o 496d70464d44c373

передний

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Я не знал, что и в

пытках

есть классовые различия.

Грэм Грин

Когда я снял с глаз повязку, началась моя вторая жизнь.

Конечно, я не думал о втором рождении, сидя на снегу, весь в лохмотьях

и синий, я даже никого не проклинал. Потому что, во-первых, совершенно

не помнил, что со мной произошло и кто именно виновник моего, мягко

говоря, жалкого положения, а, во-вторых, зуб на зуб не попадал – я был

увлечен совершенно иными вопросами. Где я? Что за черт?! Я еще жив??!

Я не подумал о втором рождении, с облегчением я констатировал, что

вообще жив, что в кромешной заднице, но все ж таки скриплю. Сделалось

нестерпимо холодно. Когда я был еще в повязке, я просто чувствовал, что

моему телу неуютно, что, прозрев, вряд ли обнаружу себя в

предпочтительном месте и виде, но когда я ее наконец содрал и,

привыкнув к темноте, различил заскорузлость снега и непроходимость

дремучего леса – мне стало нестерпимо холодно.

Мою одежду рвали прямо на мне, ноги не связали, но на руках, которые

почему-то не заломили за спину, красовался внушительный морской узел

из бечевки. Чтобы хоть как-то согреться, я стал анализировать в данный

момент бессмысленное: надо мной измывались непрофессионалы,

специалисты бы все-таки связали руки за спиной, и о ногах бы не забыли,

и кляп бы в рот заткнули, как в фильмах бывает. Хотя кричи, не кричи в

таком лесу – все равно никто не услышит. Вот я и не стал кричать.

Профессионалы это были или нет, одно из двух: или они просто

сплоховали, или хотели, чтобы я выжил. Я как-то не решился

противоречить второму варианту, поэтому встал и, на каждом шагу

запинаясь о кочки и уродуя босы стопы стекловатыми ветками, потащился

к блеклому просвету в деревьях.

1

*

Моим спасителем оказался лось. Его я первым встретил, когда кое-как

выбрался на опушку леса.

Лось мирно жрал какие-то ошметки из выдолбленной в поваленном

дереве миски. Добрые люди постарались. А, может быть, просто не хотели,

чтобы животные в поисках пищи приходили в деревню. Хитрые.

Лось коротко глянул на меня и продолжил трапезу. Мне было холодно, но

не страшно. Лось не почувствовал вибраций страха и посему не

обнаружил во мне врага. Очень трогательно с его стороны. А я вспомнил.

Я вспомнил, что уже видел такую миску на опушке леса, и вспомнил, как

отец объяснил мне ее предназначение. Я уже был в этом лесу. Конечно же,

я был в лесу около собственной дачи.

Естественно, это открытие не сулило мне спасения. На мне окаменели

кусочки одежды, но в карманах ключи от дачного дома почему-то не

завалялись. Однако я знал, где именно нахожусь, без особых потерь

добрался до цивилизации и завладел увесистым шансом выжить.

Ноги уже отказывались передвигаться. Я отморозил себе абсолютно все,

кроме сердца. Оно бешено билось. Видимо, из последних сил. Откуда я

знал, в какой дом стучаться? Зимой никто из наших соседей не жил здесь.

Надо идти на станцию, а это еще несколько километров пешего хода,

чересчур ироничного в моем случае. До сторожа тоже далеко.

В доме приятеля моего детства горел свет.

Стучался я недолго. Из окна с ружьем наперевес на меня смотрел сам

Коля. Изо всех оставшихся сил я понес полную околесицу:

– Коля! Это я. Ты меня не помнишь, мы не виделись десять лет. Но в

детстве ведь дружили! Не самой настоящей дружбой, но лягушек вместе

мучили. Помнишь, ты вставил одной соломинку в жопу и надул ее?

На этих словах я бухнулся в сугроб, потеряв сознание.

Человеческий организм потрясающ в своем нежелании погибнуть.

Правда, этот талант проявляется только в критических ситуациях.

2

Наверное, так устроено наше сознание, мы способны умирать только

медленно, а если она, старая и с косой, вот прямо здесь и без всяких

предупреждений – будем сопротивляться изо всех сил. Что мне помешало

умереть в лесу, под деревом, с веревкой на руках, и послужить десертом

лосям? Я скорее согласился бы курить всю жизнь и умереть в девяносто

шесть лет от рака легких, чем погибнуть со скрюченными от холода

пальцами, заметно погрызенными милым лосенком. Он так забавно

хлопал глазами и дергал маленькими, но слишком тяжелыми для него

рогами. Ах, совсем забыл, драматизируя, – он же травоядный… Или мы

воспитаны так? С твердой уверенностью, что умрем без особых мучений в

собственной постели. Но никак не в зимнем лесу, оказавшись там черт

знает как!

Коля сразу вспомнил, кто я, стоило лишь упомянуть замученную до

смерти лягушку. Такое, действительно, не забывается. И соучастников

убийства не запамятуешь. Никогда не думал, что придется на это

положиться. Он выходил меня, сказал, что страшно переживал, очень

боялся, что я издохну прямо у него на руках. А я все думал, тебе-то какая

выгода?

Такое облегчение для совести могло случиться. Умри я, не осталось бы

свидетелей того, как сладострастно ты дул в ту соломинку, как закусил

язык, опустив лягушку в воду, чтобы она засвиристела пузырьками. Тебе

ведь это выгодно было, моя смерть. Или не захотел подвешивать к совести

новый брюлик? Умер у меня на руках – моя в том вина, какой же я

несчастный! Да чего там, Коля? Стащил бы меня поглубже в лес, бросил

бы под дерево. Снег сойдет, и никаких следов не останется, а мой труп к

тому времени раз уж не лось, то кто-нибудь другой запросто обсосет до

неузнаваемости.

Эти мысли шли фоном. Ведь я как-никак был благодарен за спасение.

Коля вернул меня на грешную землю.

– Что с тобой произошло? Ты помнишь? – спросил не без любопытства.

– Не помню. Я уже пытался.

– Тебя били?

Я вспомнил, как отец отхлестал меня ремнем за то, что я перебежал

улицу в неположенном месте. Хороший урок. Правда, он потом

сфотографировал мою раскрасневшуюся задницу на память. Себе на

3

память – это уже совершенно другая история.

Я осмотрел свое тело, но никаких повреждений не обнаружил, кроме

истерзанных в кровь стоп.

– Вроде не били.

– Изнасиловали?

– И как я, по-твоему, это теперь узнаю?

– Должно быть больно.

– Вроде не больно.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Я – не больше.

– Хочешь, схожу к тебе домой, посмотрю, что там творится?

– Коль, забыл сказать. Это чистая случайность, что я сейчас на даче. Со

мной это не на даче произошло, понимаешь, я очнулся в лесу, со

связанными руками. Это все. То, что в нашем лесу – чистая случайность.

– Но если ты ничего не помнишь до потери сознания, почему ты решил,

что это произошло не на даче? Ведь все сходится.

Я согласился. Коля сходил на мой участок, но, вернувшись, признал, что

там никого нет. Что там давно никого не было – никаких следов на снегу, а

они должны были остаться.

Я почему-то уже знал это. Меня привезли из Москвы. Со мной что-то в

Москве приключилось.

Еще забавная деталь. Я четко вспомнил, что в лесу вокруг меня тоже не

оказалось следов. И новый снег давно не выпадал. Но не мог же я там

несколько дней пролежать. И не могли же меня туда зашвырнуть.

Своей предупредительностью Коля вызвал у меня только подозрение.

Что нужно такому крепкому, грубому парню от мальчика слабого и

женоподобного? Почему-то ответ на этот вопрос до сих пор не перестает

меня удивлять.

Коля растопил баню, объяснив это тем, что мне обязательно нужно

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.