Проблема адресации

Байтов Николай Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Николай Байтов

Проблема адресации

1

Моя невеста — честь ей и хвала! — упекла меня на неопределённый срок в некий санаторий с тюремным режимом. Место было славное, — высоко в горах, виды кругом величественные, завораживающие, — однако…

2

«Господи! Какие ещё конверты?» — думал я, выбегая из кельи. Я был в смятении. «Это что, так принято?» — думал я. Но обратить к кому-нибудь свои вопросы — не мог. Я двинулся вверх по ущелью.

3

Вскоре я понял, что ни о каком «безмолвии», «бесстрастии», «успокоении» здесь не шло и речи. То были лишь эмблемы скибов, колода символов, бесконечно тасовавшаяся в их религиозной практике. На самом деле в монастыре я встретился с суетой, не меньшей, чем в миру, только иного рода — и поначалу она забавляла меня, даже смешила. Так что я действительно в первые дни принялся как будто отдыхать: тонны груза испарились с моих плеч, а ядовитый туман мыслей, топтавшихся по бесконечному кругу, начал вытягиваться из головы сквозь какую-то образовавшуюся в ней щёлку. «Я в ловушке? — думал я. — А разве та жизнь не была ловушкой, которую я сам себе сделал? Ну, не сам, — но привык, смирился… Нет, мне казалось, что я борюсь и протестую, но разве я… На что ж я досадую? На то, что скибы заставили меня сломать привычную клетку?» –

Однако, не так просто всё это было…

4

Я двинулся по ущелью вверх. Все маршруты протоптаны в снегу, и обойти многих гуляющих, уединяющихся, медитирующих — невозможно. Кое-кто раскланивался со мной. Мне казалось, что все смотрят насмешливо. Один вроде даже подмигнул. Но не сказать, чтобы я бежал скорей вдаль, стараясь уклониться от встреч. Наоборот, я, наверное, ждал, что кто-нибудь меня остановит и заведёт разговор. Так и случилось наконец, когда мне встретился Марой на лыжах.

— Ага! Здорово! — крикнул он издали и, подкатившись, вдруг оглядел меня пристально с головы до ног. Воткнул палки по сторонам и начал стягивать с правой руки перчатку… но, стянув, почему-то не протянул руку для пожатия, как я ожидал, а сунул в карман куртки, нащупывая там что-то.

— Ну что, дружище, — хмыкнул он, — дать тебе конверт, что ли?

5

Об этом монастыре можно бы много порассказать интересного, и когда-нибудь я так и сделаю, если окажется достаточно времени. А сейчас пока я затеял рассказ ради лишь одной частности — важнейшей для меня, поскольку во времени не уверен. Я чувствую, что очень скоро происходящее… Но это потом. А тогда мне было всего тридцать лет. –

К этому возрасту я узнал около десятка женщин, и все они казались мне одинаково бессовестными: они использовали меня: ловили во мне те минуты, когда под давлением низших позывов мой дух изнемогал и не мог защищаться. Поэтому каждую из этих женщин я начинал ненавидеть — как только в третий, четвёртый, пятый раз видел себя пойманным на одну и ту же примитивную приманку… И вот теперь я приступаю к рассказу о том, как я стал поэтом.

6

— Конверт… — пробормотал я. — Да, если можете… У вас с собой?

— Есть пара… Сейчас…

— А как вы догадались?

— Хо-хо! По запаху, конечно!

— Но как это может быть?

— Ну… Поживёшь с моё… Запах — духовный, разумеется, не физический… Хотя как сказать… Здесь ведь — что? — Воздух чистейший, не куришь. Понятно, что и физическое обоняние обостряется…

Говоря так, Марой запустил руку теперь во внутренний карман, глубоко, и — извлёк конверт.

— На. Заклеивай. Я отвернусь.

Я суетливо проделал со своим листком то, что, по-видимому, было необходимо.

— Дать тебе ручку?

— Зачем?

— Зачем? Ох, молодёжь! всему вас учить! Надпишешь адрес, пойдёшь сейчас быстро и бросишь в ящик.

— Адрес… какой?

Он снова оглядел меня — на этот раз, как мне показалось, что-то неприязненно соображая.

— Ну, тут уж, извини, я не могу тебе помочь. Лишних адресов у меня нет.

7

Марой жил в монастыре уже год. Он был какой-то политический лидер, которого скибы похитили, полагая, что он одержим бесом. Я плохо разбирался в политике и в миру редко смотрел телевизор. У меня и времени на это не хватало. Всё же иногда, помню, его рожа мелькала на экране и производила в самом деле отвратительное впечатление. (Не понимаю, на что, на какие чувства он опирался, — кто были его избиратели?…) Когда я встретил его здесь, мне подумалось, что скибы, пожалуй, бывают правы в своих оценках, определяя, кого надо изолировать и лечить… Потом-то уж я думал, что скибы всегда правы, — с той, однако, маленькой поправкой, что правота их специфическая и… в некотором роде смешная…

Здесь поздоровевший Марой совсем не выглядел монстром, хотя по-прежнему был немного криклив. Ну, и общителен, понятное дело… Я быстро сблизился с ним ещё потому, что, узнав в лицо, мог быть уверен, что он не хавий. Мне успели намекнуть новые приятели, что несколько хавиев несли такое послушание: приняв вид насильственно поселённых, гуляли вместе со всеми и в незначащих разговорах постепенно открывались новичку, делались его наставниками. Это был следующий уровень работы после «привратников»…

8

Теперь Марой, стоя со мною рядом, казалось, раздумывал, оттолкнуться ли резко палками и дальше катить по склону, либо милосердно задержаться на минуту-другую и попробовать что-нибудь мне ответить, если я решусь что-нибудь ещё спросить. Я оценил его дружественную медлительность.

— Так… а здесь вообще… значит, со всеми… это случается?

— А как же! А как ты думал?… Так и случается, как видишь.

— И все отсылают? Это, я понял, норма?

— Но, дорогой мой… Конечно! А куда ж девать?… Или можешь сжечь. Дать тебе спички?

— У вас есть?

— Да. Я курю втихаря. Здесь можно достать подпольно.

Я замялся. Мне представилось, как сейчас я отойду за ёлку, и запалю этот конверт вместе с содержимым… Эх, если б вскрыть и ещё прочитать напоследок! Может что-то запомнилось бы… Или нет… — Кто-то другой должен прочесть. Я ощутил это так ясно, как будто знал всегда, с самого начала…

Марой сочувственно наблюдал мои колебания. Столь сочувственно, что даже смотрел в сторону, словно пытался разглядеть насвистывающую рядом синицу.

— Вообще-то это не моё дело, — произнёс он наконец, — но, дружище, извини… Я слышал, у тебя есть невеста… Почему не ей, а? — Это было бы самое простое…

9

Моя невеста — честь ей и хвала! — принадлежала со всей её роднёй к могу-щественнейшей религиозной общине скибов. А я был агностик, и она считала, что я веду неправильную жизнь… Суть-то проблемы заключалась в другом, как я потом догадался, но… Так или иначе, она уговорила меня поехать с ней в этот монастырь для беседы с опытными старцами, хавиями. А тут вероломно бросила меня, и не успел я опомниться, как оказался заперт и под надзором.

Первый хавий — низший, так называемый «привратник», из тех, кого прикрепляют ко вновь поступившим, — объяснил мне, что я пробуду здесь столько, сколько понадобится для моего духовного оздоровления. «Вы собираетесь вступить в брак, — говорил он почтительно, — а это дело слишком важное, чтобы позволить вам совершить его без надлежащей подготовки. Вы же знаете, что мать вашей невесты (ваша будущая тёща), матрона Фелга — одна из самых знатных и уважаемых благотворительниц общины. Поэтому вы должны понять…» — Я ничего понимать не желал, а только ругался скверными словами, даже богохульствовал, — однако вскоре увидел, что это не поможет: хавий оставался невозмутим и снисходителен. Терпеть оскорбления входило в его привычные обязанности. Нимало не ужаснуло его и моё заявление о том, что я порываю с невестой. «Помилуйте, — отозвался он, — никто вас женить насильно не собирается. Вы свободны в своих решениях. Только позвольте заметить, что эта свобода иллюзорна, ибо на самом деле ваши решения зависят как от внешних обстоятельств, так и от внутренних ваших, так сказать, настроений. И вот именно затем, чтобы научить вас подлинной свободе, мы и задерживаем вас здесь принудительно. Можете, если хотите, считать это парадоксом. Только этот парадокс стар, как мир… ну, не мир, — как человеческая культура, во всяком случае».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.