Максим Горький и начинающие писатели

Богданов Александр Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Максим Горький и начинающие писатели (Богданов Александр)

Александр Алексеевич Богданов

Максим Горький и начинающие писатели

[1]

В ряду наших больших писателей есть один, никем до сих пор не превзойденный по своему воздействию на пролетарско-крестьянскую литературу, это – Максим Горький. Речь идет в данном случае не только о художественной значимости произведений М. Горького, но, главным образом, о его личных непосредственных указаниях и советах, которые он давал и дает начинающим авторам. Эти советы и переписка Горького являют изумительный пример, какого до сих пор не знала ни одна литература в мире.

Целый ряд писателей, громких и неизвестных, старых и молодых, пролетарских и так называемых попутчиков – начиная с Ф. Гладкова и кончая И. Бабелем или Всев. Ивановым – свидетельствуют о том громаднейшем влиянии, какое имел М. Горький на их творчество. Вот что, например, писал о М. Горьком Леонид Андреев – знаменитость своего времени:

«Пробуждением истинного интереса к литературе [2] , сознанием важности и строгой ответственности писательского звания я обязан Максиму Горькому… Знакомство с Максимом Горьким я считаю для себя, как для писателя, величайшим счастьем, и если говорить о лицах, оказавших действительное влияние на мою писательскую судьбу, то я могу указать только на одного М. Горького, – исключительно верного друга литературы и литератора».

То же самое могли бы сказать многие и многие из современных писателей.

Да, правильно: пролетарская литература зарождалась в цепях и нищете. В только что изданной брошюре для рабселькоров и военкоров – «О том, как я учился писать» – М. Горький напоминает, что прежде приходилось работать «в условиях невыразимо трудных, при глубоком невежестве „общества“, враждебном сопротивлении церкви, своекорыстии капиталистов, при капризных требованиях „меценатов“ – „покровителей науки, искусства“».

Добавим к этому – жестоки были и внешние материальные условия для всех, кто от станка или сохи захотел бы пробиться на путь литературы. Немногие дошли до цели, а про большинство можно уверенно сказать, что они или погибли, или, во всяком случае, не использовали, как надо, богатых возможностей своего дарования.

Единственной организацией, которая в жестокие дни прошлого серьезно взяла на себя задачу объединения и воспитания пролетарских писателей, была нелегальная большевистская организация с газетами «Правда» и «Звезда». Тесные, маленькие редакционные кабинеты стали школой, где рабкоры фабрик и заводов учились писать. Учителя – А. И. Елизарова, К. С. Еремеев, В. С. Попов, К. Н. Самойлова и другие партийцы. А за стенами редакции так называемая «большая литература» представляла, в общем, затхлый замкнутый цех. И единственным, кто широко и неизменно работал наряду и вместе с газетой «Правда», был М. Горький.

Руководящая деятельность М. Горького началась еще в конце 90-х годов, в первый период его бурно растущей славы. В Петербурге стал издаваться марксистский журнал «Жизнь». В числе лиц, принимавших близкое участие в редакции, значился популярный тогда М. Горький, хотя он и не жил в Петербурге. Редакция пересылала ему почтой произведения авторов; возможно, что некоторые авторы и сами непосредственно обращались к нему. Между прочим, секретарь редакции С. С. Штейнберг послал М. Горькому мои стихи и прозу, рассказы из учительской жизни: «Страничка счастья» и «Наваждение».

Помню полученные мною рукописи, прочитанные М. Горьким с необычайным вниманием: крыжики на полях против слабых мест, замена одних неудачных слов другими. Между строк несколько исправлений прямым и четким горьковским почерком, бисерными, зернистыми буквами.

Революционная борьба 1905 года вызвала подъем художественного творчества среди рабочих и крестьянских масс и еще более приблизила М. Горького к работе с начинающими авторами. «За время 1906-10 годов [3] , – рассказывает М. Горький, – мною прочитано более четырехсот рукописей, их авторы – „писатели из народа“. В огромном большинстве эти рукописи написаны малограмотно, они никогда не будут напечатаны, но – в них запечатлены живые человечьи души, в них звучит непосредственный голос массы, они дают возможность узнать, о чем думает потревоженный русский человек в долгие ночи шестимесячной зимы…

Я внимательно, как только мог, прочитал все эти тетрадки серой бумаги, экономно исписанные непривычными к перу руками, сделал из них выписки тех мест, которые наиболее поражали меня, сделал выписки из писем авторов…»

Сводка, данная М. Горьким, чрезвычайно интересна. Большинство пишущих принадлежало к рабоче-крестьянской массе. Из 348 авторов проживало: на заводах, железнодорожных станциях, в фабричных поселках и деревнях – 169, в уездных городах – 44, всего 213. Из них было 114 рабочих, 67 крестьян и 56 прочих профессий – сапожники (9), дворники (6), швеи (5), солдаты, сторожа, извозчики и т. д. В числе прочих были 2 проститутки и 4 каторжника.

Уже самый состав обращающихся к М. Горькому чрезвычайно показателен и говорит о том, как был дорог и близок этот писатель и его творчество трудящимся и обездоленным массам. А о беспримерной внимательности М. Горького ко всем обращающимся к нему свидетельствует хотя бы такая подробность. Он не ограничивается простыми ответами, а горячо волнуется по поводу дальнейшей судьбы обращающихся к нему. В вышеупомянутой статье он пишет про одного из авторов: «Этот – сгорел [4] : письмо, посланное ему, возвращено с отметкой: „за смертью адресата“. По поводу другого (кладбищенского сторожа) он в примечании говорит: „Если автору [5] этого четверостишия попадется на глаза моя заметка, я убедительно прошу его сообщить мне – куда ему писать. Письмо к нему и рукопись возвращены „за ненахождением адресата“, книга и снимки с картин – тоже, хотя были посланы по другому адресу, на Пензу“. Наконец, он в течение ряда лет принимает участие в судьбе третьего – И. Тачалова, которого называет „человеком страшной жизни“».

«В истории мировой литературы [6] мало примеров, когда великий писатель уделяет много внимания и времени подрастающему писательскому молодняку. Максим Горький в этом отношении – явление совершенно исключительное. Приходится удивляться тому, с каким терпением и вниманием прочитывает он рукописи молодых авторов. И как велика его радость, если среди массы незрелых, неумелых работ попадается яркая, талантливая вещь».

В 1914 году под редакцией М. Горького вышел «Первый сборник пролетарских писателей». В сборнике объединен ряд авторов, часть которых потом работала в Пролеткульте, «Кузнице» и хорошо знакома читателям (М. Герасимов, Самобытник, И. Филипченко и др.).

В предисловии к этому сборнику М. Горький писал; «Я крепко убежден, что пролетариат может создать свою художественную литературу, как он создал – с великим трудом и огромными жертвами – свою ежедневную прессу.

Это убеждение выросло на почве долголетних наблюдений моих за усилиями, которые сотни и сотни рабочих, ремесленников, крестьян упрямо тратят в попытках изложить на бумаге свои думы о жизни, свои наблюдения и чувства».

М. Горький оказался прозорливцем.

Возвратившись в Россию, М. Горький становится во главе журнала «Летопись». Это было в разгар шовинизма и свистопляски вокруг империалистической войны. Но уже в глубинных недрах страны бурлили скрытые революционные шквалы.

М. Горький поселился тогда, кажется, на Кронверском проспекте. Я был у него. Болезнь мучила его. Физически он чувствовал себя плохо, кашлял, но внутренне – горел. Разговор шел о журнале «Летопись», о настроениях в стране… Я понял, что главная задача М. Горького – объединить вокруг себя все бодрое, живое, революционно действенное.

«Летопись» в развитии революционной борьбы сыграла не малую роль.

Не останавливаюсь на дальнейших фактах деятельности М. Горького. Они еще так свежи и всем нам хорошо известны. Скажу только, что М. Горький все время оставался нашим другом и художественным руководителем. Без преувеличения можно сказать – среди писателей-современников, сложившихся в первый период после революции, очень многие обязаны М. Горькому как учителю и незаменимому товарищу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.