«Всех убиенных помяни, Россия…»

Савин Иван Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
«Всех убиенных помяни, Россия…» (Савин Иван)

Иван Савин

«Всех убиенных помяни, Россия…»

К читателям

Русская поэзия всегда была камертоном совести. К стихам поэта Ивана Савина, умершего совсем молодым в эмиграции, это относится особенно.

С поразительной силой он сумел передать трагедию своего поколения, поколения русских мальчиков, чью жизнь разорвали Гражданская война и изгнание, совсем юных юнкеров, гимназистов, молодых офицеров, вставших на защиту своей Родины — той России, которую мы обретаем сегодня.

Они сумели сохранить себя и свою веру в самых страшных испытаниях. Под пулями, в застенках и в изгнании они служили стране, которую любили и которой присягали. Никогда, даже в самые страшные минуты, у них не было никакого сомнения в правильности избранного жизненного пути. И почти через столетие их подвиг напоминает нам, что такое подлинные честь, благородство и верность.

Возвращение наследия русского зарубежья является одним из главных направлений деятельности Российского Фонда Культуры. И я рад, что вслед за книгой другого замечательного поэта Белого дела — Николая Туроверова мы издаем наиболее полный на сегодняшний день сборник стихов и прозы Ивана Савина.

Его стихи, посвященные расстрелу любимых братьев, его рассказы и очерки, где воскрешалась дореволюционная Россия и ярко, мощно выписывались картины новой, советской жизни, вошли в золотой фонд русской литературы, потому что трагедия пережитого, гибель любимой страны прошли через его сердце. И поэтому эти произведения так нужны нам сегодня, и мы просто обязаны помнить о тех, кто в дни самых страшных испытаний явил пример подлинного мужества и доблести.

Для составления книги потребовалась работа во многих архивах и библиотеках России и Финляндии, и я благодарю всех, кто оказал бесценную помощь при подготовке этого сборника.

Президент Российского Фонда Культуры Н.С. Михалков

Предисловие

«То, что он оставил после себя, навсегда обеспечило ему незабвенную страницу в русской литературе: во-первых, по причине полной своеобразности стихов и их пафоса; во-вторых, по той красоте и силе, которыми звучит их общий тон, некоторые же вещи и строфы — особенно». [1]

«Ему не было еще и двадцати лет, когда он пережил начало революции, затем гражданскую войну, бои с большевиками, плен у них после падения Крыма… Он испытал гибель почти всей своей семьи, ужасы отступления, трагедию Новороссийска… После падения Крыма он остался больной тифом на запасных путях Джанкойского узла, попал в плен… Узнал глумления, издевательства, побои, голод, переходы снежной степи в рваной одежде, кочевания из ЧЕКИ в ЧЕКУ… Там погибли его братья Михаил и Павел». [2]

Наверное, те, кто хорошо знает творчество Бунина, сразу узнали его мощные, яркие строки. Иван Алексеевич написал их в связи с кончиной поэта «Белой мечты» Ивана Савина. Первые — сразу после того, как 20 июля 1927 года в русской берлинской газете «Руль» появилась заметка: «В Гельсингфорсе скончался молодой поэт Иван Иванович Саволайнен… По происхождению покойный был финном, но вполне всей своей духовной личностью слился с русской культурой, не знал другого Отечества, кроме России, которой и отдал все свои силы и жизнь».

Вторая цитата Бунина, приведенная нами, увидела свет в парижской газете «Последние новости» в середине июля 1932 года, когда во многих русских эмигрантских школах и культурных центрах проходили вечера памяти Ивана Савина. Поэта, с поразительной силой сумевшего передать трагедию поколения русских мальчиков, раздавленных «красным колесом» революции и Гражданской войны. Бунин снова возвращался к образу Савина, ушедшего из жизни совсем молодым:

«И вот, еще раз вспоминал я его потрясающие слова, и холод жуткого восторга прошел по моей голове, и глаза замутились страшными и сладостными слезами:

Всех убиенных помяни, Россия, Егда приидише во царствие Твое!

Этот священный, великий день будет, будет и лик Белого воина, будет и Богом, и Россией сопричастен к лику святых, и среди тех образов, из коих этот лик складывается, образ Савина займет одно из самых высоких мест». [3]

Смерть Савина вызвала целый шквал статей в бесчисленных русских газетах и журналах, выходивших на русском языке за пределами России в двадцатые годы. Чего стоил один только отзыв Александра Амфитеатрова: «Какая «художественная» поэзия не примолкнет в смущении и испуге, заслышав рядом раздирающие душу стихотворные вопли Ивана Савина — надмогильные вопли брата над зверски расстрелянными братьями, над оскорбленными и униженными сестрами. Да во всей русской поэзии нет более страшных, острее впивающихся в сердце стихов». [4]

Но все-таки это были современники Савина, люди, которые сами испытали все изломы нашей страшной истории эпохи краха Российской империи. Казалось, что стихи его должны были кануть в небытие, однако этого не произошло. Публикации поэта беспрерывно появлялись на страницах русской эмигрантской периодики, как и статьи о нем. Вот что писала в 1957 году Ксения Васильевна Деникина в нью-йоркской газете «Новое русское слово»: «Какая странная судьба у русских поэтов, какой рок навис над ними. Самый «старый» из них — Пушкин — был убит в 38 лет, Лермонтов — 27, Надсона неумолимая болезнь унесла, когда ему еще не было 26, а Гумилев был расстрелян большевиками в 35 лет… Савин, однолеток Лермонтова, он скончался на 28-м году жизни… Жестокая судьба послала его в русскую жизнь в самые роковые годы лихолетья, в красную заваруху, которая снесла все устои нашей культуры: и надо сказать, что на его долю выпали все муки». [5]

Еще через несколько лет к ее голосу присоединился Иван Елагин, впоследствии единодушно «коронованный» первым поэтом второй волны эмиграции:

«Эти стихи — торопливый рассказ, полный жутких подробностей, от которых можно захлебнуться слезами и почувствовать приближение обморока. Ритм этих стихов — ритм походки выведенных на расстрел, шатающихся от слабости и от непривычного, после тюрьмы, свежего воздуха. Ритмическая неровность некоторых строк, их отрывистость придает стихотворению взволнованность свидетельского показания. Иван Савин свидетельствует о своем страшном и героическом времени, и его поэзия — поэзия высоких обид и высокого гнева.

Этот высокий гнев у Ивана Савина сочетался с высокой жертвенностью. Умереть за Россию, за ее честь — к этому призывала его поэзия». [6]

Таким он был — Иван Савин. Юноша, уцелевший в боях Гражданской и в подвалах ЧК, поэт и журналист, чьи строки до сих пор невозможно читать спокойно, потому что все, что он писал, было не только озарено его удивительным талантом, но и пропущено сквозь сердце.

Он родился 29 августа 1899 года в Одессе, детство и юность провел в гоголевских местах — городе Зенькове Полтавской губернии. Отец Савина, финн по происхождению, работал нотариусом и во время одной из своих бесчисленных поездок встретил Анну Михайловну Волик, вдову помещика, да еще имевшую пятерых детей. Но вспыхнувшей страсти ничего не могло помешать, и вскоре на свет появилось еще трое — Иван, его брат Николай и сестра Надежда.

Несмотря на то что родители вскоре разошлись, дети жили дружно и очень любили друг друга. Старшие братья — Михаил и Павел — учились в Михайловском артиллерийском училище, сестра Надежда — в Павловском институте, сам Иван Савин — в Зеньковской гимназии.

В Библиотеке-Фонде «Русское Зарубежье» в Москве нам с помощью Елены Дорман удалось обнаружить документы, связанные с попытками Савина получить стипендию в Комитете по обеспечению высшего образования русского юношества за границей в Брюсселе. Вот что он писал в своей автобиографии 3 июня 1923 года:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.