Последний

Колесник Андрей Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последний (Колесник Андрей)

Пролог

Тёплым осенним вечерком, в самом преддверии праздничной недели, когда грифоны начинали вить гнезда, а мантикоры углублялись в пещеры, дабы предаться брачным играм на южной дороге к Альсидару было как всегда оживлённо.

Оторванные от цивилизованных высот провинциалы спешили за выходные поскорее продать свои товары и купить в городских магазинах подарки, чтобы успеть вернуться домой к началу Первого Дня[1]. Тачек, бричек, тележек, возков, обозов было так много, что это зрелище сражало сердца впервые взятых с родителями 'в город' мальчишек наповал. По дороге на Альсидар двигалось столько людей, что их можно было бы принять за армию! Все от мала до велика спешили к городу! От деревенского пьяницы в стоптанных калошах, до предместного земледельца на заделанном под карету возу со своей шумной женой и многочисленными иждивенцами! Отдельной большой категорией были стайки развесёлых девиц, выехавших, вроде как помочь, а на деле — рассчитывающих полюбоваться на городские чудеса и купить себе красивые бусы, серёжки или колечко.

На продажу тащилось что угодно — от бурой свёклы и рыжеватых мандаринов, до крупного скота и рукоделья вроде собственноручно вязаной кофты. По особому для всей честной Оси случаю ворота храмового города оставались открытыми круглые сутки. Очереди казались бесконечными. Особенно те, что продвигались с Полудня. Этому способствовала не только заселённость южных предместий, но и находящийся несколько южнее города вход в Преисподнюю. Там сейчас было поистине жарко — люди спешили домой или в гости к давно не виданным родственникам, пользуясь быстротой которую предоставляла Бездна.

Альсидар всех встречал одинаково радостно — аляповато-яркими вывесками на стенах, приглашающими на увеселительные представления. В самые полезные магазины с 'самыми низкими ценами'. Нарядными штандартами, побеленными, покрашенными домами и праздничными венками на балконах и окнах.

И Храмом. Храм, к которому вели, в конечном счете, все дороги Альсидара, был главной местной достопримечательностью. Гигантских размеров прямоугольный колосс издали похожий своим видом на огранённый кристалл, в преддверии праздничной недели начинал по ночам мерцать таинственным золотисто-малиновым светом, приводя и детей и взрослых в дикий восторг. Лишая работу фонарщиков всяческого смысла, ведь дивное сияние плыло над всем городом, избегая лишь самым мелких проулков. Храм не имел конкретного названия и не был посвящён кому-то из Богов, но считался главной святыней Оси. Символом послушания смертных мудрости Владык.

Некоторые ортодоксы даже предполагали, что Храм на самом деле держит на себе весь мир, и не будь его, Ось перестала бы существовать. Эдакий мировой гвоздь. Официальная религия высказываться по этому поводу не торопилась. Ровно, как и опровергать такую точку зрения, считая суеверные слухи очень полезными.

В любом случае на эти праздники обитатели Оси со всех её уголков приезжали в Альсидар именно ради сияния Храма. Их социальное положение, возраст и пол не играл при этом совершенно никакой роли. Богатые и бедные… хотя преимущественно все же бедные. Сияние дарило здоровье, долголетие и счастье. По крайней мере те, у кого ничего из перечисленного не было, в это искренне верили.

Отличительной чертой религиозных паломников было то, что почти все они одевали грубоватые бежево-серые плащи, по фасону напоминающие одежды священнослужителей. Только без каких-либо отличительных знаков и символов. Гвардейцы, стоя на воротах, только устало прикрывали глаза, едва завидев очередную группу молельщиков и пропускали их без лишних вопросов. Потому и не заметили, как в Альсидар пришёл тот с кого начнётся наша история.

Он прошёл Полуденные врата уже на закате, когда подступы к городу освещали специально разведённые костры, и ступив на священные земли города некоторое время просто брёл, без видимой цели, среди сотен таких же. Сливался с рабочими, селянами, паломниками и праздными путешественниками. Проявляя удивление там где нужно было удивляться и восторгаясь там где следовало. Только оставаясь при этом почему-то самим собой. Теряясь среди прочих, но, не теряя своей независимости.

Свечение Храма встречало возле самых ворот, подкрашивая валящий из каминных и печных труб дым, создавая непередаваемую красочную атмосферу рождающегося чуда. Люди вокруг охали, ахали и поражённо цокали языками, тыкали пальцами рассматривая многочисленные диковинки, а также товары на лотках особенно хитрых уличных торговцев, специально задерживающихся до позднего вечера, чтобы подороже всучить какому-нибудь простофиле кажущийся таким красивым хлам. Со всех сторон на гостей наседали всевозможные менялы и сомнительного вида покупатели, предлагающие свои услуги.

— Меняю этот браслет на двух твоих коз! — толковал солидного вида толстяк в собачьей шапке озадаченно чешущему затылок пахарю. В его руке поблёскивал дешёвыми стекляшками крашенный под золото браслет: — Ты не думай, ты бери скорее! Это ж самые что ни на есть натуральные убларские рубины.

— А што так дёшево? — подозрительно потрогал 'рубины' мужик.

— Ха! Тоже мне умник нашёлся! — не растерялся собачья шапка. — Если б моей жинке кожух к зиме не был нужен, думаешь, я бы продавал?

Мотыжник готов был клюнуть. Спекулянты, ростовщики, воры и мошенники на этих выходных так же спешили работать — все они, будучи в глубине души людьми богобоязненными старались сбыть все полученное нечестным путём в чистое серебро до начала праздников. Даже без учёта комиссионных и налогов.

Впрочем, встречались и более любопытные случаи. Вроде… вроде во-он того малого, что безропотно пошёл следом за подозрительными дядьками 'перекинуться в картишки'. Мошенники рассказывали весёлые истории и показывали своё расположение к сельскому бирюку, про себя уже наверняка считая доход от нарядной одёжки того. И не замечая весёлых бесенят спрятавшихся глубоко в глазах 'дурачка', ровно, как и его рук с длинными поразительно тонкими (и наверняка ловкими) пальцами, для порядка измазанных землёй.

— Лучшие игрушки! Подходите, выбирайте! Лучшие игрушки! — призывно кричал торговец, сидя на невысоком чурбаке в окружении белой стружки и разложив перед собой сплетённых из соломы и ярко раскрашенных куколок.

— Бусы, ожерелья, кольца, мониста… — монотонно бубнил другой, воровато озираясь по сторонам.

— Магический свет для ваших светильников! Самый дешёвый, на основе натуральной магической энергии Гемона Небесного!

Кажущаяся при входе в город спаянной и дружной очередь постепенно рассеивалась, находя своё место в калейдоскопе весёлого обмана. Кто-то зазевался, глядя на движения красных накидок и полупрозрачных шалей черноволосых танцовщиц, извивающихся под звуки флейты в приоткрытом шатре. Кому-то тут же понадобилось в трактир, а кто-то замечтался, рассматривая всевозможные выставленные на продажу поделки, вроде тех же источающих зелёный и синий свет камней, которыми украшали двери богатые лавки и мастерские.

Главная улица все не кончалась и не кончалась, ведя вперёд, под горку к по-прежнему далёкому Храму, возвышающемуся и словно бы поддерживаемому с четырёх сторон тянущимися к нему каменными ступеньками. Тут надо заметить, что весь замысел зодчих, возводивших город в незапамятные времена, раскрывался издали. На расстоянии Альсидар выглядел как пирамида, с четырьмя ступенями, роль которых играли разделяющие районы крепостные стены с бойницами и башнями, а Храм, казался тупым наконечником пирамиды. Подлинной драгоценностью.

Городовые, встречаясь почти на каждом углу, громогласно покрикивали:

— Проходи! Не задерживайся! Проходи! — размахивая руками и чуть не силой подталкивающие деревенщину идти скорее, освобождая проход.

В предпраздничное время все ворота Альсидара делящие город на районы от нижнего к высшему были открыты, и формально любой мог пешком дойти до самого Храма. Другой вопрос состоял в том, что не каждого бы пустила охрана, которой появлялось все больше, чем дальше проходили гости.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.