Трагедия с туфлями

Голдберг Вупи

Серия: Орден Феи Драже [2]
Жанр: Детская проза  Детские    2012 год   Автор: Голдберг Вупи   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Трагедия с туфлями (Голдберг Вупи)

Глава 1

— Бренда!

Голос слышится откуда-то издалека. Это потому, что я по уши погружена в книгу про «части тела», как называет это моя подруга Алекс. (На самом деле надо говорить «анатомия».) Я хочу быть врачом, когда вырасту, и потому каждую неделю я беру в библиотеке что-нибудь по анатомии. Все равно когда-нибудь придется выучить все кости и мышцы человеческого тела, вот я и решила не откладывать. Ну и потом, мне пока только девять лет, и я хочу узнать все, что нужно, заранее, чтобы успеть до того времени, как я начну думать обо всяких глупостях, вроде того как красить глаза или как нравиться мальчикам.

Так, вот череп. Мне всегда казалось, что в нем всего одна кость, если не считать нижней челюсти, а выходит, что на самом деле череп сделан из кучи мелких косточек, которые соединены между собой. Но почему? Ведь цельная кость была бы прочнее! Вот шлем для мотоцикла — он тоже защищает мозг, но ведь никто не собирает шлемы из кусочков, как пазлы.

Моей коленки касается нога в белом носке с дыркой на месте большого пальца.

— Бренда!

Я выныриваю из своих мыслей. Воскресный день клонится к вечеру. На другом конце дивана устроилась мама. Она опустила книжку, которую читала, и снова подталкивает меня ногой.

— Что, мам? — спрашиваю я.

— Ты голодная?

Я киваю. Сегодня воскресенье — мой любимый день, потому что по субботам маме нужно уходить на работу. В воскресенье мы обычно едим на завтрак вафли и идем в бесплатный музей или гуляем по Центральному парку. Потом мы возвращаемся домой и валяемся на диване с книжками до тех пор, пока не надо будет готовить ужин. На ужин у нас обычно вермишель в форме буковок с оливками и артишоковыми сердечками. Мы всегда соревнуемся, у кого получится самое длинное слово из вермишельных букв. Мама знает куда больше слов, зато у меня в запасе куча названий болезней, вроде «гемохроматоз» или «пневмокониоз», так что не все еще потеряно.

— Ты будешь шоколадное молоко или горячий шоколад? — спрашивает мама.

Я гляжу в окно и раздумываю над ответом. Шоколадное молоко мы пьем в жару, а какао — когда холодно. На дворе начало сентября, время какао уже на подходе. Лучи вечернего солнца падают на стены теплыми золотыми квадратами, а в парке уже пахнет осенью. Но к зиме я еще не готова.

— Молоко шоколадное буду я, — отвечаю маме, не заметив, что заговорила задом наперед. Я хочу быть похожей на талантливого и гениального Леонардо да Винчи. Он иногда писал задом наперед, ну, и я решила, что говорить задом наперед тоже неплохо. Так меня понимают только мои подруги — очень удобно, если надо сказать что-нибудь секретное в присутствии взрослых.

Правда, мама заявила, что в нашем доме все будут говорить по-человечески. Она пообещала, что, если я заговорю с ней задом наперед, она станет отвечать на латыни, и тогда уж мы точно ни до чего не договоримся.

Она одаривает меня своим фирменным взглядом, словно говоря: «Кто тут опять говорит задом наперед?» — и я быстро поправляюсь:

— То есть я буду шоколадное молоко.

Мама улыбается.

— Вот и славно. — Она встает и отправляется на кухню, которая с чулан размером. Мама работает в библиотеке, и денег у нас не так чтобы много. Кроме того, раз в неделю мама занимается с женщинами, которые не умеют читать, и за это вовсе ничего не получает. На самом деле, мама умная и, если бы только пожелала, запросто могла бы занимать важную должность в банке, как ее сестра, а моя тетя Тельма. Но мама как-то раз сказала мне, что у них с Тельмой разные цели. Я так поняла, что тетя Тельма хотела разбогатеть, а мама — нет.

Я, в общем-то, тоже не думаю о деньгах. Мне ни к чему модная одежда, плееры или там видеоигры. Хотя нет, есть одна вещь, о которой я мечтаю, — компьютер. Когда я бываю у своих подруг-тройняшек, они пускают меня за свой.

Как-то раз, когда мы сидели в комнате у Джерзи Мэй, я обнаружила в Интернете сайт со списком очень интересных болезней. К сожалению, я сделала ошибку — прочла вслух симптомы болезни под названием «бери-бери». И вдруг Джерзи Мэй стала бледнеть.

— У меня мышцы болят, — сказала она. — И я чувствую усталость. — Она откинулась на груду мягких розовых подушек.

— Ты стала раздражительной? — спросила я.

— Что есть, то есть, — ответила за сестру Джоанна. Джерзи Мэй стукнула ее подушкой.

— Вот видишь! — сказала Джоанна.

— А аппетит стал хуже? — продолжала спрашивать я.

— Да! — сказала Джерзи.

Третья сестра, Джессика, заметила, что вообще-то мы только что объелись фруктовым мороженым с карамельным соусом. Но Джерзи уже успела так перепугаться, что стала упрашивать родителей отвезти ее в больницу, и ее мама запретила нам заходить на этот сайт.

Я иду на кухню и отмериваю шоколадный порошок, чтобы приготовить шоколадное молоко — зачерпываю мерной ложечкой, а потом аккуратно ножом убираю получившуюся на ложке горку.

Краем глаза я замечаю мамину улыбку.

— Ты еще порадуешься, что я такая аккуратная, когда я стану доктором, а ты придешь ко мне за рецептом, — говорю я.

— Это точно, — отвечает мама.

Я мечтала быть врачом с тех самых пор, как прочла, что Леонардо резал трупы и изучал человеческий организм. Я решила, что, наверное, тело — ужасно интересная штука, если ради его изучения можно на такое пойти. И, как всегда, Леонардо оказался прав. В человеческом теле происходит столько всякого разного, что удивительно, как мы вообще ухитряемся хотя бы на ноги встать.

Мама бросает вермишель в кастрюлю с кипятком, а потом мажет французскую булку чесночным маслом и кладет в духовку — поджариваться.

— Давай поиграем после ужина в слова, в скрэббл? — предлагаю я.

— Давай, — говорит она. — Сегодня я тебя точно обставлю, — и с этими словами мама изображает явно преждевременный победный танец и кружится, размахивая кухонным полотенцем.

— А вот и нет! — говорю я, но в маминых глазах явно читается щекотальный замысел, поэтому я отступаю прочь из кухни, стараясь не поворачиваться к маме спиной.

— А вот и да! — отвечает она, делая выпад к моему правому боку — он у меня особенно чувствителен к щекотке.

— Нечестно! — визжу я сквозь смех. Мама точно знает, где меня пощекотать, а сама щекотки не боится, наверное, с самого рождения. Почему в книжках по анатомии не указаны зоны для щекотания?

Звонит телефон.

— Последи за хлебом, — просит мама, убегая в гостиную.

— Да?.. А, Тельма, привет, — говорит она.

Что-то тут не так. Мама и ее сестра прекрасно ладят, но не имеют привычки болтать друг с другом почем зря, хотя тетя Тельма живет в каком-нибудь часе езды от нас. У нее очень большой дом в очень фешенебельном пригороде, а поселилась она там, когда вышла замуж за очень богатого адвоката, а еще до того заработала большие деньги у себя в банке.

— Ох, милая, какая жалость! Да… да, конечно, мы вам поможем… Вторник? Да, вполне подходит. Во вторник у меня выходной, я буду дома всю вторую половину дня… да, тогда и встречу ее. Счастливо!

Нет, нет, нет! Пусть «ее» означает кого угодно — хоть кого! — только не мою двоюродную сестру Тиффани!

Тянет горелым. Я хватаю кухонную рукавицу и выдергиваю из духовки противень с крепко прожаренным чесночным хлебом. Входит мама. Выражение лица у нее непонятное.

— Ну, вот что, — говорит она.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.