Адъютант генерала Май-Маевского

Макаров Павел Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Адъютант генерала Май-Маевского (Макаров Павел)

Чтобы изменить документ по умолчанию, отредактируйте файл "blank.fb2" вручную.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ НАЧАЛЬНИКА ОТРЯДА КРАСНЫХ ПАРТИЗАН В КРЫМУ с 14-ю рисунками, 2 схемами и картой ИЗДАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ОТ АВТОРА

Всякого рода перепечатки и заимствования из этой книги (для пьес, сценариев и т. д.) без особого на то разрешения автора воспрещаются.

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

«Диктатура,— говорил Владимир Ильич,— слово большое, жестокое, кровавое слово, выражающее беспощадную борьбу не на жизнь, а на смерть двух классов, двух миров, двух всемирно-исторических эпох». В книге Макарова мы ви­дим борьбу двух классов за диктатуру, мы видим пред­ставителей двух миров, двух эпох в ожесточенной схватке на на жизнь, а на смерть. Лагерь революции и лагерь контр-революции. В том и в другом пришлось побывать автору, в одном — в качестве организатора и агитатора Красной армии (до плена), и затем в качестве начальника отряда красных партизан, в другом — в роли капитана и личного адъютанта командующего добровольческой ар­мией генерала Май-Маевского.

Кто не помнит «триумфального шествия» русской контр­революции от берегов Черного моря до Орла? Революция, казалось, находилась на краю гибели. С юга наступал Деникин, с востока — Колчак, с севера — союзные войска Антанты.

Кто не помнит «героев» этого похода на Москву — генерала Деникина, генерала Май-Маевского, Шкуро, Юзефовича, Врангеля и других? Долго они останутся в па­мяти рабочих и крестьян — виселицами, расстрелами, усти­лавшими «широкую московскую дорогу.

Май-Маевский уже готовится отдыхать в Москве, Дени­кин мечтает о своей «трехлетней диктатуре», Врангель собирается благополучно в Москве разрешать аграрный вопрос под «звон колоколов Ивана Великого».

Не сбылись золотые мечты. Не седые стены Кремля, а седые стены Константинополя увидела «русская Вандея».

Чем же объяснить разгром, поражения контр-революции? Ответ на этот вопрос как нельзя лучше дает книга т. Ма­карова, в простых, но ярких красках рисующая нравы, быт, настроение и чаяния добровольческой армии и ее вождей и их методы разрешения социальных проблем.

Книга Макарова воскрешает в памяти эпоху граждан­ской войны со всей ее беспощадностью и героизмом.

Молодому читателю, не прошедшему через горнило гра­жданской войны, книга дает прекрасный материал для за­калки, для идеологического оформления.

ОТ РЕДАКЦИИ

Основные факты, сообщаемые в книге т. Макарова, проверены Истпартом ОК ВКП (б) Крыма и рядом партий­ных работников, работавших в крымском подполье.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИЗ ОРГАНИЗАТОРА КРАСНОЙ АРМИИ В АДЪЮТАНТЫ БЕЛОГО КОМАНДАРМА

В начале 1918 года я и тов. Цаккер Иван, будучи организаторами и агитаторами Красной армии при Сева­стопольском Областном Революционном штабе, были ко­мандированы в район Евпатории, Перекопа и в Федоровку.

Нашей задачей была организация частей Красной армии на местах и втягивание в ее ряды красногвардейских отрядов.

Прибыв в Евпаторию, мы написали несколько воззваний к рабочим и крестьянам с призывом итти в ряды Красной армии.

Эти воззвания мы отпечатали в одной из типографий го­рода и отправились в уезд.

Во многих деревнях провели митинги и разбросали ле­тучки.

Агитационная, кампания проходила успешно.

Товарищ Цаккер, неплохой аратор, говорил от имени рабочих, о земле, помещиках, о старом режиме, о том, каким будет новый строй, а я повествовал о бесцельности гибели сотен людей тысяч во время империалистической бойни и о гнусных целях капиталистов, затеявших эту войну.

Митинги происходили при большом стечении народа, шумно приветствовавшего нас.

После непродолжительных поездок по району мы прибыли вечером в деревню Пришиб. Подойдя к Ревкому, заметили большую суматоху.

Какие-то люди, торопясь, клали вещи на стоявшие у  Ревкома подводы.

Брань, ругань резко нарушали вечернюю тишину.

В Ревкоме, в первой комнате, озаряемой тусклым светом керосиновой лампы с закопченным стеклом, мы увидели картину полного опустошения.

Вещи были разбросаны в беспорядке, на полу валялись бумажки. Всюду царил хаос. Все это без слов говорило о совершившихся неожиданных событиях.

Пока мы разглядывали пустую комнату, до нас доле­тели слова:

— Товарищи, давайте кончать. Надо торопиться.

Мы вошли в смежную комнату. Там сидело около де­сяти человек за небольшим столом. Лица были угрюмые, напряженные...

При нашем появлении они, точно по команде, все смолкли и устремили пытливый взор на нас.

— Здравствуйте, товарищи, — обратились мы к ним, — мы представители Севастопольского Областного Ревштаба. Что здесь происходит?

Председатель (фамилию его не помню), не поверяя наши мандаты, нервно объяснил нам, что наступают немцы и гайдамаки, нужно спешно эвакуироваться.

Эта неожиданная новость легла на нас тяжелым бре­менем. Перед нами стал вопрос «что делать?».

На отряды Красной гвардии надежды не было. Район, где мы находились, был кулацким. С эвакуацией Ревкома и приближением немцев кулаки могли бы поднять голову. Оставаться было опасно.

Цаккер предложил поехать на подводе в Бердянск, а оттуда на пароходе в Крым.

Я не согласился и, в свою очередь, предложил отпра­виться к Мелитополю, так как немцы еще неизвестно где и нам всегда удастся проскочить в Крым.

Цаккер не согласился, и мы с ним расстались.

Я ехал на подводе. Быстрой рысцой бежала лошаденка, подгоняемая кнутом возчика.

На рассвете я прибыл в Мелитополь.

Что мне бросилось впервые в глаза, это большие толпы обывателей на перекрестках улиц.

Я слез с повозки, расплатился с крестьянином и напра­вился по улице.

Выяснилось, что город эвакуирован, в виду приближе­ния немцев, и ночью был бой в районе Акимовки.

Я никак не мог понять, кто мог драться на станции Акимовке, тогда как станция находилась южнее Мелитополя.

У меня сложилось твердое убеждение, что наши отряды не поладили между собой, в результате чего произошло столкновение. В тот период времени этого можно было ожидать.

С такими мыслями я направился на вокзал, где по улице я был неожиданно захвачен дроздовцами. Помню, меня обступил конный отряд и пехота. Штабс-капитан грозно спросил:

— Кто вы такой?

Колебаться было некогда:

— Штабс-капитан, представленный в капитаны по ру­мынскому фронту.

— Кто командир полка? Какой полк?

Вопросы частили, как из пулемета. Не отставал и я:

— 134 Феодосийский полк. Командир полка Шевердин. Полк стоял по реке Серет.

— Правильно!

Штабс-капитан поверил, рассыпался в любезностях и не­медленно зачислил меня в 3-ю роту. Позже я узнал, что фамилия штабс-капитана Туркул.

В городе Бердянске мне, вновь испеченному «дроздовцу», привелось встретиться с т. Цаккером.

Трудно объяснить удивление т. Цаккера, еще так недавно знавшего меня как товарища по формированию Красной армии, а теперь увидевшего во мне врага — белогвардейца в форме офицера-дроздовца.

Выслушав историю и цель моего превращения в «дроздовца», т. Цаккер заразился той же идеей и высказал мне свое намерение вступить в отряд Дроздовского выдав себя за поручика.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.