Предел Империй

Колеров Модест

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Предел Империй (Колеров Модест)

«Чешский прецедент»: ЕС освободил Чехию от «химеры совести» — Польша, Литва, Латвия и Эстония на очереди

Лидеры Европейского Союза согласились с требованиями президента Чехии Вацлава Клауса о внесении изменений в Лиссабонский договор и предоставили Чехии гарантии от исков потомков 3 млн немцев, изгнанных в 1946 году из Судетской области Чехословакии по декретам президента Бенеша, — от исков о компенсациях за собственность, которой они лишились в конце Второй мировой войны и после неё. О готовности вытребовать себе идентичные условия заявила Словакия. Жертвы депортации и их потомки в Германии заявили, что это решение ЕС нарушает права, гарантированные «Хартией основных прав и свобод ЕС».

Ради прикладной задачи консолидировать ЕС в экстрагосударство, ввести в дело его конституцию, назначить в ЕС президента, главу МИД и присущих ему дипломатов, многочисленные гарантированные в ЕС свободы и ценности, о которых любят рассуждать евроатлантические учителя в общении с дикими варварами на Востоке, задвинуты в нижний ящик стола. И использоваться теперь будут только на экспорт.

Перед началом Второй мировой войны в Европе вне Германии жили 18 миллионов немцев: они составляли значительные и влиятельные общины в городах, промышленности, университетах, аграрном производстве. Ведя войну за «жизненное пространство», нацистский Рейх опирался на эти кадры. Гитлер использовал их, проиграл и сделал коллективными ответчиками за нацистские преступления. По решению антигитлеровской коалиции — США, Великобритании и СССР — немцы Восточной Европы подлежали депортации в Германию. Фактические процедура и условия этой депортации зависели от национальных властей освобождённых от Гитлера и его союзников государств. Массовой, бессмысленной и беспрецедентной жестокостью по отношению к изгоняемым немцам более всего отличились власти Чехословакии и Польши.

Новые национальные власти Чехословакии и Польши проявили себя так, что, например, пешие колонны изгоняемых из Польши немцев предпочитали дожидаться, когда мимо них двинется колонна их вчерашнего злейшего противника — Советской армии, — чтобы двигаться рядом с ней. Только это могло защитить их от крайних жестокостей, грабежей и убийств, которые сопровождали немцев всюду на польской территории. Архивы полны донесений советских властей в Центр о такой неожиданной для них — даже после кровавой войны — жестокости их союзников.

И если после войны и уже внутри ЕС острота во взаимных отношениях поляков и немцев сгладилась, то конфликтные отношения немцев и чехов все эти годы так и не были прояснены и вопросы между ними оставались нерешёнными. Теперь ЕС может повторить Чехии до боли знакомую формулу: «Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью».

Но «чешский прецедент», названный так известным латвийским экспертом Юрисом Пайдерсом, не ограничивает своё действие Словакией. «Чешский прецедент» прямо ставит вопросы о разрушенных в ЕС единых стандартах прав и свобод — в применении к другим конфликтным и кровавым событиям периода Второй мировой войны, которые омрачают отношения России, с одной стороны, и Польши, Литвы, Латвии и Эстонии — с другой.

Польша, Литва, Латвия и Эстония, пользуясь в этом неизменной поддержкой США, выбрали современную Россию в качестве ответчика за преступления сталинского СССР, несмотря на то, что Россия не является и не могла быть «правопреемницей» сталинского СССР, а выступает лишь (в ряде фактов) государством-продолжателем СССР образца 1991 года — точно так же, как продолжателями СССР по территории, инфраструктуре, гражданским отношениям, образованию и т. п. выступают Литва, Латвия, Эстония и советский экс-сателлит Польша.

Теперь, после обязательного для Польши, Литвы, Латвии и Эстонии — как членов ЕС — «чешского прецедента», мы в России будем с ироническим интересом наблюдать за мучительной, почти физиологической борьбой европейских «ценностей, прав и свобод» в мозгу правящих классов Польши, Литвы, Латвии и Эстонии. Если «чешский прецедент» — правовой, а не одноразовый гигиенический пакет европейской конституционной целесообразности, то его действие не может ограничиться избирательным действием только в отношении Чехии. И, значит, претензии Польши, Литвы, Латвии и Эстонии к современной России в связи с преступлениями сталинского СССР тоже должны быть упразднены.

И если ЕС — это сообщество «ценностей, прав и свобод», то Польша, Литва, Латвия и Эстония не могут признать, что граждане Чехии, освобождённые от «химеры совести», — «ценнее», чем собравшиеся в России бывшие граждане СССР, призванные, по мнению Польши, Литвы, Латвии и Эстонии, ответить за Сталина и польских, литовских, латышских и эстонских сталинистов. И если «чешский прецедент» — это европейские правила в отношении наследия Второй мировой войны, то Польша, Литва, Латвия и Эстония уже не могут даже формулировать свои претензии к России. И претензии членов семей и потомков польских военных, расстрелянных в Катыни, и прибалтийские подсчёты «ущерба от советской оккупации» — теперь заведомо неправовая отсебятина.

Если и прежде все эти попытки призвать современную Россию к ответу за Сталина и не призывать к ответу за Сталина современные, например, Украину и Грузию были не более чем продуктом русофобского извращения, то теперь продолжение этих претензий, исходящих от «новых европейцев», потребует от них не только оттренированного извращения, но и прямо высказанного правового апартеида и расизма.

Если и после этой чешской индульгенции «новые европейцы» будут требовать от России ответственности за сталинизм, если чехам отпустят их бенешевские (ещё докоммунистические, дорогие сердцу) грехи, а русским предъявят чужие (сталинские) преступления, то это, несомненно, будет уже не только актом обыденной русофобии, но и новым изданием антирусского расизма и апартеида. И антигитлеровская Польша всё глубже будет погрязать в общий пронацистский коллаборационизм и ревизионизм Литвы, Латвии и Эстонии. И почитание жертв Варшавского восстания от этого будет всё более фальшивым.

Впрочем, нет никаких сомнений, что «чешский прецедент» останется инструментом для внутреннего в ЕС употребления, а для России останется в силе «особая справедливость».

Впрочем, не удивительно. Умывайтесь собственной грязью.

REGNUM. 30 октября 2009

Кому принадлежит русский язык: чиновникам или «паразитам»? [1]

На недавней встрече президента России Дмитрия Медведева с белорусскими журналистами один из гостей с нажимом заявил Медведеву: «Наша страна называется Беларусь. Именно так, восемь букв, четвертая «а», на конце — «ь». Так мы называемся в ООН, и таковы рекомендации, в частности, Московского института русского языка. Может быть, Вы тоже присоединитесь к ним, и все политики и государственные деятели в России будут называть…» На это Медведев ответил: «Я-то как раз говорю так, как называется Ваша страна в ООН. Беларусь, и я настаиваю именно на таком произнесении названия нашего братского государства».

Вслед за этим замминистра юстиции Белоруссии Алла Бодак потребовала, чтобы имя «Беларусь» использовалось в нормативных актах и СМИ на всей территории белорусско-российского Союзного государства. Это требование поддержал министр юстиции России Александр Коновалов и пообещал следить, чтобы российские государственные органы употребляли только «Беларусь», а не «Белоруссия», и рекомендовать такое словоупотребление российским средствам массовой информации.

В редакции ИА REGNUM — как российского средства массовой информации — могли бы просто наплевать на незаконные требования и необоснованные рекомендации и могли бы с политическим любопытством отнестись к языковым предпочтениям нашего президента. Но контекст проблемы шире, а её значение — глубже, чем анекдотические требования исторически временного замминистра, которые он с бюрократическим безумием адресует — нет, не такому же временному бюрократу, а исторически бесконечному, живому, великому русскому языку, сердцу великой русской культуры. Проблема глубже, чем поспешный административный восторг его коллеги. Больше, чем мнение президента России.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.