Волшебная гайка

Курбатов Константин Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Волшебная гайка (Курбатов Константин)

Про тебя и про сегодня

Волшебная гайка

Мягких полов в школе не бывает. Ни в классах, ни в коридоре. Филя Боков знал это лучше других. Во-первых, в Филином классе учился второгодник Гера Дубровцев. Во-вторых, на жесткий пол удобнее падать человеку с мягким характером, чем с твердым.

Филя обладал характером до удивления мягким. Мягче, чем перина. По определению Филиного папы, у него вообще был не характер, а простокваша.

Поэтому, когда Гера Дубровцев выставил ногу, Филя, как всегда, не заметил ее. Филя споткнулся и неуклюже шлепнулся в проходе между партами.

Захихикали девчонки. Филин портфель отлетел к Викиной парте. Вика насмешливо сузила глаза и прикрыла ладошкой рот.

— Ну, чума в маринаде! — закричал Гера Дубровцев и схватился за ботинок. — Самый любимый палец отдавил!

Филя дотянулся до портфеля, поднялся и робко шмыгнул носом. Холодная простокваша растеклась по Филиному животу, добежала до коленок и опустилась в пятки.

— Ничего я тебе не отдавил, — буркнул Филя. — Я даже не наступил тебе.

Жирный Боря Чинин, по прозвищу Бобчинский, радостно гоготал, у него тряслись щеки и три подбородка.

— Не отдавил? — крикнул Дуб. — Еще как отдавил! Даже косточка хрустнула. Извиняйся давай, а то после уроков всыплю.

— Га, га, га! — тряс подбородками Бобчинский.

— Почему это всыплешь? — обиженно поинтересовался Филя, — Ты же мне сам нарочно ножку подставил.

— По шее всыплю, вот по чему, — объяснил Дуб. — Проси прощения.

Вика снова прикрылась ладошкой. Филя прошептал:

— Но буду просить. Это нечестно.

Он сел на свое место, рядом с Левой Селютиным, и положил в парту портфель. Длинный Лева Селютин обходил Геру Дубровцева за километр.

— Ты Марии Никифоровне скажи, — зашептал Лева, прижавшись щекой к парте. — Скажи. Чего он?

Кляузничать Филя не любил. Он даже маме ни разу не пожаловался на Геру, который все время ставит подножки, толкается, без всякого отбирает марки, бодается головой в живот и еще после уроков поджидает в школьном дворе. Пожалуйся на него, а потом еще хуже будет. Дуб тогда вовсе проходу не даст.

Правда, от мамы с папой все равно не утаишься. Все беды написаны у Фили на лице. Это с пальто можно отряхнуть снег. А с лица синяки не стряхнешь.

— Опять, что ли, контузия? — спрашивает вечером папа.

— Споткнулся просто, — бурчит Филя.

— Эх и недотепа же ты, Филимон, — сокрушается отец. Он еще говорит, что Филе лучше всего лежать на печке.

Потому что если человек думает, что он слабее и глупее всех, то в конце концов он действительно станет самым слабым и самым глупым.

— Простокваша, — вздыхает папа.

Филя и сам знает, что простокваша. А что делать, чтобы была не простокваша? Характер ведь не пиджак, который, если он не понравился, можно переодеть или вообще купить другой. Характер какой достался, такой и носи, его в шкаф не спрячешь. Даже вообще неизвестно, где он находится, этот характер, — то ли в голове, то ли в животе, то ли в коленках.

— Наступать нужно, — твердит папа, — атаковать! Победить можно только в атаке.

— Чему ты учишь ребенка? — возмущается мама. — Не слушай его, Филя. Умный всегда отойдет в сторонку и не станет связываться с хулиганами.

Маме легко так говорить. А если отходить некуда? Кулаки у Геры потверже, чем школьный пол. Да тут еще Вика прикрывается ладошкой.

Филя посмотрел на Викин затылок и вздохнул.

— Будешь извиняться или нет? — крикнул Гера.

Филя не ответил. Он никогда не извинялся перед Герой.

Может, поэтому Гера и не любил его. В Филе закипала боевая злость. Наступать! Победить можно только в атаке. Он сегодня покажет Гере, где зимуют настоящие раки. Сегодня он расплатится с Герой за каждую подножку и за каждую марку. Хватит!

Заманчивые картины победы над Дубом мелькали перед Филиными глазами все четыре урока. Главное, не обороняться. Раз! И Гора воткнулся головой в сугроб. Два! И его ноги болтаются в воздухе. Три! И у Геры под глазом отличный фонарь.

Гера будет сидеть на снегу и реветь. По его щекам покатятся крупные слезы. Гера станет размазывать их и хныкать: «Филя, миленький, я больше не буду. Прости пожалуйста, Филя».

А Филя посмотрит на Герин фонарь под глазом и скажет: «Так и быть, прощаю. Но мне за тебя стыдно. Ты худой человек, Гера Дубровцев. Ты нечестный человек. Ты все делаешь исподтишка. Так нехорошо, Гера, делать».

Он еще много чего ему скажет. А Вика будет стоять на школьном крыльце и улыбаться.

Вика не стояла на школьном крыльце. После уроков она убежала на занятия драмкружка, в котором репетирует роль королевы. В остальном поединок в школьном дворе протекал почти так, как предвидел Филя.

Почти.

Только наоборот.

Раз — и Филя воткнулся головой в сугроб. Два — и Филины ноги болтаются в воздухе. Три — и под глазом появился неплохой синяк. Филя так и не успел перейти в атаку. Уж больно ловко Гера орудовал кулаками. А жирный Бобчинский противно гоготал. Он гоготал так, что, даже когда они с Дубом ушли, его «га, га, га» неотвязно гудело в ушах и весь день не могло затихнуть.

Вечером папа спросил:

— Что, опять стукнулся?

— Не, — буркнул Филя, — с трамплина упал.

— Интересным образом ты падаешь с трамплина, — покосился папа на Филин синяк под глазом.

Филя прикрыл глаз мокрым полотенцем и ничего не ответил. Что тут скажешь? Папа его пожалел.

— В шашки сгоняем? — спросил он.

Филе не хотелось в шашки. Не то у него было настроение. Но он все же сел.

Папина рука бодро щелкала по клеткам. Филя двигался на одну клеточку. С каждым ходом его поле становилось все просторней. Папины шашки проскакивали в дамки и косили по диагонали. Филя сопротивлялся изо всех сил, но неизменно проигрывал.

— Ну, Филимон! — возмущался папа. — Весь ты тут. Ведь умеешь играть, а не хочешь.

Как «не хочешь»? — дулся Филя. — Я хочу.

— Ничего ты не хочешь. Играют для того, чтобы выиграть. А ты с первого хода обороняешься. Наступать нужно!

Филя пробовал наступать. Но у него ничего не получалось. Ведь папа наступал тоже, и поэтому сразу приходилось переходить в защиту.

— Да нет же! — шумел папа. — Ты с первого хода готовишься к поражению. Так нельзя. Ты должен думать, что обязательно выиграешь.

Филя старался думать и опять проигрывал. Папа устало откинулся на спинку стула.

— Ну что с тобой делать? Весь в мать. Он потер подбородок и сказал:

— Ладно, так и быть, подарю тебе одну вещь. Очень ценную. Она мне от деда досталась. Береги пуще глаза.

— Не, не нужно, — испугался Филя, которому вовсе не требовался ценный подарок.

Что папе мог оставить дед? Не велосипед ведь и не фотоаппарат. А другие вещи Филе не нужны, тем более ценные. Что с ними делать? Даже показать никому нельзя. Мальчишки в два счета отберут.

— Ну и недотепа же ты, — вздохнул папа и вышел из комнаты.

Через минуту он вернулся и положил на стол обыкновенную гайку, величиной с шашку.

— Получай, — сказал папа.

Внутри к резьбе гайки прилипли соринки. Гайка матово поблескивала темным металлом. Таких гаек в автопарке, где работал папа, можно было отыскать сколько хочешь.

Филя недоуменно поднял глаза и спросил:

— Чего это?

— Гайка, — сказал папа. — Но не простая, а волшебная.

— Волшебная, — хмыкнул Филя, — Ищи дураков. Волшебных гаек не бывает.

— Иногда бывают.

— В сказках только.

— И в жизни.

— Ты думаешь, я маленький? — обиделся Филя.

— Нет, — серьезно сказал папа, — не думаю. Но если ты положишь эту гайку в карман и загадаешь любое желание, то оно непременно исполнится.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.