Состояние аффекта

Львова Ева

Серия: Адвокатский детектив [0]
Жанр: Прочие Детективы  Детективы    2012 год   Автор: Львова Ева   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Состояние аффекта (Львова Ева)* * *

Свет на лестничной клетке мигал, делая лицо человека напротив едва различимым. Прямо за его спиной темнела высокая двустворчатая дверь моей квартиры, войти в которую он наотрез отказался. Незнакомец поджидал меня на этаже, и, как только раздвинулись дверцы лифта, он шагнул мне навстречу и без долгих предисловий сообщил, что он – мой отец. Отца я не помнила, однако верить первому встречному на слово тоже не собиралась. Поэтому я недоверчиво покосилась на незнакомца и официальным тоном произнесла:

– Если вас не затруднит, предъявите документы, пожалуйста.

Он порылся во внутреннем кармане и протянул мне паспорт на имя гражданина Израиля Льва Рудя, и, пока я рассматривала фотографию, поднял руку и разжал ладонь.

– Вот, Агата, возьми, две обезьянки у тебя уже есть, и без третьей твоя коллекция будет неполной.

Забирая с широкой сухой ладони маленькую фигурку, я вдруг четко осознала, что собеседник не лжет. В неровном свете я вглядывалась в широко расставленные глаза под изогнутыми бровями, рассматривала прямой короткий нос, пухлые подвижные губы и четко очерченный подбородок и умом понимала, что это, без сомнения, мой отец. Он походил на меня так сильно, словно я смотрелась в зеркало. Но вещи, которые говорил этот человек, были настолько невероятны, что я отказывалась верить в реальность происходящего.

– Ты многого не знаешь, Агата, но дед и бабушка тебе чужие люди, – с нажимом произнес отец, и я подумала, что ослышалась. Или сошла с ума. – Они ученые, тестируют программу, разработанную в рамках проекта «Сигма».

– Прости, что ты сказал?

Переспрашивая, я в глубине души надеялась, что Лев Рудь рассмеется и скажет, что он неудачно пошутил, но отец продолжал смотреть на меня с тревожным сожалением, точно я тяжело больна и он вынужден мне об этом сообщить. Парадоксальность его заявления заключалась в том, что роднее бабушки и деда у меня никого нет. Я хорошо помню холодный осенний вечер, когда бабушка подошла к моей кроватке с феями на пододеяльнике и, отводя глаза, негромко сказала:

– Ну вот, Агата, придется нам с тобой учиться жить без мамы…

Затем были похороны, и я, маленькая, все смотрела на скорбящих людей и не понимала, почему они так убиваются над закрытым ящиком, в котором ну никак не может быть моя веселая красивая мама. Это уже потом я узнала от бабушки, что мама погибла в автокатастрофе, а папа не смог оставаться в городе, где все напоминало о любимой, подписал контракт с институтом экспериментальной биофизики и уехал в Анголу. А я осталась с его родителями – дедушкой и бабушкой. Дед так и продолжал трудиться в секретном отделе «Сигма», где служил в чине полковника и дослужился до генерала, а бабушка сразу же после гибели мамы из «Сигмы» уволилась и посвятила себя моему воспитанию. Я выросла, окончила школу, юридический институт, стала адвокатом и, смею надеяться, вполне самостоятельной личностью. Так, во всяком случае, я думала. И вдруг я узнаю, что я – всего лишь подопытный кролик…

Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и осторожно покосилась на собеседника. Вот он, мой отец, который в общей сложности проработал за границей больше двадцати лет, и все это время я с нетерпением ждала, когда же биолог Лев Рудь вернется домой. Ну что ж, похоже, дождалась. После двадцати лет разлуки отец стоит передо мной в подъезде нашего дома и несет такую чушь, что уши вянут.

– Все годы эти люди врали тебе, Агата, – горячо проговорил собеседник. – Твоя мать жива, она в Тель-Авивском госпитале Святой Анны. Вера очень хочет увидеть тебя. В половине пятого утра рейс в Израиль, есть возможность улететь. Если поторопимся, успеем в аэропорт.

– Мама жива? – внутри у меня все онемело, и я с трудом выдавливала из себя слова, стараясь справиться с охватившей меня паникой. – Подожди, я ничего не понимаю. Если это действительно так, надо немедленно звонить бабушке! Знаешь, как она обрадуется? И вообще, пойдем домой, чего на пороге стоять?

Я уже было потянулась к сумке за смартфоном, чтобы звонить бабуле, но горячая рука легла на мое запястье. В мигающем свете лампы отец как-то странно посмотрел мне в глаза и чуть слышно проговорил:

– Ни в коем случае никому не звони! И домой я не пойду – там везде прослушки и жучки.

– Но и на лестнице мы разговаривать не можем, – возразила я. – Если хочешь, давай спустимся в мою машину, там хотя бы кресла мягкие.

Кинув взгляд на часы, я отметила, что время близится к полуночи. Весь день пробегав на каблуках по судебным инстанциям, я больше всего мечтала добраться до дома и скинуть наконец-то тесные туфли. А тут так некстати объявился этот странный человек со своими параноидальными откровениями, которые требуют от меня предельной концентрации в столь поздний час.

– В машине тоже могут быть прослушки, – недовольно поморщился он.

– Ну, лавочка-то во дворе не оснащена шпионской техникой? – усмехнулась я, страшно жалея, что не поехала ночевать на дачу. Что уж там скрывать, к этому моменту разговора я с грустью убедилась, что мой отец – обыкновенный шизофреник. Должно быть, именно поэтому дед и бабушка ограждали меня от контактов с неуравновешенным родителем.

Секунду помедлив, собеседник окинул тяжелым взглядом лестничную клетку, перегнулся через перила, удостоверился, что нигде никого нет, и осторожно двинулся вниз по лестнице, проигнорировав лифт. Проклиная все на свете, я с трудом потащилась за ним. Выйдя из подъезда, я некоторое время понаблюдала, как Лев Рудь тревожно озирается по сторонам в поисках возможного хвоста. При свете фонарей мне удалось как следует рассмотреть его лицо – оно было растерянным и испуганным, как у человека, который находится на грани нервного срыва.

Лавочка, на которую я так рассчитывала, располагалась на заднем дворе под развесистым боярышником. Туда-то я и направилась. Держа дистанцию, отец следовал за мной. Откинувшись на спинку лавки и устроившись поудобнее, я подождала, пока он расположится рядом, и приготовилась слушать дальше его сумбурное повествование.

– Можешь мне не верить, но и ты, Агата, и я – всего лишь части эксперимента, – выдержав паузу, задумчиво проговорила отец. – Ты уже взрослая и, должно быть, знаешь, что генерал Рудь возглавлял закрытый проект по изучению возможностей головного мозга, а Ида Глебовна ему в этом помогала.

Это была чистая правда. Не только дед, но и мой прадед занимался подобными исследованиями, и Владлен Генрихович не делал из этого тайны. Во всяком случае, мне он подробно рассказывал о некоторых занимательных эпизодах своей биографии. Да и бабушка частенько упоминала, что познакомилась со своим будущим мужем на проекте «Сигма», где служила медиком. Меня больно задело, что отец называет бабушку по имени и отчеству.

– Почему ты сказал не мама, а Ида Глебовна?

Мой вопрос остался без ответа. Лев Рудь смотрел перед собой остановившимся взглядом, точно он сидел один в тихом дворике, предаваясь своим мыслям.

– Знаешь, как я попал в проект? – вдруг спросил отец, нервно покусывая губы и не поворачиваясь в мою сторону.

Я отрицательно мотнула головой.

– А из обычного московского детдома. Для проведения исследований тогда еще полковнику Рудю нужны были люди, обладающие необычными способностями, и подобные кадры отбирались по всей стране. Меня Владлен Генрихович нашел в детском доме на Таганке. Мы побеседовали минут десять, и на следующий день полковник меня усыновил.

Отец замолчал, напряженно рассматривая аккуратно подстриженные ногти.

– А потом? – требовательно проговорила я.

– Потом? – задумчиво переспросил он. – Потом я жил у него в доме, после школы выезжая в Жуковский и подолгу занимаясь с нейропсихологами в лаборатории института экспериментальной биофизики, и способности мои понемногу возрастали.

Отец снова замолчал, и в тишине старого московского двора было слышно, как из открытого окна доносятся звуки голливудского фильма в переводе Гоблина. Отвлекшись от разговора, я стала вслушиваться в текст, пытаясь разобрать, что это за картина, когда отец вдруг снова заговорил:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.