Пятое путешествие Лемюэля Гулливера

Козырев Михаил Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пятое путешествие Лемюэля Гулливера (Козырев Михаил)

Эта книга содержит рассказ о том:

как капитан Гулливер из Нотингемшира, будучи преследуем по возвращении из страны гуигнгнмов церковью, спасается от ареста на воздушном корабле и, гонимый бурею, спускается в неведомой стране, называемой Юбераллией;

как Гулливер, будучи приговорен там к смерти, избегает казни и становится рассказчиком его величества короля, а затем и придворным летописцем великой и победоносной войны этого государства со своим исконным врагом — Узегундией;

как из-за невоздержности языка, потеряв милость императора, Гулливер признан был несуществующим;

как он вел в столице Юбераллии жизнь человека-невидимки и спасся на прибывшем из Бразилии корабле;

как затем он вернулся на родину и удивлял своими рассказами государственных людей Британии и континента.

Здесь же рассказывается:

о расовой совести, о добровольных казнях, о волшебном зеркале, о сожжении всех книг, о превращении мужчины в женщину, разрешается вопрос о возможности невозможного и сообщается много других полезных и ценных сведений.

Предисловие издателя

Получив от тетки моей, мисс Элеоноры Симпсон в наследство небольшое имение в Нотингемшире, где покойница доживала остаток дней, я должен был лично прибыть туда, чтобы привести в порядок довольно-таки запутанные дела по этому имению.

Желая расплатиться с кредиторами, не трогая участка земли, бывшего издавна собственностью фамилии Симпсонов, и не имея для этого свободных средств, я решил реализовать движимое имущество покойной, состоявшее из кое-каких драгоценностей и хранившихся в сундуках старых мехов и платья. Разбирая это имущество, я наткнулся на толстый портфель крокодиловой кожи с золотой монограммой «Л.Г.» и, не без труда справившись с замком, так как ключ от портфеля давным-давно был потерян, нашел довольно-таки объемистую рукопись, написанную почерком первой половины восемнадцатого столетия на бумаге, носившей водяные знаки того же времени, испещренную поправками, сделанными другой рукой.

Заинтересовавшись содержанием рукописи и с большим трудом одолев неразборчивый почерк, я доискался, что рукопись эта заключает в себе описание пятого, еще не известного никому, путешествия капитана Л. Гулливера, близкого родственника и друга предка моего Ричарда Симпсона [1] , бывшего когда-то владельцем этого имения.

Указания на то, в силу каких причин рукопись, вполне подготовленная к печати, не увидела света, я не нашел ни в ней самой, ни в других документах фамильного архива. Вероятнее всего, сэр Ричард, умерший, как известно, в цветущих летах, не успел принять мер к ее опубликованию, а мистер Гулливер, в силу деликатности своего характера, не счел возможным беспокоить наследников требованием возврата рукописи.

Считая, что опубликование этой рукописи является моей, как последнего из фамилии Симпсонов, обязанностью, я осмеливаюсь представить ее на суд читателей, принося извинения за некоторые неровности этой, все еще не потерявшей интереса книги. Я нашел более правильным не восстанавливать, как это ныне принято с сочинениями старинных авторов, первоначального текста книги и издаю ее с поправками сэра Ричарда, на которые тот был уполномочен автором. Поправки, впрочем, касались лишь мелких погрешностей стиля, излишних длиннот и подробностей.

Пользуюсь случаем, чтобы отвести от покойного капитана выраженные некоторыми из моих друзей, познакомившихся с книгой по рукописи, обвинения в том, что он, изображая Юбераллию, имел в виду нынешнее правительство одной дружественной державы, расположенной на берегах Рейна, Эльбы и Одера. Считая излишним доказывать здесь всю нелепость этого предположения, ибо при известной всем проницательности капитан Гулливер все-таки не мог двести лет назад предвидеть осуществление изображенных им порядков правительством так называемой Третьей Империи, я, впрочем, не собираюсь ему запретить признать свое лицо в зеркале лучшей из стран, когда-либо существовавших на земле.

Право предоставить вашему милостивому вниманию полное и подробное, снабженное учеными примечаниями издание этой рукописи я оставляю за собой и своими наследниками.

Чарльз Симпсон, эсквайр

Нотингем

Глава первая

Жизнь Гулливера в Нотингемшире по возвращении из четвертого путешествия. Церковь преследует Гулливера. Гулливер принимает предложение быть капитаном воздушно-морского судна. Неожиданный отлет. Гулливер спускается в незнакомой стране и попадает в руки полиции.

Читателю известно уже от родственника моего Ричарда Симпсона, что всеобщее любопытство к скромной моей личности заставило меня покинуть Редрифф и купить небольшой клочок земли с удобным домом близ Ньюарка в Нотингемшире, на моей родине. Я перебрался туда с женой и детьми и, само собой разумеется, не забыл привезти туда и двух своих жеребцов, напоминавших мне о счастливой стране гуигнгнмов [2] . Лучшим отдыхом для меня было уединение в конюшие с благородными животными, заставлявшими меня забывать все большие и маленькие неприятности, неизбежные в жизни каждого человека, даже такого, как я, наслаждавшегося почетом, славой, достатком и благословенного обширным и любящим семейством.

Три года наслаждался я тишиной и довольством. Но ничто не вечно, читатель, тем более счастье и покой человеческие. Ненависть злобных еху [3] настигла меня и в этом уютном уголке.

Живя весьма скромно и уединенно, навещал я лишь старого священника, который закрыл глаза покойному родителю моему и ныне доживал век в маленькой хижине на опушке соснового леса. Вечерами, прогуливаясь меж вековых деревьев, вели мы длинные беседы, касаясь в них не столько житейских, сколько философических вопросов. Я не стеснялся высказывать перед ним издавна мучившее меня сомнение: действительно ли человек создан Богом, и не было ли при самом акте творения какой-либо пакости, проделанной отцом лжи и зла так умно и хитро, что старина Бог не заметил ошибки и, благословив семя дьявола, навсегда уклонился от какой-либо заботы об усовершенствовании своего создания.

Священник, проживший слишком длинную жизнь для того, чтобы не знать людских недостатков и слабостей, а также несовершенств нашей жизни, рассказами о подвигах святых, добродетельных и истинно великих людей направлял отравленный скептицизмом ум мой к той мысли, что заложенное в нас семя добра не умрет и некогда прорастет оно пышным цветком, заглушив все волчцы и все тернии. Не скажу, чтобы речи его убеждали меня, но общение с благочестивым старцем помогало преодолевать все более и более частые припадки мизантропии.

Но еще прежде, чем к старцу подкралась смерть, слабость здоровья заставила его покинуть кафедру и передать место молодому преемнику. Преемник этот посетил старика как раз в один из тех вечеров, когда мы вели наши беседы.

Молодой священник сразу же не понравился мне: низкий лоб, небольшие хищные и острые глазки и огромные челюсти напоминали о его слишком близком родстве с презренными еху. Обстоятельства подтвердили, что он и в самом деле недалеко ушел от этих животных.

— Ваши мысли, — сказал он мне, — я бы назвал еретическими и богохульными.

Тщетно мой старый друг пытался оправдать мои сомнения, ссылаясь на испытанные мною превратности судьбы: молодой священник не пощадил и добродушного старца, укорив его в плохом исполнении долга перед церковью, раз подобные мне еретики еще остались в его приходе.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.