Переход

Перельман Максим Григорьевич

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    Автор: Перельман Максим Григорьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Переход ( Перельман Максим Григорьевич)

Максим Перельман

Переход

То что должно нас сделать сильнее, однажды нас убьёт.

«И в первый день Он сотворил всех духов, которые Ему служат, и Ангелов лица, и Ангелов прославления… И тогда мы увидели Его произведения, и прославили Его, и восхвалили Его…»

Ветхозаветные апокрифы

«И после всего этого Он сотворил человека… и Адаму Он сказал: Так как ты ел от того дерева, от которого Я запретил тебе есть, то земля будет проклята из-за тебя.

И Он сделал им кожаные одежды и одел их ими, и изгнал их из сада Едем».

Ветхий завет

Телесная оболочка для души есть величайшее несчастье; она есть ужасная темница, из которой душа жаждет освобождения. Тело облекает душу, как мёртвый труп, душа находится в нём, как в гробу или могиле.

Филон

При смерти тела душа снимает его как одежду.

Плотин

Туман. Казалось, вот-вот запахнет весной, но нет. Эта ночь была тёмной и холодной, а пронизывающий ветер с дождем словно проникали даже через закрытые двери и стекла в уютный салон автомобиля, который мчался по ночному городу. Улицы в ту пору выглядели мрачно, прохожих не было вовсе, даже случайных. Только патрули со съежившимися от холода и моросящего дождя солдатами и офицерами, время от времени мелькали перед глазами в свете фар. Во всём чувствовалась какая-то безысходность и тревога, будто сам город был охвачен ожиданием чего-то страшного, тяжёлого и неизбежного. Через некоторое время автомобиль остановился около особняка в пригороде Берлина. Отпустив водителя, из машины вышел мужчина средних лет и направился к дверям. Зайдя в дом, он быстро прошёл по коридору в кабинет, подошёл к столу, налил себе полный бокал коньяка, выпил почти залпом и небрежно поставил бокал на стол. Затем достал сигарету, закурил и развалился в кресле. Потом он встал, подошёл с столу, достал из ящика пистолет и вернулся в кресло. С минуту он смотрел куда-то, будто о чём-то очень глубоко задумался. Вдруг усмехнулся чему-то странной озорной и безумной ухмылкой, затем снял парабеллум с предохранителя, вставил дуло себе в рот и нажал на курок.

Глава первая

Какие-то люди в серых одеждах карабкались по высокой шатающейся от плохо пригнанных досок лестнице. Добравшись до верхней площадки, они в ужасе пятились назад, а потом с отчаянным криком прыгали вниз. Раздавались негромкие хлопки выстрелов, и уже мёртвые люди с глухим звуком падали на землю.

Это была глупая но, в общем-то весёлая затея — стрелять их, как куропаток на лету. Мы все хохотали, когда кто-нибудь из нас мазал и попадал не в лоб или глаз, а в руку или ногу. Подранок долго корчился на земле, пока самый жалостливый из нас не добивал его.

— Попадите ему в ухо, коллега, — сказал кто-то по-немецки.

— Нет проблем, — ответил я на том же языке. Я уже готов был спустить курок, когда лестница с лязгом и скрежетом обрушилась вниз.

«Ничего себе сон мне приснился, — подумал я, проснувшись от звука падающего тяжёлого предмета, — я ведь не знаю немецкого».

Я открыл глаза. Ранний рассвет летнего утра осветил лежащий на полу велосипед. «Но он ведь не мог упасть, — думал я, в растерянности глядя на него, — он не мог упасть сам. Чтобы он упал, надо было, чтобы кто-то толкнул его…»

Поставив велосипед, я пошёл в кухню, напился воды и вернулся в постель. Хотелось спать, но странное падение велосипеда, а главное приснившийся перед этим сон, не давали мне заснуть. «И сны, и мысли у меня сумасшедшие», — думал я, зажигая на прикроватной тумбочке лампу и внимательно оглядывая комнату. Мой взгляд остановился на пыльной полке с книгами. Между ними торчал клеёнчатый корешок тетрадки. Встав с постели, я вытянул её. Это был мой старый дневник, к которому я не прикасался уже несколько лет.

Я читал его и понимал, что ничего в моей жизни с тех пор не изменилось. Ничего интересного за последние шесть лет со мной не произошло. Было несколько коротких несерьёзных романов и несколько более длительных и серьёзных, я поменял несколько мест работы, несколько моделей машин, но в целом всё осталось так же, как и было. К тридцати шести годам я подошёл в одиночестве, депрессии, усталости от потерь, без денег, без какой-либо более или менее стабильной работы, с чувством сожаления и стыда за те ошибки, что я успел совершить, и с ощущением того, что вот я как раз и есть тот самый настоящий неудачник.

Но события, которые стали разворачиваться в это утро, поменяли моё отношение и к миру, и к своему прошлому, и к себе самому до такой степени, что всё, что происходило со мной до этого, стало казаться не только не случайным, но и необходимым, как школа для ребёнка.

До этого я с грустью думал, что все мои трудности и переживания, если для чего-то и нужны, то уж точно не для этой, не для земной жизни, а для другой — жизни после смерти.

То есть, я уже начал верить в то, что страдания действительно укрепляют человека, и только благодаря им возможно попасть в лучший мир. А этот — земной мир материи — настолько твёрд и неудобен, что в нём невозможно достичь счастья и найти покой. Я уже начинал верить в то, что если и будет какое-то вознаграждение за все годы моих метаний, то оно, если оно вообще предусмотрено, будет не здесь, а после жизни.

Я верил в Бога, пытался быть иудеем, потом стал христианином. Но моя вера опиралась только на веру, а не на знание Торы или Евангелия. Моё сознание полнилось верой, смутными догадками и пугающим сомнением.

Я и сегодня после всего, что со мной случилось, не уверен, что знаю, зачем и для чего я здесь?

Я всегда много думал о смерти. Боялся ли я её? К началу всех тех событий, о которых я пишу, уже нет. Я не хотел умирать, но и веры в то, что жизнь может меня обрадовать, уже почти не было. И всё-таки во мне всё ещё теплилась надежда на лучшие перемены.

Я думал, что, может быть, наша жизнь это только иллюзия, сон? Что, возможно, мы не замечаем собственной смерти, а, исчезая из этого мира, оказываемся в другом, почти таком же, как этот? Как говорится «на том Свете». И сколько их этих светлых или тёмных миров, в которых мы уже побывали и которые нас ещё ждут? Потом приходили мысли о том, что, возможно, никакой Вселенной и меня в ней не существует. А есть только непонятная Сила — добрая и милосердная, создавшая свою Вселенную в своём воображении и заселившая её людьми для их радости и счастья. А если радости и счастья не так уж много, то в этом виноваты мы сами — жестоковыйные, заражённые злом в тот самый момент, когда откусили от Древа познания добра и зла.

Но, во что бы я ни верил, это не имело никакого отношения к тому, что произошло в то утро.

Итак, когда, выпив кофе, я уже собирался пойти покататься на велосипеде, раздался телефонный звонок. Было ещё довольно рано, и никто из моих друзей или знакомых, знающих, что до двух часов дня лучше меня не будить, звонить не мог. Поэтому я с опаской снял телефонную трубку. Собственно, бояться мне было нечего, мне просто казалось, что в десять утра от неожиданного телефонного звонка можно было ждать неприятностей.

— Господин Максим?.. — спросил приятный мужской голос и прибавил мою фамилию.

— Да, — ответил я, думая, что моё предчувствие оправдывается — давно уже меня не называли так официально.

— Прошу прощения за беспокойство. С вами говорит управляющий московским филиалом Сатурн-Вест банка.

«Этого мне ещё не хватало, — подумал я, — со всеми банками, в которых я брал кредит, я уже расплатился, паспорта я не терял…»

— Но с вашим банком у меня не было никаких дел, я ничего вам не должен, я даже ничего о вас не слышал, — проговорил я, чувствуя, как дрожит мой голос.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.