Предпоследняя былина

Штейн Анна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Предпоследняя былина ( Штейн Анна)

Анна Штейн

Посвящение:

Снідання, обіди

Радощі і біди -

Все поділим порівну,

Порівну…

Пролог

Конец света наступил.

По крайней мере, так говорят Пророки. Праведные были взяты на небеса, а мы, грешные, оставлены на муку и погибель.

В те дни восстал народ на народ, и держава пошла войной на державу, и были большие землетрясения по местам, и глады, и моры, и ужасные явления, и великие знамения с неба. Сейчас уже вряд ли кто помнит, но старые люди говорят – небеса свернулись, как свиток, солнце и луна не дали своего света, и горе было жившим на земле в те дни. И люди издыхали от страха выходить за дверь, от страха выражать свой страх, но больше – от страха будущего…

И в те дни люди искали смерти – и не могли умереть, искали забвения – но не могли забыться. И если бы продолжалось это дольше – никто не спасся бы. Но сократились эти дни, и нам был дарован второй шанс. Так родилось человечество Миллениума – израненное, покрытое язвами, но с неизбывной жаждой жить и верой.

Но ад не мог просто распахнуть свою пасть, и он изрыгнул чудовищ; открылся кладезь бездны, и из дыма вышло сонмище тварей, а вел их Аввадонна, ангел – губитель.

Тогда и появились мы – защитники. Рождение каждого из нас сопровождало знамение. Мы родились, чтобы сражаться с тьмой, но в последний день лишь четверо от нас выйдут на бой с Аввадонной.

И погибнут – чтобы мир жил.

Глава 1

Еще вчера мир был абсолютно гармоничен. Я лежала в стогу свежевысушеного сена, вдыхала его пьянящий запах и смотрела на звезды, щедро рассыпанные по небосводу. Люблю звезды, но в городе их не увидишь. Впрочем, я редко бываю в городах, а последнее время – тем более. Сказать по правде, вообще последнее время стараюсь держаться ближе к Зоне.

Чужие Зону боятся. Уж больно много горя уже вышло из нее в мир, и продолжает выходить до сих пор. Это правда – постороннему Зона опасна. Постороннему, но не тем, у кого есть некоторое родство с Нейы, непонятное даже нам самим. Мы чувствуем ее, где бы ни находились – она рядом с нами, в нашем сердце.

В Зоне красиво, как и везде, где человек не особо успел нагадить. Особенно поздним летом и ранней осенью. И звери здесь не такие, как везде – человека совсем не боятся. О, я могу долго рассказывать о Зоне. Только вряд ли это интересно кому-то, кроме наших. Таких же, как я.

Вы рассказываете о нас своим детям былины, мало чем отличающиеся от сказки, но каждый знает, как вы к нам относитесь. Не думайте, что мы слепые – да, вы даете нам кров, пищу и питье, не знаю, как насчет остального, но страх и отвращение прекрасно видны в ваших глазах. Для вас мы прокляты, запачканы Зоной, как сочной грязью.

Меня это не стремает. Может, еще молода, а может еще что-то, но, в общем-то, мне ваши взгляды до узды коня моего. Кстати, я одна из трех витязей, которые предпочитают лошадь пуссикету. Конечно, пуссикет – это не только приятный мех, но и тридцать крепких зубов и два десятка втяжных когтей, но…

У лошади есть свои преимущества – скорость, маневренность и тяжелый удар копытом, а кроме того, найдите мне пуссикета, способного унести на спине полтонны! Моя Пушинка это может, и не просто уносит – таскает все это безобразие резвой рысью несколько часов кряду или бодрым галопом в атаке! Да, мы не способны подкрадываться и внезапно прыгать на жертву, но, черт побери, мы же воины, а не презренные гашишины!

К тому же, есть еще два немаловажных момента. Во-первых, лошадь – это подарок, и притом от дорогого мне человека. А во-вторых, был бы пуссикет, тогда, возможно, не было бы фамилиара. А значит, быть мне простым мечником, а не витязем. А так – вроде бы элита, особый статус. Но и ответственность особая.

Фамилиар, как истина, всегда где-то рядом; я чувствую его, как чувствую Зону. Его присутствие благотворно действует на меня – быстрее заживают раны, меньше риск инфекции или отравления, не такая сильная усталость, но особенно он помогает в такие минуты, как сейчас.

Увы, на мечника нельзя обучиться. Мечниками рождаются. По воле Отца Всех и Вся мы приходим в мир, на счастье другим и на боль себе. Почему на боль? Потому что мы чувствуем чужую боль как свою. Боль и несправедливость мира постоянно рядом, она ноет в наших нервах, оттого-то те, кто связан с Зоной, не любят города. Слишком много в них чужой, бытовой боли, той, с которой мы справиться не в силах. Но есть другая, большая боль, большая несправедливость, и для того, наверное, мы и рождаемся – чтобы защитить ее привычную от ее нестерпимой…

У меня болит спина. Болит так, словно в хребет всадили стальной стержень. Раньше боль была сильнее, и, чтобы справиться с ней, мечники собирались вдвоем – втроем, но теперь у меня есть фамилиар, и ощущения не такие болезненные. Но она есть, и это – моя природа. Я чувствую чужую боль, чувствую еще до того, как ее почувствуют те, кому она принадлежит. И остается совсем мало времени, чтобы предотвратить ее начало. Тогда моя боль пройдет, но так бывает не всегда. Бывает, что мы не успеваем, и остается лишь месть, но, даже отомстив, все равно оставляем в себе кусочек боли. Она накапливается, поэтому мы умираем рано и неприятно, но…

Мы такими родились. Зато знаем вкус настоящей свободы. Мы все живем на границах Зоны и Зона, наш враг, по-своему бережет нас. Кто знает, почему?

…но всякий раз, когда оттуда исходит опасность, мы чувствуем боль. И эта боль не утихает, пока опасность не исчезнет.

Мы путешествовали без дорог, просто сквозь редколесье. Пушинка была достаточно умна, чтобы обходить овраги, буреломы и прочие опасные места, а о другой опасности фамилиар предупредит. Но и сама я держала ухо востро. Как говорится, на Бога надейся, да и сам не плошай. Сейчас ехала налегке, из брони на мне была только армированная рубаха до колен да такая же бармица. Тяжелые доспехи четвертой степени защиты были слева, в приседельном мешке, но если бы они понадобились -облачилась бы за три минуты. А оружие всегда при мне: силовой щит в напульснике левой руки, гравитационный молот – в перчатке правой, меч и копье-разрыватель – у передней луки седла. Разрыватель редок даже в среде витязей – это оружие валькирий и смертоносцев Княгини, но мне один перепал, иначе так бы и бегала с огненным копьем. Разрыватель, конечно, оружие варварское, но против тварей – самое то, щитов-то у них нет. Но это, как говорится, последний довод, обычно полагаюсь на щит, молот, в крайнем случае – на меч.

Пушинка фыркнула – в кустах что-то зашелестело. Не фамилиар, какой-то большой зверь уступал нам дорогу. Звери умнее людей, это человек всегда сам на рожон лезет. Зверь атакует лишь если на него напасть, или покуситься на его потомство. А твари атакуют всегда. Почти как люди.

Мы выехали на лужайку, поросшую высокой сорной травой. Я спустила поводья, и довольная Пушинка тут же принялась пастись. Я чувствовала – цель где-то рядом, и нужно определиться с тем, что это за цель. Достала Лист, провела по нему ладонью, думая о том, чтобы увидеть окружающую местность с высоты полета канюка…

На Листе появилась карта – зеленые пятна сплошных лесов, серебристая нить речушки, которую перешли вброд поутру, Старый Тракт, шедший по самому краю Зоны (он уже далеко позади), и деревушка, опрометчиво забравшаяся так далеко от него.

В Зоне есть чем поживиться – лозоходцы постоянно находят там металл, скрытый под землей и мхом, а кто поудачливее – и более ценные вещи: пластик, стекло и даже артефакты. Последнее,правда, изымает ведовской совет, точнее, та его часть, которая изучает древности и древнее Знание, но плата всегда щедра. И это при том, что вглубь Зоны народ предпочитает не соваться, зато баек о ней сложил столько… Там, по их словам, поля усеяны стеклом и пластиком, а посреди тех полей – вещи диковинные, невиданные… Ох. Полей, положим, там нет, а вот вещи и правда встречаются. Могла бы порассказать об этом, но кому ж рассказывать-то? Вот и буду молчать…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.