Липкий киллер

Щеглов Дмитрий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Липкий киллер (Щеглов Дмитрий)

Глава I. Джинсы-трубы в стиле рэп

Черт же дернул меня вчера согласиться сопровождать Настю к ее деду с бабкой! Старики у нее живут в двадцати километрах от нашего городка, в деревеньке с достаточно редким названием Верблюдовка. Если бы я знал, что кроме меня она в свою свиту пригласит еще и Данилу, точно отказался бы. Получая приглашение, я мысленно льстил себе, что в нашей компании, состоящей их трех человек – меня, Данилы и ее величества, она выделила меня, поставив впереди Данилы. Идиот. Вы бы только посмотрели, как я с вечера готовился к этой поездке. Мои дед с бабкой отпустили меня на денечек, как только узнали, что я буду сопровождать их любимицу. Особенно бабка долго наставляла меня:

– Ты когда будешь сходить с автобуса, обязательно подай ей руку, чтобы было девочке на что опереться.

Дед, конечно, не согласился с бабушкой:

– Чем руку ей подавать, ты лучше ее рюкзак себе на плечи взвали, вот это будет по-мужски.

– За стол когда посадят, – бабушка гнула свою линию, – локти на стол не ставь и хлеб отламывай по маленькому кусочку.

В пику бабушке дед гудел в другое ухо:

– Ешь все, что подадут, не привередничай, не стесняйся, проси добавки.

Пока каждый из них учил меня «моветону», я как обезьяна вертелся перед зеркалом, наводя никому не нужный лоск. Даже сбегал в парикмахерскую, постригся, сделал модную прическу «кок». Затем первый раз за все лето не второпях, а долго чистил зубы.

– Песочком продрай, чтобы блестели, – поддел дед.

А бабушка заступилась:

– Эмаль сотрешь, хватит, успокойся, и так хорош. Видишь, Настя тебя с собой берет, а не Данилу. Хочет похвастаться тобою перед деревенскими, вот, мол, какой у нее друг, москвич. Так что ты там не ударь в грязь лицом, покажи себя с лучшей стороны, – подвела итог моим сборам бабушка.

Дед снова перебил бабку:

– Воды им натаскаешь, если надо, в огороде поработаешь, в общем, веди себя как мужик, а не как городской завитый баран с кольцом в носу.

С Настей мы договорились утром встретиться у ворот дома и уже оттуда идти на автобусную остановку. На дорожку я решил побрызгать себя одеколоном. Мне всегда нравился запах «Шипра», которым дед неизменно после бритья увлажнял себе лицо. Чтобы запах быстро не выветрился, я опрокинул на себя полфлакона и даже на всякий случай немного вылил в кроссовки. Мало ли, разуваться ведь придется. Ровно в полвосьмого, сияющий как новый медный пятак, я стоял у ее калитки. Вот теперь, когда мои дед и бабка со своими наставлениями далеко, можно и сознаться, о чем я думал и мечтал. Чихать я хотел на этикет и правила хорошего тона. Я хотел проявить себя в другом. Спасти ее от какой-нибудь опасности, которая в моем воображении обязательно должна была ее подстерегать. Например, трое хулиганов в Верблюдовке пристанут к ней, а я их одной рукой расшвыряю. Или нет, еще лучше… Но додумать, как спасаю Красную шапочку от Серого волка, я не успел. С другого конца улицы мне навстречу двигался мой закадычный дружок Данила. Я первый раз его видел в таком одеянии, ну и прикид у него. По летней жаре он вырядился в черный костюм. Волосы на голове у него были прилизаны и уложены ровным рядком. Чем он их намаслил, растительным маслом, что ль? Целлофановый пакет оттягивал левую руку. Правую Данила протянул мне для пожатия. На его лице, по-моему, была такая же растерянность, как и на моем.

– Ты куда так вырядился? – спросил я его, отворачивая нос. Мои полфлакона «Шипра» Данила забил тройным одеколоном. Вылил он его на себя, наверное, раза в два больше, весь флакон. Теперь на нас не сядет ни одна блоха.

– А ты сделал модную прическу? – не отвечая на вопрос, Данила скользнул взглядом по мне.

Гордый, я нагнул голову.

– Смотри, – сказал я и, скользнув жалеючи взглядом по приятелю, вздохнул.

Что сделаешь, мода в российскую глубинку тяжело доходит. Вон сам как вырядился в дорогу, как старый дед на праздник, только пары медалей и орденов не хватает на груди.

– Нравится? – спросил я его. – Сто рублей отдал. Самая модная прическа сейчас – «кок». По прейскуранту самая дорогая. Правда, здорово?

На лоб свисал куцый пучок волос, кочкой торчащий впереди. Остальная голова была наголо выстрижена. Вчера парикмахерша замучилась со мной, выравнивая эту кочку. Достал я ее, указывая, как подровнять, то справа, то слева. Теперь на голове торчали только уши и впереди скошенным валком пшеницы – чубчик. Данила как-то сочувственно улыбнулся. Не оценил.

Про одежду я уже и не говорю. Одет я был по самой последней московской рэп-моде. На мне были джинсы-трубы. Так обычно называются прямые штаны с очень широкими штанинами, у меня они были в диаметре сорок пять сантиметров. Вообще-то носятся эти штаны сильно приспущенными, а особый шик, если из-под них видна резинка трусов. Соответственно, и майка на мне была длинная, ниже колен. Она была размеров на шесть больше настоящего размера. Больше всего мне нравилось, как модно у меня по земле волочились штаны. Сегодня я собирался кое на кого произвести фурор, неизгладимое впечатление.

– Кул? – на английском языке повторил я вопрос. «Кул» значит «здорово, классно».

– Не-е-е, отстой какой-то, – скептический взгляд моего приятеля говорил обратное. Данила не успел расшифровать свое резюме, когда хлопнула входная дверь и на крыльце дома в сопровождении матери показалась Настя. Она была одета по-спортивному. Кроссовки, джинсы и рубашка. Если бы не длинная коса, заколотая на затылке, никто бы не догадался, что мы не компания из трех мальчишек.

– Пришли? – вместо приветствия спросила она.

Ну что за охота задавать глупые вопросы, видит же, что пришли. Настина мама, Анна Николаевна, поздоровалась с нами.

– Здравствуйте мальчики. Вот, передаю ее на ваше попечение, чтобы привезли ее обратно живой и невредимой. Ну да здесь до Верблюдовки недалеко, всего двадцать километров. Я думаю, денечек погостите, медку на пасеке поедите, познакомитесь с Настиными дедом и бабушкой и можете возвращаться. Родные отпустили?

Мы с Данилой скорее кивнули головами.

– Угу.

Мне показалось, что Анна Николаевна будет сейчас для нас повторять те наставления, что давала с вечера дочке. Так и есть.

– Приедете, держитесь вместе. Не хотела ее одну отпускать, там с автобусной остановки идти до деревни километра два лесом и полями. Страшно, девочка все-таки. Настя хотела, чтобы один из вас с ней ехал, а я настояла, чтобы оба, так мне спокойнее.

Мы с Данилой одновременно посмотрели друг на друга. Кого же, интересно, первого пригласили в почетный эскорт? С кем Настя хотела ехать? И кто теперь у кого будет путаться под ногами? Нет, это Данилу дали нам в нагрузку, решил я. А меня предупредили заранее, вон я успел сбегать в парикмахерскую и сделал какую модную прическу. Молодая парикмахерша только оказалась несовременной.

– У нас так не стригутся, – ворчала она.

Пришлось ей популярно излагать теорию поступательного движения прогресса.

– Глубинка у вас тут, что сделаешь, цивилизация в медвежьи углы медленно доходит. Небось спикера от бартера отличить не можете, лаптем «шти» до сих пор хлебаете, а Лазурный берег и вовсе не знаете на берегу какого моря.

– Ты москвич, наверное? – спросила парикмахерша.

– Ага, – не подумав, я подтвердил.

– С тебя сто рублей.

В парикмахерской, молча слушавшей нашу пикировку, засмеялись. Пришлось держать марку и небрежно отдать сторублевку, хотя самая дорогая стрижка, указанная на листке бумажки, приколотой к входной двери парикмахерской, равнялась сорока рублям. Встав из кресла, мне надо бы сразу уйти, а я еще повертелся перед зеркалом, мешая парикмахерше убирать рабочее место.

– Наверное, на Лазурный берег собрался? – ехидно спросила она. – Приедешь обратно, зашел бы рассказал, как там во Франции. Как в казино, как в Монте-Карло. Как лангусты с анчоусами.

В глаза, конечно, я не видел никаких лангустов и не знал, с чем их едят, с анчоусами или без, поэтому, чтобы последнее слово осталось за мной, буркнул на выходе:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.