Повседневная жизнь российских жандармов

Григорьев Борис Николаевич

Серия: Живая история: Повседневная жизнь человечества [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Повседневная жизнь российских жандармов (Григорьев Борис)

Григорьев Б. Н., Колоколов Б. Г

Повседневная жизнь российских жандармов

Предисловие

В сознании русских людей слово «жандарм» вызывает примерно такие же отрицательные ассоциации, как слова «палач», «каратель», «изверг» или любое другое из этого смыслового ряда. Целые поколения революционно-демократических и советских историков XIX и XX веков изрядно потрудились над тем, чтобы представить защитников царского самодержавия и русской государственности в самом неприглядном свете и изобразить их как грубых, несправедливых, жестоких, коварных и лживых «врагов народа». И их труд не пропал даром — мы оказались чрезвычайно внушаемой нацией.

Получается странная картина: мы хотим стабильности и безопасности своей страны, но с презрением относимся к людям, которые честно выполняют эту работу. Мы пытаемся вернуть России честь и достоинство, но подвергаем остракизму граждан, которые всего лишь выполняли свой гражданский долг и оставались верными присяге. В ходе сбора материала для нашей книги мы столкнулись с массой фактов, свидетельствующих о том, что при изображении «царских сатрапов» историки зачастую не только замалчивали о них правду, но и занимались недобросовестной подтасовкой реальных фактов, безоговорочно принимая на веру измышления революционных демократов, которые в силу своих партийных и идеологических позиций вряд ли могли выступать в роли объективных и единственных свидетелей нашего прошлого.

Хотелось бы в этой связи уточнить термин «провокация», который многими авторами и историками автоматически связывается с деятельностью жандармов и работой царского политического сыска. Большевистская и советская историография без всяких оговорок априори называла служебную деятельность жандармов провокацией,а революционеров — жертвами провокации.Каждый внедренный в революционную среду агент полиции автоматически считался провокатором. Между тем провокация означает только одно: когда спецслужба сама провоцирует и подталкивает объекта своего наблюдения на свершение преступления и создает ему для этого благоприятные, заманчивые условия. Такое кое-где случается сейчас и случалось в прошлом. Называть же провокацией оперативные средства борьбыс ниспровергателями строя нечестно и некорректно. Разве может любая полицейская служба в борьбе с терроризмом обойтись без агентуры, без наружного наблюдения и без технических средств контроля, освещения и проникновения в лагерь террористов? В жандармско-полицейской среде царской России не все были «сатрапами», «грубыми мужланами» и «жестокими садистами», так же как в среде их противников — декабристов, народовольцев, эсеров и эсдеков — отнюдь не все были «рыцарями без страха и упрека». Факты свидетельствуют о том, что в царском жандармско-полицейском корпусе, начиная со времен Александра I и кончая последним Романовым Николаем II, было достаточно много честных, умных и идейно убежденных офицеров, которые болели за Россию, желали русскому народу благополучия и по-своему пытались влиять на ход событий.

В каждую эпоху находились люди, которые защищали русскую государственность (а защищать монархию в то время было равносильно тому, чтобы стоять на страже интересов государства), и если мы признаем право на существование армии, то должны признать также и право на обеспечение безопасности страны от подрывных элементов. Мы привыкли чествовать русскую армию, ее ратные подвиги и заслуги, какому бы царю она ни служила. Но вот до сих пор не можем воздать должное защитникам страны, сражавшимся на других фронтах — представителям спецслужб. Причин тому много: одна из главных — традиционное, зачастую оправданное-, неприятие власти вообще и «полицейских ищеек» в частности.

Как бы там ни было, такое отношение нам кажется несправедливым и даже обидным. Кстати, укажем на одну из «фигур умолчания» в отечественной историографии о полицейско-сыскных службах царской России: уже в XIX веке полицейские и жандармы в своей оперативной деятельности опирались на существующие в стране законы. Это означало, что, прежде чем осудить человека на смертную казнь или на каторгу, нужно было выявить доказательную базу, и уж на ее основе суды выносили приговоры. Нечего и говорить, что с революционно-пролетарским произволом большевиков этот порядок не имел ничего общего. Когда Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства, специально созданная в 1917 году для расследования «преступной» деятельности бывших «царских сатрапов», допросила ответственных представителей тайной полиции и царской охраны, то сделала для себя сенсационное открытие: ничего противозаконного им инкриминировать было невозможно.

Жандармерия царской России была неоднородной не только с точки зрения человеческого материала, но и с точки зрения задач, которые она решала в ходе своей служебной деятельности. Уже в раннем средневековье борьба с двумя государственными преступлениями — крамолой, изменой и ересью, с одной стороны, и посягательствами на жизнь князей и царей, с другой — вызвала к жизни разные службы, получившие со временем название царской охраныи царского политического сыска (розыска), известного в революционных кругах как охранкаи закрепившегося под этим именем в нашем общественном сознании. В царствование Александра I начинается формирование специализированных профессиональных подразделений с присущими им специфическими функциями и задачами: для тайной полиции и полицейского сыска (знаменитое Третье отделение) и для охраны августейшей персоны императора и членов его семьи. К сожалению, во многих советских, да и постсоветских трудах этой существенной разницы между охраной и политическим сыском (охранкой)не проводится и функции одной ветви полицейской службы приписываются другой. Охранав нашем «младокапиталистическом» обществе стала широко распространенным понятием. Если в социалистическом государстве охрана скромно пряталась где-то за дощатыми заборами, в сумерках спецотделов, в черных правительственных «ЗИЛах» и «Волгах» и представала в образе одетого в овчинный полушубок пенсионера с нестреляющим ружьем, то теперь она стала самодовлеющим, непременным и постоянным признаком жизни. Вдруг появилось много чего охранять! Теперь, как никогда, наполнилось конкретным смыслом летучее выражение Жванецкого: «Что охраняешь, то и имеешь»— правда, иногда с точностью до наоборот.

Из вышесказанного становится понятным, что для охраны требуются объект («что охраняешь») и субъект («то и имеешь»). В нашем случае речь пойдет об охране русских монархов — области человеческой деятельности, ушедшей в прошлое и оттого вызывающей, на наш взгляд, оправданный исторический интерес. Авторам пришлось прилагать определенные усилия, чтобы благополучно «проплыть между Сциллой и Харибдой» и не уклониться в сторону от заданной темы повествования. Дело в том, что охранники — это всего лишь статисты на подмостках любой исторической сцены, призванные оставаться всегда в тени, на заднем плане событий, и при скудной информации о их повседневной жизни внимание любого исследователя волей-неволей фокусируется на тех, когоони охраняли. По мере возможности авторы пытались все-таки строго держаться избранной темы и не уводить читателя в дебри царской повседневнойжизни. Что из этого получилось, судить читателю.

Повседневная жизнь царского жандарма проходила в постоянной борьбе с «чумой» XIX века — народовольческой «крамолой» и террором, борьбе не на жизнь, а на смерть, потребовавшей многочисленных жертв с обеих сторон. Надо признаться, что на этом поприще жандармские офицеры Департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов добивались ощутимых профессиональных результатов. Не их вина, что развитие России пошло по тому пути, по которому оно пошло. Спецслужбы и тогда, и в более поздние времена являлись всего лишь исполнителями политических директив и установок власть предержащих, но у власти не всегда хватало политической воли, прозорливости, ума и необходимой энергии, а у общества — правильного понимания их работы и необходимой поддержки. На Руси власть, и особенно полицию, никогда не любили.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.