Введение в Культуру Критики

Макдональд Кевин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Введение в Культуру Критики (Макдональд Кевин)

От редактора — в Русском переводе "Культуры Критики" Кевина Макдональда отсутствует "Введение к первому изданию", содержащее много важной информации, представляющей значительный интерес для Русских читателей. Во исправление этого недостатка, "Введение…" будет переводиться и выкладываться по частям на нашем сайте.

Часть 1

"Культура Критики" (КК) была впервые опубликована в 1998 году издательством Praeger Publishers от издательского дома Greenwood Publishing Group, Inc. Тезис этой книги действительно сложный — сложный не только потому, что его было трудно сформулировать, но и потому, что он бросает вызов многим фундаментальным предположениям о современной нам интеллектуальной и политической реальности.

КК описывает, как еврейские интеллектуалы инициировали и продвигали значительное число важных интеллектуальных и политических движений в двадцатом веке. Я утверждаю, что эти движения являются попытками изменения Западных обществ таким образом, чтобы нейтрализовать или предотвратить антисемитизм и улучшить перспективы для продолжения открытого или полуоткрытого существования евреев как отдельной этнической группы. Некоторые из этих еврейских движений (т. е., изменение в иммиграционной политике, отдающей предпочтение представителям не-европейских народов) предприняли попытку ослабить власть своих предполагаемых конкурентов — европейских народов, которые к началу двадцатого века стали доминирующей силой не только в своих традиционных отечествах в Европе, но также и в Соединенных Штатах, Канаде и Австралии. На теоретическом уровне, эти движения рассматриваются как результат конфликта интересов между евреями и не-евреями по поводу структуры культуры и различных аспектов государственной социальной политики. На самом глубоком уровне, эти движения рассматриваются как проявление еврейской групповой эволюционной стратегии в процессе их конкуренции за социальное, политическое и культурное доминирование с не-евреями.

Здесь я пытаюсь ответить на некоторые вопросы типичной критики, выдвинутые против КК (также смотрите мой веб-сайт: www.csulb.edu/~kmacd), а также обсуждаю проблемы, поднятые в нескольких книгах, опубликованных после выхода в свет КК.

Некоторые критики жаловались, что я рассматриваю иудаизм как монолитную систему. Со всей определенностью, это не так. Методология анализа каждого из обсуждаемых здесь еврейских движений включает:

1) Найти влиятельные движения, в которых евреи являлись доминирующей силой, невзирая на характер этих движений и на то, все ли или большинство евреев участвовали в них. Например, я затрагиваю еврейский неоконсерватизм, который в значительной мере отличается от остальных обсуждаемых мною движений. В общем случае, относительно небольшое число евреев принимали участие в большинстве этих движений и значительная часть еврейского народа могла не знать об их существовании. Даже еврейский левый радикализм — без сомнения наиболее широко-распространенная и влиятельная еврейская субкультура двадцатого века — вполне мог представлять из себя политическое движение меньшинства в еврейских общинах в Соединенных Штатах и других Западных обществах в течение большей части прошлого века. Таким образом, когда я подвергаю критике эти движения, это не значит, что я обязательно критикую большинство евреев. Тем не менее, эти движения были влиятельными и мотивированными евреями.

2) Определить, самоидентифицировались ли евреи-участники этих движений как евреи И полагали ли они, что их участие в каждом конкретном движении способствует продвижению специфических еврейских интересов. Участие может быть бессознательным или включать самообман, но по большей части поиск доказательств для этих предположений был достаточно легким и прямолинейным. В том случае, если я полагал, что самообман был важным фактором (как в случае многих евреев-радикалов), то я предоставлял доказательства, что они на самом деле самоидентифицировались как евреи и были глубоко озабочены еврейскими проблемами, несмотря на внешнее впечатление об обратном. (См. также Главу 1 КК.)

3) Попытаться оценить влияние этих движений на не-еврейское общество. Имейте в виду, что влияние интеллектуального или политического движения, в котором доминировали евреи, не зависит от величины части еврейского общества, учавствовавшего или поддерживавшего это движение.

4) Попытаться показать как не-евреи реагировали на эти движения — например, становились ли эти движения причиной антисемитизма?

Некоторые из обсуждаемых мною движений были чрезвычайно влиятельными в социальных науках. Однако, я не утверждаю, что евреев — хороших социальных исследователей не существует; наоборот, я предоставляю список выдающихся еврейских социологов, которые не попадают под категорию 2) выше (см. Главу 2 КК). Если бы существовали доказательства, что эти социологи самоидентифицировались как евреи и имели специфическую еврейскую повестку дня в своих социальных исследованиях (определенно не так в случае большинства из перечисленных ученых, но, возможно, это так в случае Ричарда Хернстейна — см. ниже), то тогда они были бы кандидатами для рассмотрения в этой книге. Люди, которых я цитирую как сделавших вклад в эволюционные/биологические перспективы, действительно являются этническими евреями, но в отношении большинства из них я нахожусь в полном неведении, самоидентифицировались ли они как евреи и преследовали ли они специфически-еврейскую повестку дня в своих исследованиях, просто в силу отсутствия доказательств этого в их работах и где-либо еще. Если бы существовало доказательство, что какой-нибудь выдающийся эволюционный биолог самоидентифицируется как еврей и рассматривает свою работу в социобиологии или эволюционной психологии как способствующую продвижению еврейских интересов, то он или она должен был бы включен в КК в качестве иллюстрации анализируемого феномена, а не как просто ученый, работающий в области эволюционных исследований.

Интересно, что в случае одного из выше упомянутых ученых, Ричарда Хернстейна, Алан Райан (1994, стр. 11) пишет, «Хернстейн, по сути, хочет мира, в котором умные еврейские дети или их эквиваленты способны выдвинуться из своих скромных общин и стать директорами Голдман Сакс и заведующими департаментом физики Гарварда.» Я полагаю, что эта позиция является типичной для неоконсерватизма, еврейского движения, которое я обсуждаю в некоторых местах, и которая, если правдива, подразумевает, что Хернстейн воспринимал вопросы, обсуждаемые в «Колоколообразной Кривой», как затрагивающие еврейские интересы таким образом, как их не воспринимал Чарльз Мюррэй, его соавтор. (Райан контрастирует мировоззрения Мюррэя и Хернстейна следующим образом: «Мюррэй хочет Средний Запад [США — прим. пер.], в котором он вырос — мир, в котором местного механика совершенно не беспокоит, умнее он или нет чем местный учитель математики.») Точно так же, теоретическая физика 20-го века не попадает под разряд еврейского интеллектуального движения именно потому, что это была хорошая наука, без этнического следа в ее создании: еврейская самоидентификация и еврейские интересы были не важны для содержания теорий или для поведения этого интеллектуального движения. Тем не менее, евреи были непропорционально представлены в рядах теоретических физиков.

Я придерживаюсь этого вывода, несмотря на то, что Эйнштейн, лидирующая фигура среди еврейских физиков, был сильно-мотивированным сионистом (Фольсинг, 1997, стр. 494–505); оппонентом ассимиляции, как презренной форме «мимикрии» (стр. 490), предпочитавшим смешение с другими евреями, к которым он обращался как к «компаньонам-соплеменникам» (стр. 489); демонстрировал некритичную поддержку большевистского режима в России, весьма типичную для огромного числа евреев в 1920-х и 1930-х, включая постоянную апологетику за показательные процессы в 1930-х (стр. 644-5); и переключился с позиции высокоинтеллектуального пацифиста во время Второй мировой войны, когда еврейские интересы не были на кону, до адвоката строительства атомных бомб для нанесения поражения Гитлеру. С подросткового возраста он не любил немцев, и позже в жизни он критиковал еврейских коллег за их обращение в христианство и их «прусские» манеры. Он особенно не любил пруссаков, элитную этническую группу в Германии. Обозревая свою жизнь в возрасте 73 лет, Эйнштейн самым недвусмысленным образом продекларировал свою этническую принадлежность: «Как только я достиг полной ясности о нашем ненадежном положении среди других народов, мои отношения с еврейством стали моей наиболее сильной человеческой связью» (Фольсинг, 1997, стр. 488). Согласно Фольсингу, эта ясность начала развиваться в Эйнштейне с раннего возраста, но он не признавал ее до гораздо более позднего периода, что по сути является формой самообмана: «Будучи молодым человеком с буржуазно-либеральными воззрениями и верой в просвещение, он отказывался признавать [свою еврейскую идентичность]» (Фольсинг, 1997, стр. 488).

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.