Эротичный Робинзон

Казаков Дмитрий Львович

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    Автор: Казаков Дмитрий Львович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Эротичный Робинзон ( Казаков Дмитрий Львович)

Дмитрий Казаков

Эротичный Робинзон

Катастрофа случилась под самый конец восьмичасовой вахты, когда Колька начал понемногу скучать.

Произошла она без особых «спецэффектов» – в рубке мигнул свет, на мгновение свернулись экраны консоли управления, и сверху, из-под потолка, донесся ритмичный вой тревожной сирены.

Разгерметизация! Ночной кошмар космолетчика.

Колька действовал по инструкции – выскочил из кресла и бросился к аварийному ящику, где хранился легкий скафандр, предназначенный как раз для таких случаев.

Щелчок замка, хруст пластика, и он оказался внутри прозрачного, снабженного парой баллонов герметичного «целлофана». Мягкое пиканье дало понять, что встроенный в скафандр блок связи включился в работу и подключился к информационной системе корабля.

«А как все хорошо шло…» – подумал Колька, шагая обратно к креслу.

Транспортный корабль «Багратион» класса «Прорыв» стартовал с орбиты Земли полтора месяца назад. Четыре месяца полета, и они окажутся в окрестностях Марса, вокруг которого вместе с Фобосом и Деймосом вращается российская станция «Тихов». Часть груза останется на ней, часть пойдет вниз, на расположенную в районе дюн Абалоса базу «Полярная».

Но это если по плану…

Когда вахтенный уселся на место, консоль работала, как и прежде, на экранах разворачивались диаграммы, менялись цифры в объемных таблицах, мерцали красным тревожные сообщения.

Колька про себя матюкнулся.

Судя по всему, им «повезло» угодить под настоящий ливень из нескольких десятков небольших метеоритов, и те как следует хлестанули «Багратион». Попадания обнаружились и в жилом отсеке, и в грузовом, и в отсеке компонентов дозаправки, и даже в двигательном отсеке.

Многослойная обшивка жилого отсека, рассчитанная на попадание «камушка» размером с кулак, торопливо затягивала нанесенные кораблю «раны», но тех было уж больно много.

В любом случае – нештатная ситуация, и сирену должны были услышать в каютах, где вкушали заслуженный отдых коллеги Кольки – капитан Иванченко, в просторечии Михалыч, и бортинженер Запольский, откликавшийся на Саню. Непонятно, почему они оба еще не появились в рубке, облаченные в такие же «целлофаны», возбужденные, готовые к труду и обороне…

Оценив обстановку – давление почти в норме и продолжает подниматься, система жизнеобеспечения работает нормально, отклонения от курса незначительны, – вахтенный выбрался из кресла и двинулся к выходу из рубки.

За люком – короткий коридор, из него можно попасть в каюты, санузел, камбуз и к шлюзу. Жилой отсек невелик, особенно если сравнить с двигателями или огромным грузовым.

Сделав два шага, Колька распахнул люк первой каюты.

Сначала он не понял, что видит, а затем волосы на затылке зашевелились – Михалыч лежал на койке, пристегнутый, лицо его было белым, в волосах запеклась кровь, а в стене виднелось оплавленное пятно – след пробившего все слои обшивки крохотного метеорита.

– Твою маму… – сказал Колька, понимая, что случилось почти невероятное.

Пронзивший «Багратион» камушек угодил капитану в череп и убил его.

На миг показалось, что это бред, что он спит, что этого не может быть, и, чтобы прийти в себя, Колька встряхнул головой. Аккуратно закрыл люк, шагнул дальше, к каюте бортинженера, но когда попытался повернуть ручку, та даже не шелохнулась.

Это значит – давление в каюте ниже критического, и люк автоматически блокирован.

– Саня! – позвал он, зная, что если бортинженер успел натянуть «целлофан», то он жив, и блок связи должен работать, отверстие в борту затянется, и позже можно будет открыть каюту…

Никто не ответил, и Колька понял, что остался один.

На то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, ему понадобилось минут десять – невероятно мало для обычного человека, но вполне достаточный срок для тренированного российского космонавта.

Колька запретил себе думать, что случилось с коллегами, и вернулся в рубку. Сейчас главное – оценить повреждения, понять, что с кораблем, и решить, что делать дальше. Стащив ненужный более «целлофан», он склонился над консолью, и пальцы его запрыгали по клавишам.

Вскоре стало ясно, что «Багратион» жив, но тяжело ранен.

Серьезными неприятностями грозило, во-первых, то, что начисто снесло приемную антенну, так что Колька имел возможность передавать данные в ЦУП, но не слышать его. Во-вторых, отказал комплекс «Маяк», обеспечивающий «привязку» корабля к «Тихову», а без него невозможна автоматическая коррекция курса, в то время как каменный «град» вызвал отклонение в десятую долю градуса, грозившее на подлете к Марсу обратиться промахом на тысячу-другую километров.

Пустяк по космическим меркам, но гибельный для мало похожего на фантастический звездолет «Багратион».

У него есть тормозной двигатель, чтобы сбросить скорость, имеются маневровые, чтобы корректировать курс и маневрировать при посадке, но нет ничего, что позволит развернуться и полететь в другую сторону. Поэтому ликвидировать отклонение нужно сейчас, но это невозможно без «Маяка» или переданных из ЦУПа команд, у самого корабля недостаточно навигационных мощностей, чтобы точно определить, куда и какое нужно направить ускорение.

«Багратион» по большому счету – летающий склад, набитый в данный момент продуктами.

Ну а в-третьих, и это было самым гнусным, датчики показывали, что получивший пробоину главный топливный бак неспешно, но неотвратимо пустеет, и это значит, что примерно через месяц тормозной двигатель станет бесполезным и корректировка отклонения ничего не даст.

Николай Смирнов, заключенный в железную банку, врежется в «Тихов» или, что вероятнее, огненным болидом прочертит небо Марса и влепится в его поверхность, оставив на память потомкам небольшой симпатичный кратер.

– Твою маму, – сказал он. – И угораздило же нас…

Встреча даже с единичным метеоритом – штука почти невероятная, а «Багратион» ухитрился попасть на рандеву с целой их «компанией», причем крайне неудачно.

О том, чтобы самому устранить повреждения, речи не шло – новой приемной антенны у Кольки не было, устройство «Маяка» он, в общем, себе представлял, но не обладал должной квалификацией, чтобы его чинить, поскольку исполнял на борту должности пилота и врача. Ну а чтобы отыскать и заделать пробоины в топливном баке, понадобится не один выход в космос…

Есть шансы закончить эту работу раньше, чем топливо испарится, но не очень большие.

– И что, молча подыхать? – спросил Колька сам себя и сжал кулаки.

Нет, братцы, так не годится, русские так просто не сдаются, а уж русские офицеры – тем более.

Главная проблема – утечка топлива, грозящая тем, что он не сможет затормозить, улетит в неведомые дали или погибнет, врезавшись в Марс. Решить ее можно, ликвидировав пробоины в топливном баке или…

Удачная мысль, пришедшая Кольке в голову, давала шансы на успех, хотя и очень небольшие, – все зависело от того, пусто пространство вокруг него или поблизости имеется что-нибудь крупное.

Он включил радар, что используется на околопланетных орбитах во время стыковки и расстыковки, и затаил дыхание, ожидая результата… есть, на экране появилась светящаяся точка: сзади по курсу, довольно близко, немного дальше от Солнца и почти в плоскости эклиптики.

– Посмотрим, что это такое, – пробормотал Колька, отдавая команду идентификации.

«Астероид Эрос», – выдал корабельный «мозг», содержавший в памяти параметры орбит тысяч космических тел, начиная от планет и заканчивая безымянными, имеющими лишь цифровое обозначение каменными глыбами.

«Эрос, один из группы амуров, – вспомнил Колька, – в афелии вроде бы уходит за орбиту Марса, но недалеко, ну а большую часть времени болтается между орбитами красной планеты и Земли…»

Если удастся сесть на него, «Багратион» не умчится в космическую пустоту, не расплющится о поверхность планеты, вдохновившей Алексея Толстого на написание повести «Аэлита», он останется «на привязи» вокруг Солнца, причем в зоне досягаемости спасательной экспедиции.

Почесав затылок, Колька согнулся над консолью.

Ему предстояло решить непростую задачу – с помощью тормозного двигателя сбросить скорость, а используя маневровые, опуститься на вращающуюся, похожую формой на туфлю скалу длиной всего в тридцать с небольшим километров, а толщиной и шириной в три раза меньше.

Причем сделать это на корабле, не рассчитанном на приземления, и так, чтобы не разбить его в лепешку.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.