Годы в седле

Куц Иван Федорович

Серия: Военные мемуары [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Годы в седле (Куц Иван)

Держитесь, атаманы!

1

Ивахненко, дядька лет сорока, причмокивая толстыми губами, долго вертел в руках полученную от меня бумажку. Привыкший без лишних слов выполнять приказы начальства, заведующий хозяйством самаркандского гарнизона на этот раз не знал, как быть.

«Вам надлежит, — перечитывал вслух бывший унтер, — к трем часам дня двадцать четвертого декабря сего года подготовить для отправки с отрядом Красной гвардии, убывающим в район боевых действий, четыре лучших пароконных повозки с опытными повозочными, а также одного кузнеца и одного слесаря-оружейника. Повозочных и мастеровых желательно назначить из числа выразивших желание поехать добровольно...»

И, уже не глядя в листок, Ивахненко закончил:

— Военный комендант города Самарканда Пендо.

Я не понимал, что же тут смутило старого служаку. Кажется, все сказано ясно: срочно нужны добрые лошади, исправные телеги да шесть обозников.

— А ты вникни, — поднял кверху указательный палец Ивахненко. — Вишь как пишет: «Желательно назначить из числа выразивших желание». Будто не знает, что повозочные и мастеровые у меня военнопленные.

— Ну и что? Революция ж освободила их!

— То-то и оно! Какой же дурак теперь сам на фронт попросится? Как ни верти, а в тылу спокойнее.

Повздыхав над листком, Ивахненко вышел из глинобитной мазанки, именовавшейся канцелярией, поднял железный шкворень и трижды стукнул им о подвешенный у входа вагонный буфер. По этому сигналу из кузницы, оружейной мастерской, конюшен на середину двора высыпали работавшие там люди. Завхоз построил свою разношерстную команду и зачитал полученный приказ.

— Вопросы есть? Нету? Ну так вот: кто хочет подсобить Красной гвардии — до обеда сообщить мне. А сейчас р-раз-зай-дись!

Ивахненко не был уверен, что добровольцы найдутся. Но его опасения не оправдались. Не успели мы вернуться в канцелярию, как туда пришли слесарь-оружейник Танкушич, кузнец Сабо и повозочный Габриш. А чуть попозже еще трое: повозочные Надь, Немеш и Ролич. Судя по тому, что Ивахненко не опешил их записывать и ждал, когда подойдет еще кто-нибудь, я сообразил, что люди это хорошие и завхоз не хотел бы их лишиться.

Но мадьяры, видимо, договорились между собой, кому из них ехать. Поэтому-то и явилось ровно столько, сколько нужно. Ивахненко оставалось только оформить им документы, снабдить всем необходимым для дальней дороги. В приказе коменданта ничего не говорилось об оружии. Но бывалый солдат знал: на войне оно полагалось и обозникам. Венгры получили кавалерийские карабины.

После обеда они собрались возле халупы, в которой располагался завхоз. Их было пятеро. Отсутствовал Танкушич. Он что-то доделывал в мастерской. Повозочный Габриш, рослый красивый брюнет, вызвался сбегать за ним. Я вспомнил, что надо бы прихватить в отряд кое-какой слесарный инструмент, и последовал за Габришем.

Танкушич стоял у окна, проверяя лекалом канал ружейного ствола. Роста был он среднего, худощав, строен. Под прямым тонким носом чернели небольшие усики. Волевое смуглое лицо казалось высеченным из камня. Но вот оружейник обернулся, и карие глаза его ожили, весело заблестели, губы расплылись в улыбке.

Габриш что-то тихо сказал ему по-венгерски. Танкушич согласно кивнул и обратился к начальнику мастерской:

— То приятель мой, — показал он на Габриша, — назначен в отряд. Просит саблю.

— Пусть берет. Только к чему она ему на повозке?

— Я есть мадьярский гусар, — вступил в разговор Габриш. — Без сабли не можно в бой.

Открыли небольшую кладовушку. В углу на брезенте лежала груда трофейного оружия. Габриш долго ковырялся в куче, наконец выбрал увесистую венгерскую шашку. Повертел ею над головой, рубанул по воздуху. Начальник мастерской, из старых фельдфебелей, одобрительно хмыкнул:

— Здоров, чертило! Бери, гусар... В самый раз она тебе.

Габриш, довольный, поспешил в казарму. Оказывается, он уже и портупею припас. Быстро пристегнул к ней клинок, собрал нехитрые пожитки. Постоял перед скрипкой, потом бережно завернул ее в полотенце и сунул в мешок.

Ровно в три, напутствуемый добрыми пожеланиями, наш маленький обоз выкатил за ворота. Заехали на артсклад, погрузили в подводы «цинки» — металлические ящики с патронами. Затем добавили к ним несколько мешков с продовольствием и фуражом.

До станции добрались только к вечеру.

Надо было видеть Габриша, когда он подъехал к платформе! Красная пирожком гусарская шапочка лихо сидела на затылке. Из-под нее выбивались густые черные волосы. Буйные пряди почти скрывали тонкий бледно-розовый шрам, идущий от середины лба через бровь к правой скуле, — память о стычке с казаками в разведке под Бродами в шестнадцатом году. Шрам не портил лица, напротив, придавал ему воинственность. Усы — не очень длинные, холеные, цвета вороньего крыла. Нос — крупный, похожий на перевернутый стручок перца. Широкие плечи туго обтягивала новая защитная гимнастерка русского покроя. За плечами, наискось, карабин. Меж коленей зажата сабля. Медная гарда ее рукоятки ослепительно сверкала в лучах заходящего солнца. Красные кавалерийские брюки «чикчиры» заправлены в черные сапоги с короткими голенищами.

— Никак, воевать собрался? — встретил удалого возницу молоденький красногвардеец Ваня Плеханов, курносый блондин, весь усыпанный веснушками. Не будь у него в руках винтовки, Плеханова можно было бы смело принять за подростка, облачившегося в отцовскую одежку. Все — и черная кожаная куртка, и такие же брюки, и сапоги, и даже фуражка — явно не соответствовало комплекции.

Смерив собеседника ироническим взглядом, Габриш не без гордости ответил:

— Я есть трудовой мадьяр. На бой вместе ехать будем, — и остановил повозку подле группы красногвардейцев.

— Вот это правильно! — поддержал венгра старый деповский рабочий Разумов. — Раз трудовой, значит, наш. Слезай, сынок, со своей коляски, познакомимся.

Габриш привязал вожжи к сиденью, легко спрыгнул на каменистый настил, поздоровался:

— Сервус!

Ему ответили. Старик достал кисет, предложил:

— Попробуй-ка нашего самосаду.

Габриш извлек из кармана огромную трубку с коротким чубуком, всыпал в нее щепоть махорки. Разумов поднес тлеющий фитиль зажигалки.

После первой же глубокой затяжки Габриш поперхнулся. Это вызвало смех среди молодых бойцов.

— Чего ржете? — набросился на них Разумов. — Иш зубы оскалили, будто самим не приходилось слезу пущать. Ить такой крепости курева, почитай, ни у кого нету.

Габриш скоро освоился с разумовским злым табаком. Делая короткие затяжки, он только крякал.

Встретившись взглядом с Танкушичем, который все еще сидел на клади в повозке, Разумов жестом пригласил и его в общую компанию. Тот вмиг спрыгнул и представился по-военному:

— Танкушич, слесарь-оружейник.

— Выходит, тоже свой брат-рабочий, — оживился старик. — А ну-ка кличьте сюда остальных. Со всеми разом и познакомимся.

Чувствуя к себе доброжелательное отношение, венгры охотно откликнулись на зов. Красногвардейцы наперебой протягивали кисеты, зажигалки. При помощи немногих слов и жестов завязалась общая беседа. Кто-то затянул песню. Габриш достал скрипку, заиграл русскую. Молодежь пустилась в пляс. А потом, когда из-под смычка полились звуки чардаша, в центр круга вышли парами Танкушич и Сабо, Надь и Ролич. Положив друг другу на плечи руки, они закружились в задорном танце. Оставшийся без партнера Немеш подскочил к Плеханову. Тот принял приглашение. Но станцевать ему не пришлось: прозвучал сигнал на посадку.

О чем пела труба, понимали еще не все. Вдоль состава пошел помощник командира отряда Иван Пильщиков. У каждого вагона кричал:

— Приступить к погрузке!..

Грузились недолго. Только у артиллеристов случилась заминка. Они никак не могли завести в вагон норовистого коня. Темно-гнедой тяжеловес не слушался.

Алфавит

Похожие книги

Военные мемуары

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.