Пока не поздно

Мортинсен Кей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пока не поздно (Мортинсен Кей)

1

Ванную комнату окутывали клубы пара. Энтони привычно попробовал воду локтем — температура в самый раз. Так… пеленки с подгузниками на месте, полотенце вот оно, фланелевое, чистое, висит на крючке… Баночка с детской присыпкой и тюбик с кремом… Вроде ничего не забыл.

Но в самый разгар священнодействия в дверь требовательно позвонили. И еще раз. И еще.

Привычно прижимая к себе Бекки, Энтони наконец-то отодвинул дверной засов. Мокрые руки все в мыле — попробуй справься!

И почему это, как только настает время купать малышку, в дом непременно заявляются гости? Это — одна из тайн мироздания, ответа на нее не найти никому и никогда!

При виде благодушной, румяной физиономии почтальона Энтони мрачно хмыкнул. Жизнь в провинции имеет свои недостатки. Люди запросто заходят поболтать, поделиться последними новостями. А от всяких там сплетников, любителей совать нос в чужие дела и подавно проходу нет — так и шныряют вокруг, пытаясь выяснить, какого черта он делает в доме Николаса Фоссетта.

Почтальон смущенно отпрянул. Энтони нехотя изобразил подобие улыбки.

— Доброе утро, — проворчал он, но даже эти безобидные слова прозвучали скрытой угрозой — вот ведь незадача!

— С уведомлением о вручении, — сообщил почтальон, опасливо протягивая конверт.

— Спасибо, — кивнул Энтони, призывая на помощь всю свою учтивость.

Свободной рукой он расписался в квитанции и скользнул взглядом по конверту. Для Николаса. Энтони бросил письмо на столик в прихожей, где уже накопилась целая гора почты, дожидающейся возвращения хозяина дома из больницы.

— Э-э-э… как поживает малышка? — робко осведомился почтальон.

Вздохнув про себя, Энтони в который раз подумал о том, что любопытство, как выясняется, сильнее страха.

— Все в норме.

— Ей, небось, уже пять недель исполнилось? Обожаю маленьких. Можно глянуть?

Отказать в столь невинной просьбе было бы непростительной грубостью. Примирившись с мыслью, что в течение ближайших нескольких месяцев толпы чужаков будут под тем или иным предлогом являться поглазеть на младенца, Энтони осторожно отвернул край полотенца. Темные глазенки с интересом уставились на мир. Взгляд Энтони смягчился.

— Вылитый отец, — заметил почтальон, причмокивая и пощелкивая языком.

— В самом деле?

Как курносый комочек может походить на взрослого, у Энтони в голове не укладывалось.

Но по иронии судьбы всяк и каждый авторитетно утверждал, что новорожденная Бекки — ну просто копия Ника!

На Энтони вновь накатило чувство вины, пересиливая жестокую обиду. Как это больно, вот так разрываться надвое… Он печально смотрел на ребенка, презирая себя, изнывая от тревоги и страха.

— Мы все ужасно огорчились, когда узнали, что мистера Фоссетта опять госпитализировали. Как он себя чувствует? — с искренним сочувствием расспрашивал почтальон.

— Плохо.

— Досада какая! Не повезло бедняге. Как прошлым летом он сюда переехал, так и пошло-поехало, одна беда за другой. — Почтальон дружески потрепал собеседника по руке. — Как великодушно с вашей стороны взять на себя все заботы о бедной миссис Фоссетт! Похороны по первому разряду, что и говорить! А что за речь на панихиде! Я аж прослезился.

Энтони поморщился, но поправлять почтальона не стал. Корал не была замужем за Николасом. Собственно, это ее и погубило, причем в буквальном смысле слова.

Наверное, почтальон и впрямь искренне хотел его ободрить и утешить. Но Энтони не желал, ни за что не желал вспоминать тот ужасный день, когда под проливным дождем гроб с телом Корал медленно опускали в землю…

А потом эти кошмарные соболезнования… Близкие подруги Корал знали его тайну: до того как ветреная красавица переметнулась к Николасу, у нее был бурный роман с Энтони. Все эти дамочки, съехавшиеся на похороны, с жадным любопытством пялились на него, подмечая запавшие глаза, побледневшее, осунувшееся лицо, дрожащие руки… И перешептывались, перешептывались…

Энтони отлично знал, о чем они судачат. «Неужто он так и не сумел разлюбить ее? Бедный парень вне себя от горя… Ах, как романтично!»

В сердце его словно поворачивали тупой нож. Что он за лицемер, что за обманщик и лгун! Боже, как мучительно вспоминать…

— Спасибо, — буркнул Энтони.

Почтальон не замедлил воспользоваться достигнутым успехом.

— И за ребенком вы ходите, точно отец родной… Редкий мужчина взвалил бы на себя этакую обузу. Вы, верно, мистеру Фоссетту близкий родственник?

— Не то чтобы близкий. Извините, но у меня ванна остывает, — угрюмо проговорил Энтони, поворачиваясь к двери и демонстративно ее распахивая.

Поняв недвусмысленный намек, почтальон поспешил откланяться. А Энтони, стиснув зубы, вернулся в ванную к прерванному ритуалу купания. Усилием воли он выбросил из головы все, кроме насущных потребностей беззащитной малышки. Нечего отвлекаться, того и гляди ребенка уронишь!..

Запеленав Бекки, Энтони отнес ее в гостиную и, усевшись перед камином, приступил к кормлению. Малышка жадно припала к бутылочке. Энтони завороженно наблюдал. Морщины озабоченности, прочертившие его лоб, разгладились сами собою, губы непроизвольно растянулись в улыбке. Вот — его компенсация, радость, с лихвой искупающая все горести и печали.

На взгляд Энтони, младенец был чудом совершенства. Золотистые кудряшки, безупречная кожа, длинные черные ресницы… Энтони осторожно погладил крохотную ручонку — что за миниатюрные ноготочки! Бекки по-хозяйски вцепилась ему в палец, и сердце Энтони сладко заныло.

Бекки, его дочь… Как же хочется открыто объявить об этом всему миру!

Мей в последний раз окинула взглядом сверкающую чистотой квартирку, с довольным видом одернула облегающую мини-юбку и пошла открыть дверь.

— Привет, Барделл! Заходи, — бодро поздоровалась она.

На улице мела метель. Вместе с Барделлом в дверь ворвался холодный зимний ветер, швырнув на натертый паркет пригоршню снега. Зимы в Квебеке суровые, а в этом году морозы ударили на пару недель раньше, чем обычно.

— Надо бы убрать, пока лужа не расползлась, — сказал Барделл, недовольно хмурясь. — Да не мешкай! Неси скорей тряпку…

Нет уж, хватит ей надрываться на домашней работе!

— Перебьешься, — промурлыкала молодая женщина, ну ни дать, ни взять кошка, дорвавшаяся до молока!

Мей мстительно ждала реакции на свою выходку, и ожидания ее не обманули. Потрясенный неожиданным протестом, Барделл окинул ее взглядом с головы до ног, а потом еще раз, подмечая каждую пикантную подробность — от красных сапожек с голенищами до бедра и на высоких каблуках до изящно уложенных волос.

— Ух ты! Сногсшибательно! — изумленно воскликнул он.

Мей улыбнулась краем губ.

— То ли еще будет! — пообещала она. — Не поможешь? — Она протянула ему теплый, с меховой подстежкой плащ.

— Конечно, не вопрос! А мы… э-э-э… куда-то собрались? — Поведение молодой женщины явно ставило его в тупик.

— Не мы, а я… — пропела она.

Наслаждаясь произведенным эффектом, Мей неспешно продела руки в рукава, поправила пушистый меховой воротник. И непринужденно объявила:

— Я ухожу. Насовсем. Вот ключи. Квартира в полном твоем распоряжении, так что пол вытирай сам.

Челюсть Барделла беспомощно отвисла. Словно впервые Мей заметила, что зубы у него неровные, а губы толстые и влажные. Ее передернуло. Вот уж воистину права пословица, гласящая, что любовь слепа!

— Но ты ведь от меня без ума! — запротестовал Барделл. — И… я люблю тебя!

— Нет, — поправила она презрительно. Эти низкие, с нарочитой хрипотцой интонации сейчас оставили Мей совершенно равнодушной. Отныне этот человек больше не имеет над нею власти! Она залихватски сдвинула набок модную фетровую шляпку, заправила за ухо непослушный золотистый локон. — Ты любишь себя, и только себя, — сообщила молодая женщина, наслаждаясь собственной невозмутимостью. — С тех самых пор как я попала к тебе в офис — считай, что прямо со школьной скамьи, — ты из кожи вон лез, чтобы «вылепить» из меня свой идеал: нечто среднее между домашней прислугой, неутомимой карьеристкой и тигрицей в постели! Хватит мне пить антидепрессанты по тому поводу, что я, видите ли, не оправдываю твоих ожиданий. Мне осточертело придумывать для тебя рекламу, надраивая сковородку в купальнике-бикини!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.