Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия

Куликов Николай И.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия (Куликов Николай)

Николай Куликов

Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия

Часть 1 Атомная бомба для Гитлера

Глава 1 «Волшебный стрелок»: секретная операция Скорцени

16 февраля 1945 года, Западная Белоруссия

За толстыми стеклами кабины самолета стояла глубокая ночь: лица пилотов освещал лишь слабый свет луны да зеленоватый отблеск фосфоресцирующих циферблатов многочисленных приборов.

– Через десять минут расчетное время подлета к старой литовской границе! – повысив голос, доложил сквозь мерный шум работающих двигателей сидящий в глубине кабины штурман.

– Начинай снижение! – отдал команду второму пилоту командир. – Пойду предупрежу наших «пассажиров».

Слегка накренившись на нос, четырехмоторный «Арадо-332» вошел в толстый слой рваных снеговых облаков. В кабине стало еще темнее. Поднявшись с командирского кресла, майор Герц одернул кожаную меховую куртку и, немного наклонившись – он был достаточно высок для тесноватой пилотской кабины, – прошел к задней дверце, ведущей в грузовой отсек. Там, посередине просторного помещения объемом с товарный вагон, был закреплен на специальных расчалках советский мотоцикл М-72 с коляской. Скудный электрический свет, падающий с матового плафона на потолке, освещал две длинные откидные скамьи по бортам фюзеляжа: на каждой сидели по два человека. Весь центральный проход вокруг мотоцикла был завален большими брезентовыми тюками и заставлен ящиками с грузом.

Увидев вошедшего командира экипажа, сидящие на скамьях невольно подобрались, освобождаясь от охватившей их ночной полудремы. Все они были опытными немецкими диверсантами и без слов поняли: скоро посадка. Один из них встал и подошел к летчику.

– Скажите своим, чтобы приготовились! Через двадцать минут «сядем»! – почти прокричал ему Герц.

Шум от авиационных двигателей в грузовом отсеке был намного сильнее, чем в кабине самолета. Помимо куртки на майоре были кожаные меховые штаны, утепленный шлем и меховые унты – на борту «Арадо» температура держалась не выше трех-четырех градусов. Из-под распахнутого ворота кожанки виднелся Рыцарский Крест: сорокадвухлетний майор люфтваффе был опытным воздушным асом, а этот ночной полет в дальний советский тыл в его боевой биографии был далеко не первым…

– С посадкой не спешите! Предварительно пройдитесь над поляной на бреющем! – заметил собеседник, наклонившись к майору.

Как и командир экипажа, это был высокий и плотный мужчина. На вид двадцати семи-двадцати восьми лет. В отличие от узколицего майора, у него было чуть полноватое открытое приятное лицо славянского типа, с немного широковатыми скулами; из-под советской армейской шапки-ушанки со звездочкой выбивались на лоб русые чуть вьющиеся волосы. На нем ладно сидел белого цвета потертый полушубок с погонами капитана Красной армии, подпоясанный коричневым хромовым офицерским ремнем с портупеей и кобурой. На ногах блестели начищенные до блеска яловые сапоги. В зимнюю советскую форму были обмундированы и остальные «пассажиры»: у одного тускло отсвечивали полевые майорские погоны, у двух других – старшего лейтенанта и сержанта. Все были в белых полушубках и светло-серых шапках-ушанках.

Герц вернулся в кабину и занял свое кресло рядом со вторым пилотом.

– Беру управление на себя! – сообщил он напарнику, сосредоточенно вглядываясь в ночную темноту за бортом самолета.

Теперь экипажу предстоял самый ответственный момент полета: найти внизу среди огромного лесного массива нужную поляну с сигнальными кострами и совершить на нее посадку. Учитывая, что садиться предстояло в глубоком советском тылу – за пятьсот километров от линии фронта, – задачка была не из легких. Мало того что приземление в ночном лесу на плохо подготовленную площадку чревато серьезными поломками и даже катастрофой – еще не известно, кто их там ждет…

– Через две-три минуты достигнем расчетной точки! – громко сообщил штурман. – Наши координаты…

Пока он перечислял градусы, минуты и секунды, командир тревожно размышлял: «Проклятая работенка! На фронтовом бомбардировщике было проще. Каждый раз, отправляясь к русским в тыл, поневоле прощаешься с жизнью. К такому не привыкнешь!..»

– Прямо по курсу вижу внизу светящиеся точки! – возбужденно крикнул второй пилот.

Как и штурман, он был лет на пятнадцать моложе командира. Приглядевшись, теперь и Герц увидел вдалеке крохотные огоньки сигнальных костров: они располагались в две длинные цепочки, образующие широкий коридор – по четыре с каждой стороны. Таким образом была обозначена та самая посадочная полоса, на которую предстояло приземлиться.

– Внимание! – скомандовал экипажу по внутренней связи командир. – Захожу на цель! Первый заход на бреющем: следить за опознавательными сигналами с земли!

Команда относилась и к двум стрелкам-пулеметчикам, которые располагались в прозрачных полусферах – одна над кабиной, другая – в хвостовой части самолета.

Когда «Арадо» на малой высоте, едва не касаясь верхушек вековых елей, пролетел над вытянутой с севера на юг полукилометровой лесной поляной, на ней вспыхнули еще два костра – в начале и конце светящейся дорожки. Это были специальные сигналы для немецких летчиков: можно садиться, на земле «свои». Со второго захода самолет пошел на посадку, подпрыгивая на ухабах и неровностях почвы, пробежал по расчищенной от снега полосе около четырехсот метров, постепенно замедляя ход. Двенадцать пар широких катков-гусениц на каучуковом покрытии позволяли «Арадо-332» успешно приземляться даже на таких малопригодных для обычных самолетов площадках с укороченной длиной пробега. Этот четырехмоторный моноплан с дальностью полета свыше четырех тысяч километров был сконструирован и построен по заказу Главного управления имперской безопасности (РСХА) специально для диверсионных и разведывательных полетов в дальний тыл противника.

Не заглушая работающих двигателей, самолет практически на месте развернулся на краю поляны на 180 градусов и остановился, готовый к немедленному взлету. Винты продолжали вращаться, дула бортовых пулеметов настороженно уткнулись в темнеющий со всех сторон глухой и враждебный февральский лес. Майор Герц, откинувшись в кресле, взглянул на фосфоресцирующие стрелки авиационных часов на приборной доске: два ночи ровно. Пока все шло строго по графику, но расслабляться было рано. Удачная посадка – это только полдела.

– Отлично, майор! – произнес за спиной летчика вошедший в кабину человек. – Ювелирная посадка! Вы свою работу пока сделали!

Это был тот самый «капитан», с которым Герц разговаривал в грузовом отсеке незадолго до приземления. На аэродроме под Кенигсбергом, откуда они вылетели полтора часа назад, командиру экипажа представили его как старшего четверки диверсантов, при этом сообщили только агентурную кличку – Феликс.

– Теперь наша очередь действовать, – задумчиво добавил Феликс, внимательно осматриваясь по сторонам: из кабины летчиков был хороший обзор.

В лунном свете отчетливо просматривалось белое пространство снежного поля, а дальше – темная стена деревьев, на которых отражались отблески все еще горевших костров. Поначалу не было видно ни души: очевидно те, кто ждал самолет, настороженно приглядываются к нему из чащи леса. Но это длилось недолго; примерно через полминуты из-за деревьев по левому борту «Арадо» показалось несколько темных фигур. Идущий впереди зажег яркий керосиновый фонарь, которым помахал над головой в определенной последовательности: три раза в правую сторону и дважды – влево. При этом встречающие остановились недалеко от опушки, не доходя до самолета метров сорок, – осторожничали. Во время подобных рандеву такое поведение вполне оправданно: «подстава» могла быть как с одной, так и с другой стороны…

Командир экипажа вопросительно посмотрел на Феликса, тот удовлетворенно кивнул:

– Пока все нормально! Световой пароль они подали верно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.