Возвращение домой

Уокер Люси

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Возвращение домой (Уокер Люси)

Люси Уокер

Возвращение домой

Глава 1

Сидя на веранде своего дома в поместье Бинду, Пенни Бартлетт следила за движением большого мощного автомобиля. Он мчался по дороге, идущей вдоль берега речки. Джон Дин. Если он возвращается к себе через Грин-Вэлли, значит, захватил почту. Пенни наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть, свернула его машина к их воротам или нет.

Точно, он едет к ним. Везет письмо от тети Изабеллы с известиями о новой экономке. И самого себя. А это гораздо важнее.

Генри Бартлетт, ее отец, высокий мужчина с чуть тронутыми сединой волосами, скорее придававшими ему особый шарм, чем старившими, вышел на веранду.

— По-моему, я слышу мотор Джона.

— Да, — подтвердила Пенни. — Он свернул на мост.

Она откинулась на спинку кресла и снова стала следить за машиной. Отец подошел к лестнице с веранды, вытащил из кармана трубку и долго раскуривал. Этот процесс всегда выглядел у него как настоящий ритуал. Потом сквозь облако дыма он принялся наблюдать, как огромный «кастомлайн»[1] развернулся и резко затормозил.

Пенни откинула темную прядь волос, упавшую на глаза. Эта стройная, голубоглазая девушка давным-давно отдала свое сердце тому, кто сейчас шел к дому. Когда Пенни только закончила школу, и они время от времени выбирались на пикники или выезжали в южном направлении и останавливались в «Гостинице фермеров» или даже в большом городе, раскинувшемся на побережье, Джон обычно говорил: «Пенни сядет рядом со мной. Это моя девушка!»

Сейчас ей девятнадцать. Давно что-то он не говорил таких слов.

Мистер Бартлетт сошел вниз по ступенькам.

— Здравствуй, Джон! Какие новости?

Мужчины остановились у бугенвиллеи, наклонившейся к ступенькам. Они разговаривали, одновременно оглядывая расстилавшуюся перед ними долину и огороженные пастбища. Джон сдвинул шляпу на затылок.

Пенни сидела и смотрела на широкую спину Джона. Он был немного выше ее отца. Даже его спина излучала уверенность и решительность, и это выделяло Джона среди других фермеров округи. Ему было двадцать девять лет. Он был прирожденным лидером, что ставило его на одну ступеньку с Бартлеттом и Беннетом на иерархической лестнице округа.

Джон повернулся, продолжая говорить, и увидел Пенни. Он улыбнулся… медленной радостной улыбкой, осветившей его лицо. Пенни вдруг захотелось отдать ему всю жизнь без остатка. Вместо этого она сказала:

— Здравствуй, Джон!

— Здравствуй, Пенни. Лови почту!

Связка писем взлетела в воздух, и Пенни ловко поймала ее.

— Хочешь чаю? — спросил мистер Бартлетт.

— С удовольствием. Кажется, я готов выпить целый чайник!

— Пенни, как там дела с чаем?

— Я как раз собиралась его заварить. Папа, тебе письмо от тети Изабеллы.

Мужчины поднялись на веранду. Мистер Бартлетт взял письмо из рук дочери, взглянул на почерк и положил его в карман.

— Это значит, что ты обо всем забудешь и я ничего не узнаю про мисс Диттон, — с грустью проговорила Пенни.

— Ладно, дорогая, бери и прочти, пока закипает чайник. Не забудь, я тоже хочу узнать, что там написано.

Пенни взяла письмо и улыбнулась Джону, поворачиваясь, чтобы войти в дом. В ее улыбке сквозила застенчивость, но Пенни не видела себя со стороны и не знала об этом.

На кухне она положила письмо на стол, наполнила чайник и поставила его на огонь. Затем выложила на блюдо печенье и отнесла на веранду. Потом вернулась на кухню, села на плетеный стул и внимательно прочитала письмо тети.

Тетя Изабелла писала, что виделась с мисс Диттон. Впечатление самое благоприятное. Действительно, милая… и довольно хорошенькая, но не чересчур, что немаловажно.

Пенни скорчила гримасу и насыпала заварку в заварочный чайник. Когда она женщина, спокойная, сдержанная, явно умелая хозяйка принесла чай на веранду, отец с Джоном курили, обсуждая причуды погоды.

— Моя судьба решена, — объявила Пенни. — Тете Изабелле она понравилась.

— Прекрасно, — отозвался отец. Положив трубку на стол, он откинулся на спинку кресла. — Когда встречать?

— Мисс Диттон приедет поездом в понедельник.

Пенни задумчиво пила чай. Отец глядел на нее с ласковой насмешкой. Девушка подняла голову и увидела его взгляд.

— Не забудь, ты мне обещал, — начала она.

— Помню, помню, дорогая. Если тебе она не понравится… если мы будем ею недовольны… мы отошлем ее назад и пригласим другую.

— Я говорила не об этом, а об угловой комнате. Ты сказал, что я могу сделать с ней все, что захочу. Ну… покрасить и обставить самостоятельно.

— Что ты на это скажешь, Джон? — улыбнулся мистер Бартлетт. — Как по-твоему, стоит отдать ей на откуп пару-другую банок краски и сотню долларов?

— Не знаю, как должна выглядеть комната молодой девушки, Барт. В этом деле я совсем не спец.

— Тебе прекрасно известно, как выглядят комнаты молодых девушек во всей округе, — возразила Пенни. — Все они одинаковы… хоть у молодой девушки, хоть у пожилой женщины. Натертый пол, старинный аксминстерский ковер, тяжелая колониальная мебель. Спущенные шторы, не пропускающие в комнату солнце. Моя же комната будет совершенно другой. Она будет современной. Я поставлю в ней светлую шведскую мебель, на полу расстелю светло-зеленый ковер… и… — Она перехватила отцовский взгляд. — Ты обещал, — повторила Пенни.

Мистер Бартлетт вздохнул.

— Обещал, — подтвердил он. — Но тебе не кажется, что стоит подождать приезда мисс Диттон? Она прожила несколько лет в Сиднее и знает, что и как нужно сделать. Она может тебе помочь.

— Нет, — заявила Пенни. — Тысячу раз нет. Я хочу, чтобы это была моя комната.

— Ну, хорошо, дорогая, — сдался отец. — Раз уж я дал обещание, то сдержу его.

Итак, Люсиль Диттон прибыла в Бинду!

Пенни с отцом приехали встречать ее на железнодорожную станцию Грин-Вэлли. Женщина оказалась в точности такой, какой они себе ее и представляли. Все одиннадцать километров обратного пути до дома Пенни снова и снова твердила себе, что ошибалась, что ее предвзятое отношение объясняется только желанием оставаться в Бинду единственной хозяйкой.

Мисс Диттон была маленького роста. У нее оказался тихий приятный голос, разве что ему не хватало выразительности. Она была симпатичной, с нежной светлой кожей. Но, как и писала тетя Изабелла, достаточно обыкновенной. Одним словом, женщина приятной наружности, не изнеженное существо, вполне способная работать экономкой.

Мисс Диттон обменялась рукопожатиями с мистером Бартлеттом и Пенни и искусно позволила мистеру Бартлетту играть роль радушного хозяина, встречающего гостью.

По дороге в Бинду она негромко и достаточно корректно расспрашивала Пенни о ней самой, об огороженных пастбищах, через которые они проезжали, о долине Грин-Вэлли и о соседях Бинду.

Пенни рассказывала ей о тех, чьи фермы они проезжали.

— Это земли Беннетов. — Она указала на большой серый дом, стоявший на склоне холма. — Беннеты, Дины и Бартлетты прибыли в долину Грин-Вэлли первыми. Думаю, не нужно объяснять, почему они ее так назвали[2].

— Да, конечно, — тихим невыразительным голосом проговорила мисс Диттон. — Ваша тетя Изабелла предостерегала меня, что в Грин-Вэлли очень красиво. И здесь конечно же много зелени.

Пенни подумала, что слово «предостерегала» в таком контексте звучит очень странно, но продолжала рассказывать дальше:

— Правительство предоставило им земли долины в награду за то, что они обнаружили это место. Во втором поколении они разделили всю землю на три отдельных владения, а уж потом сюда стали прибывать и селиться другие люди. Появился город Грин-Вэлли.

Мисс Диттон улыбнулась и кивнула:

— Но три семейства остались у власти, как и прежде?

Пенни замолчала, не зная, что сказать. Мисс Диттон в форме вопроса высказала то, что являлось очевидным для всех жителей долины. Но ни один член семейств Беннет, Дин или Бартлетт не позволил бы себе вслух это произнести.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.