебя все разрывается от крика, который заглушает все остальные звуки. Они похлопывают тебя по плечу, ты садишься в машину, и тогда оно наконец случается — потому что, если кто-то говорит, что ты справишься, значит, ты действительно справишься».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.