Главбухша

Романов Владислав

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Главбухша (Романов Владислав)

Она красива и пользуется успехом у мужчин. Она честолюбива и обладает сильным характером прирожденного лидера. Она — главный бухгалтер преуспевающей фирмы. Она придумала безотказно работающую схему ухода от налогов, но некто, следящий за ее жизнью издалека, наводит на нее налоговую полицию. Единственно возможный путь к спасению — пойти на сделку с совестью, предать свои чувства и поступиться достоинством. Какой выбор сделает героиня?

                                                             ПРОЛОГ

— Кассу рвет, двести пятьдесят тысяч не хватает, — ни к кому не адресуясь, объявила Марта, схватила свои "R-1 " и жадно засмолила, пытаясь в уме отыскать, где же она могла ошибиться. Она знала, что найдет эти деньги, никуда они не денутся, и больше злилась на черта. Так бывает, сунешь кошелек в карман старого халата, а потом ищешь три дня, всю квартиру вверх дном перевернешь. А кто виноват? Рогатый.

Она любила эти два старых словечка: «рвет кассу», которые повторяла еще ее мать, работавшая когда-то кассиром в небольшом продовольственном магазинчике. Марта же пошла дальше, выросла до главного бухгалтера целой сети магазинчиков, именуемых акционерным обществом «Автозапчасти»; у каждого имелся свой счет в банке, свой юридический адрес, и по каждому ежеквартально сдавай баланс. Раньше все тащила она, горбатилась, как верблюд, и первые полумесяца нового квартала к ней не подходи, пока баланс не сдаст — она не человек. Сейчас в каждом магазине по собственной бухгалтерице и по два кассира, а в свой, головной, где сидит гендиректор, он

же хозяин — Станислав Эдуардович, Марта взяла еще помощницу, Юлечку, внучатую племянницу бывшего второго мужа, с которым уже много лет как рассталась.

И всех остальных сотрудников сама набирала, все ей подчиняются, Марта Земская диктует политику.

Ее теперешний, третий муж торчит в своей комнате, телевизор орет, а Виталий якобы сочиняет цирковые репризы. Как можно что-то обдумывать, когда тебе вопят в ухо: «Сникерсни!»? Она познакомилась с ним лет семь назад, он руководил приличной книгоиздательской фирмой, а ее сосватали к нему главбухшей. Служебный роман.

До этого она работала плановиком в одном НИИ, откуда бы никогда не ушла: столь дружная подобралась компания. Перед праздниками собирались, отмечали, выпив по два-три глотка шампанского, да закусив на скорую руку, начинали петь песни  и драли глотки часа по четыре кряду. И что-то свершалось в душе странное, почти мистическое, Марта точно оживала и летала как на крыльях. После этого и домашние торжества с нелюбимым вторым муженьком не казались столь скучны. Но началось повальное сокращение, НИИ рассыпался на глазах. Подружка пристроила ее в ИЧП — индивидуальное частное предприятие. Тогда это звучало немыслимо, и многие побаивались: КПСС еще оставалась движущей силой общества.

Генеральный жил в Одессе, и Марта с коммерческим  директором Толей тудакаталась отчитываться каждый месяц. Назад они взяли партию контрабанды- все, от чая до трусиков, из жарких азиатских стран. Толя шустро пристраивал товар в Москве под липовые накладные, чаще вообще без них. Сначала сдавали по знакомым в магазины и ларьки, а потом стали нанимать старушек — их милиция не

трогала, и они быстро доводили филиппинский и другой дефицит до покупателя.

Помимо этого ИЧП «Аркадия» заключало разные  договоры на поставку чего угодно и куда угодно: дизелей, рабочих перчаток, фосфатных удобрений и мочевины, черенков для лопат, сахара и пластмассовых  опрыскивателей. Так и жили: три недели беззаботной и ненормированной жизни в Москве, одна, веселенькая, — в Одессе.

Летом в Аркадии, где была резиденция гендиректора Бунимовича, было хорошо. Напившись в первый день при встрече дорогих гостей, он обязательно приставал к Марте. Она к этому уже привыкла. Будучи высокой, длинноногой блондинкой с греческим красивым носом и светло-голубыми глазами, с неотразимой улыбкой, как  у Шарон Стоун, соединив папину стать латыша и темперамент мамы-хохлушки, Марта с юности перестала обращать внимание на то, что к ней все липли — в метро, в автобусе,на рынке. Но отклеивались от нее еще быстрее: она знала несколько заветных словечек. Бунимовича же она рубила натренированной ладонью по толстой шее. Он отходил ко сну и наутро ничего не помнил из того, что было вчера, жаловался, что все болит, особенно затылок, и просил Толю сделать массаж. Толя, прожив свой золотой полтинник, умел все.

— Мне мама шепчет, что я застудил шейные мышцы, — говорил Бунимович, покряхтывая под крепкими руками Толи. — А мама у меня болеет с девятьсот седьмого года, как только первая русская революция докатилась до Одессы.

Бунимович был толст, но обаятелен. И щедр, как все старые цеховики, давно понявшие, что не в деньгах счастье. Поджарый и спортивный Толя, попивая в купе на обратном пути баночное баварское, по-свойски выговаривал Марте:

—    Да дай ты ему, в конце концов! От тебя что, убудет? Мне же дала!

Она бросила на Толю такой взгляд, что у того глоток пива выплеснулся назад.

—Я к тому, что он платит нам шальные деньги.

Мы от силы работаем месяц в квартал, а получаем, словно год отпахали! Я не прав? А он завтра готов повысить нам обоим зарплату. Ну хочет он тебя, запал, мечта всей жизни! Нам нужно, чтобы у Бунимовича начались комплексы? — с одесским акцентом, подражая шефу, прогнусавил Толя. — Я тебя умоляю! Если б он захотел меня, я, хоть и настоящий мужик, таки бросил бы себя на алтарь золотого тельца. Сын мотоцикл требует, и не какой-нибудь, а «хонду». Твой еще не просит?

—    Не просит! — сжав губы, с каменным лицом Зои Космодемьянской ответила Марта.

Как она упала в объятия этого циника и кретина Толи, Марта не могла понять. Он был страшен, как пулемет, но — море обаяния и авантюризма, почти герой Бельмондо. Скупой, но умел быть щедрым и  галантным. В ту первую поездку они ехали в Одессу в СВ, Толя купил огромный букет роз, от запаха которых у Марты кружилась голова. Они пили дорогой и душистый «Арманьяк», итальянское сладкое шампанское, лакомились осетром и трюфелями. Прочитав за всю жизнь две книги — «Золотой теленок» Ильфа и Петрова и «Божественную комедию» Данте, Толя помнил их наизусть.

— «Божественную комедию» прочитал  потому, что на обложке была голая баба. Тогда я еще не знал, что это Венера... ну, этого... Леонардо или кого там...

Боттичелли!

- Ну да! Вот я и свистнул эту книгу из библиотеки.

Начал читать. Никакого секса, сплошняком идут трупы. Но я думаю про себя: врешь, меня на испуг не возьмешь, все равно дойду до секса! Так и не дошел. Но, видимо, от злости книга запомнилась. «Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами»! Неплохо сказано!

Марта не умела пить, и «Арманьяк» вместе с терцинами Алигьери мгновенно вскружил ей голову. Нет, она не была пьяной в тот момент, когда отдалась ему, но тормоза на мгновение ослабли. К тому же со вторым мужем случился полный разлад, и она уже твердо знала, что разлюбила его навсегда, ибо никогда ничего не делала наполовину. Наутро она почувствовала себя столь гадко и мерзко, как никогда в жизни, словно ее окунули в дерьмо.

Все это вспомнилось ей, пока Толя, потягивая баварское, продолжал уговаривать ее пожалеть Бунимовича. Она слушала, глядя в осеннее окно на косые, капли дождя за стеклом, и вдруг поняла, что надо срочно искать другую работу, потому что застарелый комплекс бывшего цеховика одним самым резким ударом по шее не выправишь. Да и вообще все это ей надоело. Надоело таскаться черт знает куда и бормотать что-то невнятное, когда знакомые спрашивают, где она работает. Нужно нормальное место.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.