Лишь бы не опоздать

Кулешов Александр Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лишь бы не опоздать (Кулешов Александр) Короткая повесть в десяти эпизодах

25 сентября 196… года в толстый журнал регистрации дежурного ГАИ по городу Москве твердым крупным почерком было записано два происшествия.

Первое случилось в 18.50 на одной из больших площадей, расположенных по улице Горького. Второе — в 19.30 на Беговой улице при выезде из туннеля, что пролегает под Ленинградским проспектом.

В первом случае легковой автомобиль марки «Волга», принадлежащий индивидуальному владельцу, получил сильные повреждения. Во втором — транспорт не пострадал.

И в том и в другом случае водители машин остались живы, отделавшись ушибами.

В первой аварии погибло трое, во второй — один человек, тем не менее первого водителя оправдали, а второго спустя восемь месяцев по приговору суда расстреляли.

Казненный получил по заслугам — это был убийца. Виновник же гибели троих наказания не понес. Он и ныне спокойно занимается своими делами. Совесть его не мучает. Но попробуйте заговорить с ним о шоферах-пьяницах, лихачах, нарушителях — вам станет не по себе от ненависти, звучащей в голосе этого человека. Он считает, что всех их надо расстреливать, нет, лучше вешать, всех до одного!

Такие чувства можно понять — те, кого эта девушка так ненавидит, отняли у нее жизнь любимого человека. А что может быть дороже? Разве что своя жизнь, да и то не всегда.

Как ни печально, происшествия, о которых рассказывается в этой короткой повести, действительно были. И люди, о которых идет речь, существовали или существуют. Быть может, они не совсем такие, какими их описывает автор, и не совсем так провели тот роковой день, и наверняка иные у них имена, но, в конце концов, разве это так уж важно? И разве не имеет автор определенное право на творческую фантазию?

Вот и разрешите мне воспользоваться этим правом.

Лена

— Ой, девчонки, как в кино! Честное слово! Ох…

Лена задыхалась не столько от смеха, сколько от переполнившего ее желания поделиться сенсацией.

Их было трое: Валя, серьезная и обстоятельная, Нина, доверчивая и восторженная, и Лена, легкомысленная и самоуверенная. Во всяком случае таковы были неофициальные характеристики, которые выдало им общественное мнение курса. Были, разумеется, отклонения, как и во всяком общественном мнении, так сказать, крайние точки зрения. Ну, например, Олег считал, что Нина жестока и коварна, а Юрка обвинял Валю в легкомысленном и несерьезном отношении к его большим и вечным чувствам. Многие девочки находили за Леной кое-какие грехи, но, наверное, сами грешили против объективности, потому что была Лена уж слишком красивой и слишком нравилась всем мальчикам. Но общественное мнение, хоть и составляется из мнений индивидуальных, все же, как правило, отражает действительную картину, так как крайние точки зрения отбрасывает, как в судействе по фигурному катанию.

Общались друг с другом на курсе все, но одни дружили больше, другие меньше. Валя, Нина и Лена составляли одну из самых дружных компаний. Вместе ездили в институт, поскольку жили в одном доме, вместе готовились к занятиям, вместе обсуждали (и порой решали) мировые проблемы: например, где встречать Новый год, какое надеть платье и как сказать Юрке, что взаимных чувств к нему нет…

Секретов друг от друга у подруг не было, хотя каждое признание начиналось с неизменного требования: «Только дай честное слово, что никому…»

В середине сентября особенно заниматься было нечего, но эта зануда-лексичка задала составить диалог. Проект основы — выражаясь парламентским языком — был, как всегда, составлен Валей; Нина внесла в него немногочисленные, но полезные поправки, а когда все было готово, тоже как всегда, примчалась с опозданием Лена.

Лена действительно была очень красивой — высокой, с хорошей фигурой, с блестящими черными волосами, спускавшимися по новой моде до середины спины; юбка, которая, по выражению Олега, была «миней мини», обнажала загорелые после южного отдыха ноги. Губы Лена не красила, они и так у нее были яркими. Зубы на загорелом лице сверкали, черные глаза сверкали, сверкало какое-то огромное кольцо, подаренное ей, как она таинственно намекала, отвергнутым вздыхателем, а в действительности купленное за четыре рубля на сочинском базаре у цыганки. Словом, Лена вся сверкала.

— Погоди… — Валя недовольно наморщилась. — Вот мы тут составили…

— Ой, Валька, ну ты не можешь подождать со своим диалогом! Ей-богу, девчонки, такое дело…

— Но ведь завтра…

— Ну, послушай, Валь, ну, пожалуйста! Я чуть в милицию не попала.

— Ой! — испуганно пискнула Нина.

Столь невероятное сообщение заставило замолчать даже строгую Валю.

— Только не ворчите. — Лена понизила голос до шепота. — И потом, дайте честное слово, что никому, даже…

— Да что ты, правда, мы ж могилы, — запротестовала Нина, — уж по части хранения тайн ты нас с Валькой знаешь…

— Вот именно, знаю. Ну да ладно, — смилостивилась Лена. — Помните, я в среду мрачная пришла? Ну когда декан заболел, ну же, ну кофточка на мне была гипюровая, ну…

— Ну помню, — сказала Валя, которая всегда все помнила, — кофточка с отложным…

— Вот, вот! — закивала Лена. — Так это потому, что я чуть штраф не заплатила!

— Что значит «чуть»? — спросила Валя, не любившая незаконченных формулировок.

— Да забыла в автобусе пятак опустить, ну забыла, там мальчик такой ехал!.. Словом, забыла. Вдруг контролер подходит. Ей-богу, десять лет езжу, первый раз контролер — как раз когда забыла билет взять…

— Ты их никогда не берешь, — заметила Валя.

— Сама ты не берешь! Ну, слушайте. Вытаскивают меня на тротуар — хорошо, народу никого, — зовут милиционера; денег у меня нет, документов нет, что я студентка — не верят… Тут как раз проезжает лейтенант на мотоцикле. Милицейский лейтенант. Словом, бросили меня контролеры ему в объятия, а сами в следующий автобус сели и уехали.

— Ну и что — он тебя на мотоцикл и в милицию? — с надеждой предположила Нина.

— Да нет! Минут десять стояли, он всю дорогу меня пилил: студентка, а без билета, и документов не возит, и правила нарушает, и т. д. и т. п. Я слушаю и не пойму: то ли он серьезно, то ли смеется. Брови нахмурил, но я чувствую, внутри улыбается…

— Про себя, — поправила Валя.

— О господи, ну про себя! Отчитал и говорит под конец: «Идите, гражданка, и больше не нарушайте!» Помолчал и добавил: «Документы с собой носите, а то как потом узнать, где такая красавица живет». И улыбнулся. Он, девчонки, красивый до чего! Рост-ну, ну, ну вот под дверь. Зубы, нос, глаза — как этот, помните, в «Римских каникулах» играл? Ну помните?..

— Грегори Пек, — сказала Вали.

— Так он же старый, — разочарованно вздохнула Нина.

— Ну, а этот в молодом варианте. — Лена не любила менять своих мнений. — Уехал он, а я стою красная как рак. Хорошо, никого не было, какая-то остановка дикая. Вот.

— Ладно, — рассудительно констатировала Валя, — это было в прошлую среду, а сегодня понедельник, так при чем тут…

— А при том, что я его сегодня встретила! — торжествующе воскликнула Лена. — Идет — красивый, высокий, штатский. В смысле в штатском костюме. И между прочим, модном! Я его сразу узнала. И он. Подходит как ни в чем не бывало и говорит: «Здравствуйте, товарищ нарушитель! Разрешите представиться — Никитин Валентин» (твой тезка, Валька, слышишь?). Я стою как дура, руку протянула, бормочу: «Лена Зорина. Здравствуйте». Самой противно, словно опять из автобуса меня вывели. «Вы в институт, Лена Зорина, или из института?» — «Из института», — говорю. «Тогда разрешите вас пригласить вот хоть сюда, в „Космос“, если вы любите мороженое. Я не долго задержу, просто чтоб вы убедились, что вне службы я не такой уж противный. Пойдемте?» — «Пойдемте», — говорю. Вот потому и опоздала.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.