Очерки времён и событий из истории российских евреев том 6

Кандель Феликс Соломонович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Очерки времён и событий из истории российских евреев том 6 (Кандель Феликс) КНИГА ВРЕМЕН И СОБЫТИЙ ТОМ ШЕСТОЙ История евреев Советского Союза (1945 – 1970) Научный редактор Марк Кипнис

Автор благодарит всех, кто в разные времена помогал ему подбором материалов, советом, замечаниями или словами ободрения во время долгих лет работы над шестью томами "Книги времен и событий". Это – Т. Абрина-Кандель, И. Авербух, Д. Бейлина, Г. Бирин, М. Богомольная, Э. Валк, П. Гиль, А. Глузман, И. Гольденберг, Б. Деборина, проф. М. Занд, А. Зельцер, Б. Кандель, С. Кушнир, Л. Любарский, проф. Ш. Маркиш, И. Пинский, И. Светова, проф. И. Серман, А. Таратута, А. Торпусман, проф. В. Файн, М. Фербер, А. Фиглин, проф. Ш. Штампфер, проф. Ш. Этингер…

Эта книга – популярный рассказ об истории евреев Советского Союза – является хронологическим продолжением (и завершением) прежних работ автора на ту же тему. Книга охватывает период с 1945 по 1970 год: первое послевоенное время, усиление бытового и государственного антисемитизма, последние годы жизни И. Сталина, времена правления Н. Хрущева и Л. Брежнева – вплоть до того момента, когда стал возможным массовый выезд евреев из Советского Союза.

Следует непременно отметить: чем ближе повествование приближается к настоящему времени, чем больше очевидцев тех событий, тем больше опубликованных воспоминаний, которые нередко противоречат друг другу в датах, фактах и оценках. Человеческая память несовершенна, она подвержена личным пристрастиям со своими симпатиями и антипатиями, способными исказить общую картину, – а потому при использовании свидетельств современников невозможно избежать ошибок, которые автор надеется выявить и исправить в последующих изданиях этой книги.

Надо обратить внимание еще на одно немаловажное обстоятельство. В годы советской власти увидели свет воспоминания видных деятелей страны, располагавших уникальной информацией. Их книги проходили через строжайший цензурный контроль; содержание их мемуаров трудно считать достоверным, так как – по определению современника – "историки, партийные журналисты, военные… все наперебой учили… что и как должен вспоминать (мемуарист), о чем и каким образом размышлять".

Н. Мандельштам написала в конце 1960-х годов: "Как будут историки восстанавливать истину, если везде и всюду на крупицу правды наслоились груды чудовищной лжи? Не предрассудков, не ошибок времени, а сознательной и обдуманной лжи?.." Эта книга выходит в свет в начале 21 века, когда историки получили доступ во многие советские архивы, – но всё ли известно и сегодня, удастся ли, в конце концов, разгрести "груды обдуманной лжи", которые скопились за годы существования Советского Союза?..

Иерусалим, 2007 г.

ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ

Возвращение на освобожденные территории. Замалчивание Катастрофы. Еврейская жизнь в первые послевоенные годы

ОЧЕРК ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЫЙ

Возвращение на освобожденные территории

1

А. Дубицкий (Рокитно, поселок Ровенской области, Украина):

"Всё, что было для меня так дорого и свято, – погибло, погибло навсегда и не воскреснет вновь.

Я завидую Ною, он погиб как герой вместе со своей женой. Он шел к яме вместе с Кларой, Люсечкой и Сусанночкой. Он громко произносил слова покаяния: "Ашамну, багадну, газалну…" ("Виновными были мы…"), а они повторяли за ним и с этими словами ушли из мира сего…

А я, ничтожный и ненужный человек, брожу вдоль разрушенных улиц Рокитно как тень. Влачу свое жалкое существование. Во имя чего?.. "

2

Еще шла война, которую во всем мире называли Второй мировой войной, а в Советском Союзе – Великой Отечественной; еще впереди были бои на фронтах, огромные жертвы и разрушения, а на освобожденных территориях уже подсчитывали потери, которые эта война принесла.

"В Бердичеве пылают пожары. При въезде в город стоит сожженный "Тигр". На Соборной площади кучи кирпича, битого стекла. Повсюду густой налет черной копоти. В уцелевших домах пусто, но кое-где уже появляются первые признаки возвращающейся жизни, начинают дымить трубы…"

"Мертвый одесский порт, темные улицы, электростанция взорвана… Страшные развалины: пустые коробки цехов, неровные, изгрызанные стены, груды кирпича, изогнутые балки перекрытий… кое-где струйки дыма…"

"И вот мы в Минске… Всё вокруг разрушено, много сожженных домов – остались лишь фундаменты да кирпичные трубы. От увиденного защемило сердце, хотелось плакать..."

"Тротуары города Ровно вымощены могильными плитами с еврейского кладбища, синагоги с зияющими дырами, без окон и дверей. Свитки Торы поруганные, изрезанные и изорванные на кусочки. Молитвенники, Библии, Талмуды свалены в кучу и загажены…"

"Еврейские дома в Серниках превращены в груды пепла. Оторванные двери, разбитые окна… Земля, на которой раньше возвышалась синагога, распахана и превращена в огороды…"

Е. Гехтман, из "Черной книги" (Браилов, Винницкая область):

"23 марта 1944 года в предвечерний час я увидел издали Браилов... Триста километров пришлось одолеть‚ пока я добрался сюда с другого участка фронта... На придорожном столбе мне бросилась в глаза табличка. По-немецки и по-украински было написано: "Город без жидов". Всё сразу стало ясно. Торопиться уже было некуда.

Я окликнул шустрого паренька‚ выглянувшего из хаты‚ велел ему взять топор и срубить столб с этой надписью.

– Разве можно это сделать‚ дядя?

– Не только можно‚ но обязательно нужно срубить‚ – сказал я. – Надпись не соответствует действительности. Видишь‚ я пришел в Браилов‚ значит один еврей там уже будет...

Я хожу по местечку‚ совершенно уцелевшему‚ во многих домах сохранились даже стекла в окнах‚ но не встречаю ни одного живого человека... Только одичавшие кошки изредка перебегают пустую улицу. Иду дальше‚ и мне страшно повернуть голову направо: там должен стоять дом‚ в котором я родился...

Подхожу к окнам, рассматриваю стены‚ сохранившие следы крови‚ свалявшийся пух из подушек на полу‚ и мне не о чем уже расспрашивать. Да и кого спросить? По соседству жил Иосиф Суконник‚ дальше работал шапочник Груцкин‚ вот квартира Лернера‚ Гольдмана‚ Лумера‚ Харнака – никаких следов жизни...

Вдруг кто-то окликнул по-еврейски:

– Товарищ Гехтман!

Ко мне бежало пять человек – трое мужчин‚ одна женщина‚ еще девочка-подросток... Это были чуть ли не единственные жители Браилова‚ оставшиеся в живых...

Мне пора было уезжать.

– У меня к вам большая просьба... – сказал портной Абрам Цигельман. – Я остался на старости совсем одиноким – без семьи‚ без друзей‚ без родных. Жить не для кого. Но у меня кипит злость в душе... Я не хочу‚ чтобы Браилов был без евреев‚ я останусь здесь. Пусть первое время даже один... Помогите вернуть мою швейную машину‚ я ее узнал в доме бежавшего полицейского. Можете не беспокоиться‚ портной Цигельман сумеет заработать на жизнь. А в свободные часы я буду сидеть там‚ на мельнице‚ у ямы. Там похоронено всё‚ что у меня было‚ там ведь и все ваши...

Через несколько часов швейная машина была водворена в дом Цигельмана. Когда я уезжал‚ в местечке слышался ее прерывистый стук. Единственный портной Браилова приступил к работе..."

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.