Путешествие мясника

Пауэлл Джули

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путешествие мясника (Пауэлл Джули)

Джошу и Джессике, моим друзьям, настоящим мясникам со щедрыми, крепкими и очень большими сердцами

От автора

К счастью, от автора мемуаров никто не требует объективности; он имеет право на собственную версию своей истории, в которой что-то искажено, что-то отсутствует, а что-то отполировано до неузнаваемости. «Путешествие мясника» — это на сто процентов честная и искренняя книга, хотя в некоторых деталях я вполне могла ошибиться. Возможно, другие участники событий запомнили их совсем иначе; у них и у читателей я прошу капельку терпения и понимания.

Пролог

13 февраля 2008 года

В общем-то, все не так страшно, как можно подумать.

Кровь в моей работе льется не часто, зато аккуратность и точность требуются постоянно. Я занимаюсь этим уже больше года, и о моих дневных трудах вечером обычно можно догадаться только по нескольким капелькам запекшейся крови на кроссовках, да по тонкому сальному налету на лице и руках (говорят, это страшно полезно для кожи). Но сейчас, в виде исключения, мои руки по локоть измазаны густой кровавой жижей, а на фартуке, подсыхая, превращаются в зловещие коричнево-алые пятна.

Я еще раз наклоняюсь над картонной, выстеленной пластиковой пленкой коробкой и выпрямляюсь, держа в руках скользкий, плотный и тяжелый орган, похожий на пропитанную кровью губку. Он плюхается на разделочный стол, словно еще живая рыба на дно лодки, и, кажется, готов соскользнуть на пол и удрать. Коробка глубокая, и, стараясь дотянуться до дна, я щекой задеваю измазанный край. Теперь кровавый мазок, стягивая кожу, подсыхает на щеке, но я даже не пытаюсь стереть его. Во-первых, сделать это просто нечем, а во-вторых, мне кажется, он придает моему образу законченность.

Из ножен, висящих на металлической цепи на поясе, я достаю большой тесак. Основную часть работы я делаю при помощи филейного или разделочного ножа: он гораздо меньше, у него тонкое, слегка изогнутое пятнадцатисантиметровое лезвие и деревянная рукоятка, которая из-за впитавшегося ланолина и жира на ощупь кажется шелковой. Этим малышом я легко вскрываю суставы и разделяю на составные части группы мышц. Зато, орудуя тесаком с тяжелым и длинным лезвием, я могу рассечь печень одним ударом. Получаются ровные, тонкие ломти. Филейным ножом пришлось бы пилить, и края были бы рваными. Кому это надо? Приятно, когда лезвие входит в орган, как в масло. Легко. Уверенно. Бесповоротно.

Когда немногим больше года назад я сказала своему мужу Эрику, что хочу заниматься именно этим, он меня не понял. «Стать мясником?» — переспросил он и поморщился так, будто принял мои слова за неудачный розыгрыш.

Мне стало обидно. Было время, всего-то несколько лет назад, когда в его сердце не нашлось бы места и тени недоверия. Конечно, я сама виновата в том, что все изменилось. Но объяснять что-то Эрику казалось странным и непривычным. С какой стати? Я знала его уже шестнадцать лет, практически половину своей жизни. Знала еще красивым и застенчивым голубоглазым подростком в мешковатых шортах, растянутом свитере и старых кроссовках, с вечной растрепанной книжкой, торчащей из заднего кармана. Я сама выбрала его с самого начала, сама решила, что именно он — тот, кто мне нужен. Половина школьных лет ушла на то, чтобы пробиться через толпу хорошеньких одноклассниц, которые так и вились вокруг Эрика — до того он был очаровательным и славным. Мне это удалось. В восемнадцать лет мне удавалось практически все, что я задумывала, и остановить меня было непросто. Хочу. Беру. Владею. Вот такой простой девиз. И ведь мой выбор оказался правильным. С самого начала стало ясно, что мы с Эриком — как два совпадающих фрагмента паззла. С самого начала мы не сомневались в том, что двум нашим жизням предназначено сплестись в одну.

Всего у меня получается восемь ломтей насыщенного бордового цвета. Весь стол заляпан кровью, и ее металлический привкус висит в воздухе. Я меняю нож и осторожно удаляю плотные бледные трубочки сосудов, пронизывающих мякоть. Правильно приготовленная печень бывает хорошо поджаренной снаружи и восхитительно мягкой внутри. Ни один с трудом прожевываемый кусок не должен осквернять ее кремово-нежной сути. Шесть из этих ломтей, разложенные на блюде, отправятся на витрину, а два я откладываю, чтобы упаковать и забрать домой: они станут нашим обедом в День святого Валентина. Когда-то я ждала от этого праздника только открыток с сердечками и коробок с шоколадными конфетами, но за два последних года, проведенных среди разрубленных туш и осколков разбитого сердца, научилась по-другому смотреть на жизнь. Теперь-то я знаю, что она, пожалуй, сложновата для таких милых и ничего не значащих пустяков. И еще я поняла, что меня это, в общем, устраивает.

Печень на двоих, приготовленная в День святого Валентина

1/2 стакана муки

кусок хорошей говяжьей печени, очищенной от всех

жил и пленок (нарезать ломтиками по 6 см)

соль и перец по вкусу

2 ст. ложки сливочного масла

1 ст. ложка нерафинированного оливкового масла холодного отжима

Ровным слоем высыпьте муку в широкую тарелку. Посолите и поперчите ломтики печени и обваляйте их в муке, стряхните излишки.

Поставьте сковородку на сильный огонь, положите в нее сливочное масло и влейте оливковое. Как только сливочное масло перестанет пузыриться, добавьте ломтики печени. Жарьте до образования золотистой корочки (примерно 2 минуты), потом переверните. Не бойтесь недожарить печень. Будет гораздо хуже, если вы ее пережарите.

Если приготовить печень таким образом, не устаю повторять я своим недоверчиво усмехающимся друзьям, она получается… ну, не знаю… получается страстной. Это дико сексуальное блюдо, но при этом его никак нельзя назвать простым. Есть в нем привкус какой-то непоправимой потери, как будто что-то вырвали у кого-то ради вашего удовольствия.

* * *

Мы с Эриком поженились очень рано, но наш брак не был ни поспешным, ни опрометчивым. К тому моменту, когда я, словно принцесса, нарядилась в белую органзу и, повиснув на руке у отца, двинулась к алтарю, мы знали друг друга уже семь лет. Даже тогда мы видели друг друга насквозь, до самого донышка, как видишь рыб, проплывающих под толщей воды в чистом горном озере. Нас объединяли не секс и не амбиции, хотя и того и другого в нашем союзе имелось в избытке. Нет, главное, что у нас было, — это глубокое понимание друг друга. Тот беспокойный и мучительный внутренний голос, который преследует меня всю жизнь и который можно было бы приписать просто дурному характеру, непоседливости или склонности к неврастении, если бы я не знала точно, что он существует отдельно от меня и руководит моей жизнью, не по-доброму, но все-таки заботясь о моем благополучии, откуда-то извне, — так вот, Эрик в этот голос верил. Иногда он боялся его, но все-таки верил. В две тысячи втором году, когда мы жили в Бруклине и мне исполнилось двадцать девять, и я, как в болоте, барахталась в очередной скучной, плохо оплачиваемой и безнадежной работе, и наша любовь с Эриком казалась мне единственным утешением в этом мире, которому, похоже, не было до меня никакого дела, и я уже начинала подозревать, что никогда не буду счастливой, потому что не создана для этого, — тогда Эрик сумел понять и поверить, что, если внутренний голос говорит со мной, я должна его слушаться.

— А что, если я попробую приготовить все подряд блюда, рецепты которых есть в «Искусстве французской кухни»? За год, например?

— А что, попробуй.

— Сколько там всего рецептов? Пятьсот, кажется? Даже больше. Это невозможно, да? Нереально?

— Конечно, нереально. Но ты сможешь писать обо всем этом в блоге. По-моему, дело стоящее.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.