Последняя песня

Спаркс Николас

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последняя песня (Спаркс Николас)

От автора

Я, как всегда, хотел бы вначале поблагодарить Кэти, мою жену и мою мечту. Наши двадцать лет были изумительными, и, просыпаясь утром, я, прежде всего, думаю о том, как счастлив провести эти годы с тобой.

Мои дети — Майлз, Райан, Ландон, Лекси и Саванна — ис­точники бесконечной радости в моей жизни. Я люблю вас.

Джейми Рааб, мой редактор в «Гранд-Сентрал паблишерз», неизменно заслуживает моей благодарности, не только за блес­тящее редактирование, но и за доброту, которую она всегда мне выказывает. Спасибо.

Дениз Динови, продюсер «Послания в бутылке», «Памятной прогулки», «Ночей в Роданте» и «Счастливчика», не только ге­ний, но и один из самых дружелюбных людей, которых я знаю. Благодарю за все.

Дэвид Янг, руководитель «Хачетт бук труп», заслужил мои и благодарность за те годы, что мы работаем вместе.

Дженнифер Романелло и Эдна Фарли, мои издатели, не толь­ко хорошие друзья, но и прекрасные люди. Благодарю за все.

Харви-Джейн Кауэл и Сона Вогел, как обычно, заслужили мою благодарность хотя бы лишь потому, что я всегда задерживаю свои рукописи, что сильно затрудняет их работу.

Хауи Сандерс и Кейя Хайятьян, мои непревзойденные ли­тературные агенты! Спасибо за все, приятели.

Скотт Шуимер, мой поверенный, — самый лучший в своем деле. Спасибо, Скотт!

И мое спасибо Марти Боуэну, продюсеру «Дорогого Джо­на», а также Линн Харрис и Марку Джонсону.

Аманда Кардинале, Эбби Куне, Эмили Суит и Шарон Крассней также заслуживают моей благодарности. Я ценю все, что вы делаете.

Семья Сайрус заслуживает моей благодарности не только за то, что приняла меня в своем доме, но и за все, что сделала для фильма. И моя особая благодарность — Майли, выбравшей имя для Ронни. Едва услышав его, я понял: это идеальный вариант.

И наконец, благодарность Джейсону Риду, Дженнифер Джибгот и Адаму Шанкману за их работу над киноверсией «По­следней песни».

Пролог

Ронни

Глядя в окно спальни, Ронни гадала, успел уже пастор Хар­рис прийти в церковь или нет. Скорее всего, пришел. И, наблю­дая, как волны разбиваются о берег, она задавалась вопросом: сумеет ли он по-прежнему любоваться игрой света, струившего­ся в витражах над его головой? Возможно, нет: витражи были ус­тановлены более месяца назад, а пастор слишком занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на окружающих. Все же она надеялась, что кто-то из новых прихожан забредет сегодня в цер­ковь и испытает то же ощущение чуда, которое посетило ее, ког­да она впервые увидела свет, наполняющий церковь, в тот хо­лодный ноябрьский день. И еще она надеялась, что посетитель найдет время подумать о том, откуда взялись витражи, и восхи­титься их красотой.

Она не спала уже около часа, но еще не была готова встре­тить новый день. Каникулы в этом году ощущаются как-то ина­че. Вчера она повела младшего брата Джону на прогулку по берегу. На верандах домов, мимо которых они проходили, то тут, то там виднелись рождественские ели. В это время года здесь ос­тавалось совсем мало людей, но Джону не интересовали ни волны, ни чайки, забавлявшие его всего несколько минут назад. Он хотел одного: бежать в мастерскую, — и Ронни отвела его туда, хотя он провел там всего несколько минут, прежде чем без еди­ного слова уйти.

На тумбочке, рядом с кроватью, лежала стопка фотографий в рамках, которые она утром забрала из ниши маленького пляж­ного домика. Ронни в тишине рассматривала их, пока не услы­шала стук. Ма просунула голову в дверь.

— Завтракать будешь? Я нашла в буфете овсяные хлопья.

— Я не голодна, ма.

— Нужно хоть что-то съесть, милая.

Ронни продолжала смотреть на груду фотографий отсутству­ющим взглядом.

— Я была не права, ма. И теперь не знаю, что делать.

— Это ты об отце?

— Обо всем.

— Хочешь поговорить?

Не дождавшись ответа, мать подошла и села рядом. — Иногда совсем неплохо выговориться. Сразу легче стано­вится. Последние дни от тебя слова не дождешься.

Волна воспоминаний нахлынула на Ронни: пожар и восста­новление церкви, витражи, песня, которую она наконец закон­чила.

Ронни думала о Блейз, Скотте и Маркусе. И об Уилле, ко­нечно. Ей всего восемнадцать, но позади осталось лето, когда ее предали. Когда арестовали. То лето, когда она влюбилась. Все случилось совсем недавно, и все же иногда она чувствовала, что тогда была иным человеком.

— Как насчет Джоны? — вздохнула она.

— Его нет. Брайан повел его в обувной. Он настоящий ще­нок, у которого ноги растут быстрее всех остальных частей тела.

Ронни улыбнулась, но улыбка померкла так же быстро, как появилась. Ма молча собрала ее волосы и скрутила в конский хвостик на затылке. Она делала это с тех пор, когда дочь была совсем маленькой. И как ни странно, Ронни и сейчас это успо­каивало.

— Скажу тебе вот что, — продолжала ма, подходя к шкафу и ставя чемодан на кровать. — Почему бы нам не поговорить, пока складываешь вещи?

— Я даже не знаю, с чего начать.

— Лучше всего сначала. Джона что-то упоминал о черепа­хах?

Ронни скрестила руки, зная, что история началась раньше.

— Не совсем. Хотя, когда это случилось, меня там не было; думаю, что на самом деле лето началось с пожара.

— Какого пожара?

Ронни потянулась к фотографиям, осторожно вынула лежав­шую между двумя рамками потертую газетную вырезку и протя­нула матери.

— Вот какого. В церкви.

«Полиция подозревает, что причина поджога церкви — за­прещенный фейерверк. Пострадал пастор.

Райтсвилл-Бич, Северная Каролина. Пожар уничтожил историческое здание первой баптистской церкви в самый канун Нового года, и следователи подозревают, что причина — запу­щенная петарда.

Пожарных вызвали анонимным звонком. По словам началь­ника пожарной команды Райтсвилл-Бич Тома Райана, они, при­быв в начале первого на берег, где находилась церковь, обнару­жили огонь и дым, вырывавшиеся из задней части строения.

На месте источника возгорания были найдены остатки бу­тылочной ракеты от фейерверка.

Пастор Чарли Харрис находился в церкви, когда начался по­жар, и был госпитализирован в региональный медицинский Центр Нью-Гановера с ожогами второй степени на ногах и руках. В настоящее время проходит курс лечения в отделении ин­тенсивной терапии.

Это уже вторая сгоревшая церковь за два месяца в округе Нью-Гановер. В ноябре ковенантская церковь Доброй Надежды была уничтожена полностью.

— Полицейские до сих пор считают этот пожар подозритель­ным, называют наиболее вероятной причиной поджог, — отме­тил Райан.

Свидетели показывают, что менее чем за двадцать минут до пожара видели бутылочные ракеты, которые запускались с бе­рега за церковью, — возможно, в честь наступления Нового года.

— Бутылочные ракеты, запрещенные в Северной Каролине, особенно опасны в нынешнюю засушливую погоду, — преду­преждает Райан. — Этот пожар ясно показывает, почему имен­но. Человек в больнице, а церковь полностью сгорела».

Когда ма закончила читать и вопросительно посмотрела на дочь, та поколебалась, но потом со вздохом начала рассказывать историю, по-прежнему казавшуюся ей совершенно бессмыслен­ной, даже сейчас, когда все осталось в прошлом.

Ронни

Шесть месяцев спустя

Ронни съежилась на переднем сиденье машины, гадая, по­чему, спрашивается, мать и отец так ее ненавидят. Она реши­тельно не могла понять, почему ей пришлось приехать к отцу, в эту безнадежную южную глушь, к черту на рога, вместо того что­бы проводить время с друзьями на Манхэттене.

Нет, оставим это. Она не просто навещает отца. Навещать — означает пробыть здесь уик-энд-другой, может, даже две неде­ли. Положим, просто визит вежливости она еще могла бы вы­нести. Но остаться почти до конца августа? Почти на все лето?! Настоящая ссылка! Почти все девять часов, которые заняла по­ездка, она чувствовала себя заключенной, которую переводят в провинциальную тюрьму. Невозможно поверить, что мать дей­ствительно решила отправить ее сюда!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.