Остров Пинель

Беляков Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Остров Пинель (Беляков Сергей)

Остров Пинель

"My thoughts are empty shells

Of rusty gun"

(Lamya)

Пролог

Бриг "Мечта Парижанина" готовился к отплытию в Вест-Индию. Суета носильщиков, гортанные крики темнокожих матросов-марокканцев, наполненный запахами моря ветер с рейда поднимали настроение и будоражили кровь у руководивших погрузкой двоих молодых мужчин. Одетые в необычно броские для марсельских вкусов камзолы изумрудно-зеленого цвета со щегольскими золочеными пуговицами и галунами, которые выдавали в них парижан, они весело покрикивали на грузчиков, затаскивающих на палубу брига большие ящики с надписями: "Собственность госпиталя Сальпетриер". Оба шевалье изредка поглядывали на стоящего в стороне осанистого господина в черном. Опираясь на богато инкрустированную серебром массивную трость, он внимательно наблюдал за погрузкой. Верхняя часть его лица была прикрыта черной же широкополой шляпой. По-римски мясистый нос, тонкие губы, подчеркнутые глубокой горизонтальной морщиной, рассекающей подбородок, говорили о том, что их владелец более склонен отдавать приказания, чем следовать им.

Погрузка подходила к концу. Удовлетворенно хмыкнув, господин в черном достал из кармашка камзола тяжелые золотые часы-луковицу и выразительно помахал ими в воздухе. Его помощники увидели сигнал и стали еще энергичнее подгонять грузчиков. Шестеро из них, напрягаясь изо всех сил, толкали по смазанным свиным жиром полозьям последний ящик из Сальпетриера; он был самым большим из всей партии. В момент, когда ящик находился на середине трапа, раздался звук, похожий на пистолетный выстрел; грузчики в недоумении остановились. Звук повторился снова; при этом трап начал дрожать, словно в лихорадке.

Господин в черном первым догадался о том, что происходит.

"Быстрее, болваны! Трап не выдерживает!"

Растяжки лопались одна за другой. Оба молодых человека бросились было на помощь грузчикам, но опоздали: левая сторона трапа опасно накренилась, и громоздкий ящик стал неумолимо съезжать к краю трапа, тем самым еще более нарушая равновесие шаткого сооружения. Мгновение - и ящик с шумным всплеском упал в воду между бригом и причалом. Грузчики горохом посыпались за ним.

Негодованию господина не было границ. Ругаясь на чем стоит свет, он кинулся к сломанному трапу.

"Клод, Гюйом, быстрее! Тали, веревки, живо! Какого дьявола вы ждете, негодяи!" - кричал он грузчикам.
- "Эй вы, на борту, тащите лебедку! Ставлю ящик вина, если достанете груз невредимым..."

"Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы его разбило о причал," - вполголоса сказал он молодым людям, стоявшим у края пристани. Все трое обменялись встревоженными взглядами.

Шум и крики у ворот таможенного двора привлекли внимание парижан. Шестерка вороных несла тяжелую дорожную карету, которая едва не опрокинулась на повороте - так быстро кучер гнал лошадей. Карету сопровождало около дюжины жандармов верхом.

"Мастер Филипп, похоже, придется оставить все как есть," - сказал один из шевалье, поведя головой в сторону кареты, показавшейся на другом конце пристани.

Закусив узкую губу, господин в шляпе яростно ударил тростью по причальной тумбе.

"Дьявол! Ты прав, Деламбер... Пора." - повернувшись к кораблю, он скомандовал дежурному офицеру на мостике: "Хасан, рубить концы - уходим!"

Марокканские матросы знали свое дело: не прошло и пары минут, как расстояние между бортом брига и причалом стало быстро увеличиваться. Трое парижан, уже стоявших на баке, глядели на карету, только сейчас подлетевшую к месту швартовки брига. Кучер осадил хрипящих лошадей, и из кареты выпрыгнул офицер префектуры. Жандармы быстро выстроились в две шеренги, первая опустилась на колено... Беглецы поняли, что последует за этим маневром. Тем делом офицер стал зачитывать какую-то бумагу - лающий, хриплый голос его едва уже доносился до стоящих на баке: "...Именем императора... одобрение... святейшества Пия шестого... еретические домыслы... глумление над усопшими... арестовать и препроводить..."

Офицер не стал дочитывать указ; отбросив бумагу, он скомандовал изготовку к стрельбе. Дым из ружей намного опередил звук выстрелов, тем самым показав беглецам существенность расстояния, на которое бриг уже успел удалиться от пристани. Пули взвизгнули в снастях над головами; парижане издевательски расхохотались...

Корабль почти уже превратился в точку, когда злополучный ящик, упавший в воду, наконец ударился о каменную облицовку пристани и раскололся. По волнам запрыгали большие стеклянные шары, вывалившиеся из ящика - каждый был наполнен вязкой белесой жидкостью, в которой смутно просматривалось нечто, похожее на медуз или каракатиц. Жандармы недоуменно уставились на гигантские елочные украшения. Волна зло швырнула один из шаров на камни; с тихим печальным звоном он лопнул, высвободив свое содержимое. Офицер, приглядевшись, вдруг поперхнулся вскриком: "Пресвятая матерь божья!.." - и стал истово креститься, не отрывая испуганных глаз от выплеснувшегося из шара непонятного предмета. Жандармы, сгрудившиеся на краю причала, разом отпрянули назад - в воде плавал человеческий череп с чем-то наподобие пучка нитей или волос сероватого цвета, выходящего из его основания. Волна монотонно колыхала нити-волосы, и похолодевшие от ужаса жандармы поняли, что нити были нервами спинного мозга, сохранившимися после того, как их выдрали из позвоночника...

Часть первая

"Живее, живее, погода не будет ждать!" - гид загоняет всех в раскаленный автобус.

Сонное, потное лицо толстого водителя.

Муха - такая же толстая и малоподвижная - на окне.

Нахальные и громкоголосые нью-йоркеры семьями напихиваются в автобус, стремясь усесться поближе ко входу. Их чадам жарко; они капризно требуют у родителей содовую со льдом.

Я меланхолически обозреваю суету посадки.

Мы отправляемся на подводную экскурсию. Три часа на маленьком острове Пинель, где-то у восточного берега Сен-Маартена. Пол-часа на дорогу до пристани; за это время мы переедем с датской половины острова на французскую, после чего тендер перевезет нас на Пинель, где, как утверждается в рекламном буклете с описанием экскурсий, нас ждут "прекрасные коралловые сады и несметное количество рыб". Далее буклет скромно предупреждал о возможном нюде на местном пляже. Очевидно, нью-йоркеры не читали буклет в подробностях, чего не скажешь об их отпрысках - автобус был натурально набит мальчишками.

"Добрый день, ныряльщики! Меня зовут Бриз, я буду вашим добрым джинном в сегодняшнем визите к Посейдону..." - голос чернокожего гида, усиленный динамиками, заставляет меня вздрогнуть. Эжени просыпается. Как легко ей удается задремать в любой обстановке...

Жизнь радует. Впереди у нас почти две недели отпуска на "Приключении Морей", новом лайнере РККЛ, технологическом чуде, плавучем острове, несущем на своих пятнадцати палубах пять тысяч человек, десяток ресторанов, три бассейна, ледовый каток и Променад - настоящую улицу в железном нутре корабля, с магазинами, пабами и толпами зевак.

"...Самая малая островная территория в мире, разделяемая двумя государствами" - Бриз на удивление сносно говорит по-английски.
- "Вы спросите: почему пастбища на острове разграничены кучами камней? Потому, что камни эти служили балластом кораблям, приплывающим на Сен-Маартен из Европы. Поначалу их просто выбрасывали на берег, но кораблей приходило так много, что пришлось придумывать камням какое-то применение. Одно из них - разделительные заборы между выгонами для коз и овец..."

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.