Манускрипт всевластия

Харкнесс Дебора

Серия: Все души [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Манускрипт всевластия (Харкнесс Дебора)

ГЛАВА 1

Переплетенный в кожу том, ничего особенного. Любой историк, будь он человеком, не усмотрел бы никакой разницы между этим томом и прочими старинными фолиантами Бодлианской библиотеки Оксфорда, [1] однако я сразу поняла, что с ним что-то не так.

В читальном зале Герцога Хамфри в этот сентябрьский вечер было пусто, и заявки выполнялись быстро: летний наплыв посетителей миновал, лихорадка осеннего семестра еще не грянула. Тем не менее я удивилась, когда Шон за абонементом заговорщицки шепнул:

— Ваши манускрипты прибыли, доктор Бишоп. — Он отряхнул свитер от пыли веков, и песочная прядка упала ему на лоб.

— Спасибо. — Я беззастенчиво превышала допустимое для одного заказа количество книг, и Шон уже больше недели мне в этом потворствовал. На последнем году моей докторантуры мы с ним частенько сиживали в баре с розовыми стенами по ту сторону улицы. — И перестань называть меня доктором Бишоп. Мне все время кажется, что ты обращаешься к кому-то другому.

Он с ухмылкой подвинул мой заказ по старому дубу. Каждая из иллюстрированных алхимических рукописей лежала в защитной картонной папке.

— А, вот еще одна. — Шон извлек из подъемника толстую книгу в пятнистом переплете телячьей кожи. Тонкая золотая оправа его очков сверкнула при свете неяркой бронзовой лампы, приделанной к полке. — Ее давно не спрашивали — надо пометить, чтобы и ее поместили в папку.

— Напомнить тебе?

— Не надо. Уже внес в память. — Шон постучал себя по лбу.

— Видно, она у тебя организована лучше моей.

Шон дернул бланк заказа, застрявший под переплетом.

— Смотри, не пускает.

Привычную тишину зала нарушили приглушенные голоса.

— Слышал? — Я оглянулась.

— Что именно?

Тонкая золотая каемка по краям страниц не объясняла излучаемого книгой радужного сияния. Я сморгнула.

— Да так, ничего. — Я потянула книгу к себе и тут же ощутила покалывание в пальцах. Шону наконец удалось вытащить бланк. Я взяла в руки всю стопку, придерживая ее подбородком. В запахи карандашной стружки и воска для натирки полов вторгся новый загадочный аромат.

— Диана, ты себя хорошо чувствуешь? — забеспокоился Шон.

— Да, просто устала немного. — Я быстро пошла через самую древнюю, относящуюся к пятнадцатому веку часть зала, мимо поцарапанных елизаветинских столов с тремя книжными полками сверху. Готические окна между ними привлекали внимание читателя к потолочным сводам. Там блистал яркими красками с позолотой университетский герб — три короны и открытая книга — и повторялся девиз «Господь — мой свет».

Во всем зале, кроме меня, в пятницу вечером находился один-единственный человек — Джиллиан Чемберлен, тоже американка. Она была классицисткой, преподавала в Брин-Море [2] и сейчас корпела над папирусами, переложенными листами стекла. Я прошла мимо, стараясь не смотреть на нее, но поскрипывание старых половиц выдало меня.

Я почувствовала на себе ее взгляд — взгляд другой ведьмы.

— Диана? — окликнула она из полумрака.

Я остановилась, подавив вздох.

— Привет, Джиллиан. — Я стала так, чтобы не показывать ей мои книги.

— Что будешь делать на Мейбон? [3] — Джиллиан приглашала меня провести время с «сестрами» всякий раз, когда я бывала в Оксфорде. Теперь, когда до праздника осеннего равноденствия оставалась всего пара дней, она удвоила усилия приобщить меня к местному шабашу.

— Работать, — кратко ответила я.

— Тут есть очень милые ведьмы, — с укором произнесла Джиллиан. — Тебе непременно надо присоединиться к нам в понедельник.

— Спасибо, я подумаю. — Мои ноги уже двигались к Селден-Энду, крылу восемнадцатого века, расположенному под прямым углом к главному залу. — Особенно на меня не рассчитывай — готовлю доклад к конференции. — Тетя Сара предупреждала меня, что одна ведьма другую нипочем не обманет, но попытаться-то можно.

Джиллиан, пробормотав нечто утвердительное, продолжала следить за мной.

Вот и мое любимое место напротив высоких сводчатых окон. Мне хотелось поскорей скинуть книги на стол и вытереть руки, но я поборола искушение и положила их осторожно, с подобающим возрасту пиететом.

Рукопись, зажавшая бланк заказа, лежала на самом верху. На ее корешке был отштампован золотом герб Элиаса Ашмола, коллекционера и алхимика семнадцатого столетия; его книжное собрание поступило в библиотеку из музея [4] в девятнадцатом веке. Ниже герба значился номер — 782.

Потрогав бурый кожаный переплет, я тут же отдернула ладонь, но сделала это недостаточно быстро. По рукам и плечам побежали мурашки, мышцы шеи и спины напряглись. Это ощущение вскоре миновало, но на смену ему пришла пустота, чувство несбывшегося желания. Потрясенная, я отшатнулась от стола.

Даже с безопасного расстояния книга бросала мне вызов, угрожая разрушить стены, которыми я отгородила себя как ученого от себя как последней ведьмы в роду Бишопов. Ради честно заработанной докторской, хорошей должности и перспектив на будущее я отреклась от фамильного наследия — жизнь, которую я себе создала, опиралась на здравый смысл и мои способности, а не на предчувствия и заклинания. В Оксфорде я намеревалась завершить один исследовательский проект и опубликовать свои изыскания с солидным справочным аппаратом, без всяких тайн. Ведьминскому шестому чувству в этой работе места не было.

Тем не менее один из заказанных мной алхимических манускриптов проявлял все признаки сверхъестественной силы, и я просто не могла этого игнорировать. Руки у меня чесались открыть книгу и узнать наконец, в чем дело, но еще более сильный импульс приказывал не спешить и подумать, чем вызвано мое любопытство: чисто академическим интересом или тем, что я родилась ведьмой?

Я глубоко вдохнула в себя библиотечный воздух и закрыла глаза, надеясь обрести ясность. Бодли всегда была для меня святилищем, никаким боком не связанным с Бишопами. Потом зажала дрожащие руки под мышками и уставилась в густеющих сумерках на «Ашмол-782».

Моя мать разгадала бы эту загадку сразу же, инстинктивно. Почти все Бишопы были одаренными чародеями, но Ребекка и среди них выделялась — так говорили все. Способности у нее проявились рано: в старших классах она уже переколдовывала большинство старших товарок по шабашу. Ее отличали глубокая интуиция, провидческий дар и дьявольски ясное понимание людей и событий. Сара, ее младшая сестра и моя тетка, тоже была талантлива, но практиковала больше по части традиционных зелий и чар.

Мои коллеги-историки, разумеется, ничего об этом не знали, но в городе Мэдисон, штат Нью-Йорк, где я жила у Сары с семилетнего возраста, всем и каждому было известно, кто такие Бишопы. Наши предки переехали туда из Массачусетса после Войны за независимость. Тогда прошло уже больше ста лет с тех пор, как Бриджит Бишоп казнили в Сейлеме, [5] но дурная слава сопровождала семью повсюду. Бишопы очень старались доказать новым мэдисонским соседям, что ведьмы приносят одну только пользу — и лечат, и погоду предсказывают. Со временем они пустили корни достаточно глубоко, чтобы стойко выдерживать неизбежные вспышки страха и суеверия.

Но мать всегда тянуло за пределы безопасного Мэдисона. Для начала она отправилась в Гарвард, где встретила молодого Стивена Проктора. Он тоже происходил из старого чародейского рода и тоже мечтал оторваться от семейных традиций и Новой Англии. Ребекка и Стивен были очаровательной парой: мать, чисто по-американски открытая, приятно дополняла более старомодного и чопорного отца. Они стали антропологами и с головой погрузились в чужие культуры и верования, сочетая страсть к науке с глубокой любовью друг к другу. Обеспечив себе прочные академические позиции — Ребекка в своей альма-матер, отец в Уэлсли, [6] — оба уехали из страны и обосновались в Кембридже.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.