Топкин портрет

Баруздин Сергей Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Топкин портрет (Баруздин Сергей)

СМЕЛЫЙ ПОРОСЕНОК

Эту историю узнал я в Латвии в небольшом поселке. Один рыбак решил купить поросенка. Узнал, что в соседнем поселке, за рекой Даугавой, у человека свинья опоросилась, и есть у него лишние поросята. Месяцев трех от роду.

Сел рыбак в лодку, переплыл широкую в этих местах Даугаву, нашел нужного человека.

— Говорят, лишние поросята у тебя есть? — спрашивает.

— Есть.

— Продашь?

— А что ж не продать? Много ли нужно?

— Да мне одного…

— А-а! — сказал хозяин поросят, — так иди сам выбирай. Вон их у меня сколько, одиннадцать штук!

— А дорого?

— Да какой дорого! Почти бесплатно отдам! Двадцать рублей — чепуха. Что мне, свиноферму содержать! Я все же рыбак, а не свинопас…

Пошли в сарай, отобрал рыбак самого шустрого поросенка, расплатился и стал собираться в обратный путь.

Поросенок — бодрый, розовый, с пятачком, похожим на юбилейную медаль, повизжал-попищал, пока его от своих собратьев отняли и в мешок сунули, а потом успокоился.

Принес рыбак мешок с поросенком к реке, положил в лодку, переплыл Даугаву.

Дома выпустил поросенка. В специальный загончик с оградой. Заранее построил.

Поросенок похрюкал-понюхал, обошел свое новое жилье из края в край, от угла до угла, даже поел, и всем очень понравился. Самому рыбаку, что привез его, а еще важнее — жене его и трем девочкам — дочкам. Они весь этот день только и возились вокруг поросенка, и ласкали его, и кормили, и хвалили хозяина дома — мужа и отца:

— Ну, и молодец ты! Достал то, что надо!

День был свободный, воскресный, а наутро в понедельник все разошлись по своим делам: рыбак — в море, жена рыбака — в детский сад, она там воспитательница, а дочки — в школу. Все посмотрели на поросенка, кто-то еду ему дал, кто-то ушки и бока почесал, и разошлись…

Днем первыми вернулись дочки. Вернулись все три, но только одна заметила:

— А где поросенок?

Поросенка в загончике не было.

— Где ему быть? — сказала вторая.

— Найдется! — сказала третья. — Куда он денется?

Потом мама пришла — удивилась:

— Где он?

Отец пришел позже всех, искал поросенка всюду, весь поселок обегал, не нашел.

— Украли, — сказала мама.

— Если украли, это очень плохо, — сказал отец. — У нас такого никогда не было!

И на утро, и на следующее утро поросенка так и не нашли.

Через два дня кто-то постучался в дом рыбака. Вместе со стуком поросячье хрюканье послышалось.

Открыли дверь: стоит хозяин поросенка, а в руках у него знакомый поросенок.

— Простите, извините, он назад вернулся…

— Как так — вернулся? Ведь река…

— Переплыл, значит, и домой пришел. Я уж из своих одиннадцати пятерых продал, никто не вернулся, а этот, смотрю, трется рядом с поросятами, оставшимися, сразу узнал. Вы уж его возьмите да закройте покрепче.

Рыбак и хозяин поросенка еще о чем-то долго говорили. Один удивлялся и другой удивлялся. Ведь как-никак Даугава — большая река. В этих местах метров двести, не меньше. Один рыбак советовал другому, как лучше загончик для поросенка оградить, другой — приглашал за стол. Так, впрочем, и случилось. Посидели за столом, и не один час. Даже какую-то интересную передачу по телевизору посмотрели.

Расстались настоящими — на всю жизнь! — друзьями.

Загончик укрепили, поросенка поласкали, каждый по-своему, а когда шли к реке, даже расцеловались:

— Прощай, приятель!

— Счастья тебе, друг!

Еще три дня поросенок был на месте. Даже заметно вырос. Кормили его лучше, чем родного сына, если бы, конечно, был сын в доме рыбака, а так — три девочки.

А на четвертый день поросенка опять не стало.

Обошел рыбак поросячий загончик, обнаружил в одном месте подкоп — все понял и искать поросенка не пошел.

Пошел к жене.

— Дай двадцать рублей, — говорит. — Я поеду…

— Почему двадцать? — спрашивает жена. — Ты же и так двадцать платил.

— Двадцать — тогда, когда никто ничего не знал, — говорит рыбак. — А так человек страдает, совестно ему, что такого стервозного поросенка нам продал. Так что давай двадцать… Надо его успокоить, а поросенка я больше не возьму.

Переехал рыбак Даугаву. Поросенок только хрюкнул, увидев его.

Посидели они с хозяином поросенка час или два за столом. Долго удивлялись, как это поросенок — «смелый он парень»! — второй раз широкую Даугаву переплыл, а потом забыли о поросенке и просто говорили о том, что теперь они лучшие друзья и надо чаще приезжать друг к другу в гости. Уж не так далеко это для людей, если для поросенка близко.

КОЛЛЕКТИВНАЯ ПЕЧКА

Зима в тот год выдалась такая суровая, какой в Подмосковье давно никто не помнил. То дожди в декабре и даже в январе, а тут прихватил мороз, как в Якутии: день — за тридцать, и второй — под тридцать, и опять — за тридцать. Морозы, конечно.

Если бы не собака, с которой хочешь не хочешь надо гулять, я бы и на улицу не вылезал в такие дни. На даче тепло — дрова, печка! А на улице — борода к усам примерзает…

Но что делать — приходится.

Гуляем мы с собакой реже обычного, она свои дела делает быстро-быстро, на меня смотрит — мерзну ли я? А сама тоже мерзнет. Лапы греет на ходу, облизывает, а потом скорей назад, и дома уже долго слизывает ледышки с подушечек ног — очень уж они ей неприятны!

На улице никого. Люди за воротами и то редко пробегают. Машины — реже. Кого в такой мороз да еще за городом на улицу выгонишь?

В одну из таких вынужденных прогулок с собакой послышалось мне на сосне или на ели, они рядом у нас растут, что-то живое. Кто-то вроде бы шевелился, голоса подавал, снег чуть-чуть стряхивал.

«Ясно, показалось, — решил я. — Какая тут живность по такому морозу. Воробья и то не увидишь».

Вернулись мы с собакой домой, она, как все эти дни, от ледышек на лапах освободилась, легла спать.

Ночью вдруг закряхтела собака, потом чуть заскулила, а когда я включил свет, тихо залаяла.

Что случилось?

Пришлось вставать. Собака вскочила и — в соседнюю комнату, уже с громким лаем.

Включил я свет и там, и вот чудо: на кресле в пуховом платке, который оставила жена перед отъездом в командировку, а я так и не убрал его, сидят, тесно прижавшись друг к дружке, три крохотные взъерошенные пичуги. Головки желтые, перышки подняты, а сами чуть больше спичечных коробков. Глазки — круглые, испуганные. Как-никак собака рядом крутится.

В тот момент я не понял, что это за птицы, а только увидел, что открыта у нас форточка, в которую они влетели. Отогнал собаку, взял всех троих, похожих на малых птенцов, в руки, отогрел и оставил у себя до потепления.

Собака привыкла к ним. Я привык. Летали они по комнатам, как по улице, но держались все время вместе и спать ложились вместе, тесно прижавшись друг к дружке. В то самое кресло с пуховым платком, который жена оставила…

Отпустил я их, когда на улице чуть потеплело.

А потом уже, через несколько лет, узнал, что есть на свете такие птицы — корольки. Малые, но любые морозы переносящие. В холод скрываются они в ветках хвои елей или сосен, прижимаются друг к дружке, перышки встряхивают, и вот вам — коллективная печка! Один замерзнешь, а вместе, коллективно, не пропадешь!

Только в ту зиму, видно, мороз сильнее оказался!

ЗАЙЧИК

Зайчика у нас в поселке знают все. Ну, может быть, те не знают, кто еще не родился или родился вчера-позавчера.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.