Год крысы

Верещагин Павел

Жанр: Современная проза  Проза    2012 год   Автор: Верещагин Павел   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Год крысы ( Верещагин Павел)

1

Душный июньский день подошел к концу, и раскаленное солнце, опустившись в дрожащее марево бензиновых паров и людских испарений, скатилось наконец за горизонт.

Короткая северная ночь ненадолго вступила на городские улицы. На фоне светлого неба обозначились контуры шпилей и куполов, зажглись бледные фонари, и измученный жарой мегаполис получил долгожданную передышку. Осела пыль и жирная копоть, потянуло прохладой от воды и из сырых городских подвалов, начали отдавать дневной жар гранитный камень и асфальт. Набрала наконец дыхание замученная городская листва и робко дрогнули головки чахлых цветов на городских газонах.

Заснул город, весь день с азартом и удовольствием отдававшийся порокам и алчности, зависти и суете, жестокости и эгоизму, чревоугодию и похоти. Опустели офисы и банки, склады и торговые точки, пивные и павильоны метро. Погасили огни летние террасы ресторанов и бильярдные, клубы фитнеса и залы игровых автоматов. Рассосались транспортные пробки, притихли у тротуаров автомобили, застыли в парках вереницы трамваев и троллейбусов. Воды городской реки унесли в залив ежедневную гору окурков и использованного пластика, мазутные пятна, плевки, одноразовые стаканы и прочий городской мусор.

Обезлюдели гигантские гипермаркеты и подозрительно пахнущие продовольственные рынки. Миллионы горожан, растащив по своим квартирам тонны еды и мегалитры прохладительных напитков, съели и выпили все это за ужином, потомились, потея, у телевизоров и отправились в постели, чтобы почесаться и поворочаться, совершить ежевечерний любовный обряд и погрузиться в беспокойный летний сон. Угомонилась канализация, отправив за городскую черту горы вечерних фекалий, отработанной целлюлозы и использованных презервативов.

Заснул огромный беспокойный город. Чтобы через несколько часов, когда над горизонтом вновь поднимется огненное солнце, начать все сначала: потеть и томиться в пробках, тереться друг о друга горячими боками в транспорте, пить кофе и перекусывать, ругать чиновников и футбольных арбитров, наполнять воздух табачным дымом и запахом дешевой парфюмерии, анекдотами, разговорами по сотовым телефонам, пустыми словами и лживыми обещаниями, демагогией и стонами наслаждения, жадностью и неоправданными амбициями, жаждой удовольствий и вожделением к деньгам, деньгам, деньгам…

* * *

А на окраине, в том месте, где городская река делала плавный поворот перед тем, как влиться в залив, на территории заброшенного химического завода, у бетонного забора, огораживающего пустые корпуса, в желтоватом конусе подвешенного на тросе фонаря сошлись два человека в камуфляжной форме военизированной охраны. Вслед за качающимся фонарем по земле, то удлиняясь, то укорачиваясь, принялись ползать две тени — одна подлиннее, другая покороче.

— Ну что? Сколько у тебя? — спросил один из охранников, тот, что был пониже и постарше.

— Семь! — сообщил его молодой коллега и поднял к свету руку. В кулаке был зажат пучок подвешенных за хвосты крысиных трупиков. — А у тебя?

Пожилой покачал головой и выставил к свету лопату, на которой горкой лежали бездыханные крысиные тушки.

— Девять!

— Красота! — почему-то развеселился молодой.

Старший укоризненно посмотрел ему в лицо, опустил лопату на землю и подпер кулаком ноющую поясницу.

— Шестнадцать штук! А ведь смена только начинается! Что же дальше-то будет?

Молодой подмигнул, показывая, что такая ерунда, как крысы, настоящему бойцу охраны нипочем:

— На рекорд пойдем, Петрович! Вчера мужики собрали за ночь сто двадцать семь! А мы давай двести! Двести пятьдесят! Утрется их Бармалеев!

Петрович явно не разделял настроения товарища.

— Не нравится мне это, Санек! Не нравится! Чего они к нам во двор подыхать собираются? Что им тут нужно?

Беззаботный Санек хохотнул в ответ:

— А может это условное место! «Мертвая зона»! Как в том кино…

Петрович перекрестился с нарочитым суеверием.

— А может, ты, боец, крыс боишься? — с вызовом спросил Санек и тряхнул перед лицом товарища зажатым в кулаке уловом.

Петрович брезгливо отстранился от его руки.

— Не в этом дело!

— А в чем?

— Я сюда в охрану нанимался. А не падаль в совок собирать!

Санек, наконец, задумался. С этим, пожалуй, и он был согласен:

— А вот это — верный базар! Мы не ассенизаторы, в натуре… Или пусть доплату листают, или…

Петрович кивнул. Потом, прищурившись, посмотрел на светлую закатную полосу над горизонтом:

— К тому же старые люди говорят, что крысы ни с того, ни с сего людям на глаза не лезут! Крысы выходят наружу только перед большой бедой!..

— Какой еще бедой?

— Перед войной… Или землетрясением… Или когда на город цунами идет …

— Цунами?.. У нас? — проговорил Санек насмешливо, но и в голосе послышалось предательское сомнение. — Цунами у японцев бывает. Или, в этом… как его… не помню… А чтобы у нас…

Петрович пожал плечами. Цунами, там, или не цунами, а старые люди просто так ничего говорить не будут.

— Ведь подыхать они к нам приходят, — заметил он.

— К нам.

— А почему?

— Почём я знаю? — отмахнулся Санек. Его вечно прекрасное настроение дало заметную трещину.

Петрович некоторое время презрительно щурился на фонарь над далеким пирсом, потом на темные силуэты заводских корпусов вокруг, потом исподтишка взглянул в лицо смущенного товарища.

— Помяни мое слово — нехорошее это место! — вывел он.

Санек вопросительно таращился на его брови и лоб. Потом встрепенулся, мотнул головой, стараясь стряхнуть наваждение, и проговорил:

— Тьфу на тебя! Скажешь тоже… Ты что, бабка старая? — Он опять поднял руку к фонарю и оглядел подвешенные за хвосты тушки. — Крысы — это просто крысы. Грызуны! У меня племянница держала одну дома — ничего себе зверек. Забавный.

— А вот помяни мое слово! — повторил Петрович. — Нахлебаемся мы еще от этих крыс!

Некоторое время под фонарем царило молчание. Темнота вокруг была полна подозрительных шорохов и вздохов. Санек непроизвольно передернул плечами и забрал в свободный кулак ворот камуфляжной куртки.

Петрович громко высморкался, плюнул на землю, развернулся и, подхватив лопату, зашагал к металлическому контейнеру в глубине двора.

* * *

Спал утомленный жарой мегаполис. Спал гигантский город, охваченный азартом гонки за деньгами и удовольствиями.

Раскинулись на влажных простынях тела инструкторов по фитнесу и дорогих проституток. Во сне обливались потом прокопченные продавцы шавермы и вокзальные заряжалы-таксисты, нелегальные мигранты и работники правоохранительных органов, политические экстремисты и продавцы низкосортных наркотиков. Бормотали во сне убийцы и жулики, клипмейкеры и воротилы шоубизнеса, бармены и мальчики по вызову, уличные сутенеры и продавщицы элитного женского белья. Спали, почесывая одной ногой другую, продавшие свое перо журналисты. Беспокойно вскрикивали во сне непризнанные гении и городские сумасшедшие, создатели порносайтов и брачные аферисты, международные свахи и изготовители фальшивой водки, содержанки подросткового возраста и страдающие геморроем жигало, гомосексуалисты и лесбиянки, садо-мазохисты и мастера черного пиара. И грезились им во сне прохладные потоки воды в тенистых гротах, ледяные струи водопадов, лазурная морская волна, набегающая на песчаный берег, влажные кувшинки на девственной поверхности прудов…

Спал постепенно остывающий город…

А на заброшенном заводе бытовой химии готовилась к очередному обходу территории военизированная охрана, — чтобы в разных концах огороженной территории подобрать и отнести в мусорный контейнер пару десятков бездыханных крысиных тушек. А через час выйти снова и собрать еще несколько десятков отвратительных дохлых крыс.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.