Танец эльфов

Зеликович Эммануил Семенович

Жанр: Научная фантастика  Фантастика  Юмористическая фантастика    1968 год   Автор: Зеликович Эммануил Семенович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Танец эльфов ( Зеликович Эммануил Семенович)

Танец эльфов

Э. ЗЕЛИКОВИЧ

Фантастический рассказ

Заглянув в устав «ОМВП!», я даже крякнул от удовольствия и мгновенно вписался в великое содружество.

Ведь имеет же трудящийся право, черт побери, забраться куда-нибудь подальше, в глушь, допустим, в дебри Памира! Особенно если ему взбрело на ум сотворить в тиши эдакий, скажем, экзотический опус.

Но далекий вояж — дело сложное. А на виллу «ОМВП!» — очень простое. Упрятанная в парке вблизи города, она успешно имитирует край света. Полчаса езды — и вы исчезли для всех и вся. Улетели за тысячи километров. Памир вблизи своего дома!

Это вам не какой-нибудь «дом творчества»: в «ОМВП!» запрещены посещения, нет радио, нет телевидения. И ни одного телефона, за исключением комендантского! Накось, дотянись теперь до меня. Разве только письмами и телеграммами. Нет и общей столовой. Вообще никакой. Можете сами сколь угодно упражняться на кухне в кулинарном искусстве.

Зато у себя в комнате каждый волен делать, что ему заблагорассудится. Кувыркаться на диване. Сочинять опусы о йогах. Даже думать. Но бесшумно! Тишина — конституция виллы. Поистине название «ОМВП!» — «Оставьте меня в покое!» — точно до пятого знака. Гениальное изобретение!

Кто придумал его? Тот самый Борис Федорович, соседом которого мне суждено было оказаться. Работает он в каком-то НИИ. В «ОМВП!» слывет, минимально выражаясь, чудаком. Говорят, ему мало стало целого института — и здесь еще какие-то «экспериментики» в одиночку гонит. Впрочем, меня это все не касается.

Итак, с легкостью необычайной перемахнул я в свой обетованный квази-Памир. И мечта моя об опусе сразу же шикарно… провалилась.

Как же это получилось?

Представьте июньское утро, наилучшее из всех возможных. В окна кивают ветви старых лип, настроение — нестерпимо блестящее. Беру лист и вывожу крупно надпись:

ИНДИЙСКОЕ УЧЕНИЕ ЙОГА. Краткий обзор систем йоги: хатха-йога, карма-йога, бакта-йога, раджа…

«Та-та, та-та, та-та-та…» — запело в соседней комнате. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…

Затем встреча в коридоре:

— Я не беспокою вас, уважаемый Михаил Семенович? — с едва заметной усмешкой спрашивает сосед.

— Отнюдь нет, уважаемый Борис Федорович, — отвечаю я с серьезнейшим видом, и мы расходимся.

Встречи повторяются, автоматически следует тот же вопрос, дается тот же стандартный ответ. А за стеной все нудит: та-та, та-та, та-та-та… Приглушенно, очень тихо, ничего не скажешь. Но и комар пищит очень тихо.

Откровенно говоря, на третий день это стало приедаться. Какая-то нелепая вокальная разноголосица, невыносимо фальшивый музыкальный винегрет: обрывки вальсов Штрауса перебивают венгерские танцы Брамса, в менуэт Боккерини вклинивается «Лебедь» Сен-Санса, «Цыганский барон» глушит арию Ленского, «Подмосковные вечера» наплывают на «Сердце красавицы», а затем сами тонут в бурном финале второй рапсодии Листа.

Так вот каковы они, эти экспериментики!

В антрактах я прибегаю к очистительной имагинации: представляю себе, что играю на концертино «Письмо Манон», серенаду Брага или «Хиндустан». И когда серебристые звуки изгоняют из головы тошнотворный осадок, продолжаю набрасывать заметки к своему труду:

«…происходит же слово «имагинация» от латинского «имагинацио» — «воображаю». Обращает на себя внимание корень «маг» в этом слове. Индусы…»

«Эй-да тройка-а, снег пуши-сты-ы-й…» — просачивается сквозь стену.

«…обозначают, — стараюсь я не упустить хвостик мысли, — мир воображения, иллюзии, фантазии словом «майя», которое в персидском языке перешло в «мага», а отсюда — в «магия». Поразительных…»

«Ты забыл край милый сво-ой…» «…поистине «магических» результатов… но чем я виноват, что он забыл свой милый край… достигают марокканские дервиши именно развитой силой воображения. Натренирована же она может быть до невероятных пределов, до степени сновидения, искусственно вызванного в бодрственном состоянии и контролируемого…»

«Фигаро здесь, Фигаро там…» «…волей… пусть будет лучше там… Заметив, что греческое слово «фантазия» обозначает «воображение»…»

«…но берегись любви мо-о-ей!»

Фу ты, дьявол! Да не боюсь я твоей любви!.

С утра четвертого дня меня порадовал рвущийся в бой смелый «То-ре-адор…», быстро сменившийся заклинанием «Ра-асска-жи-ите вы ей, цве-еты мо-ои-и…» В районе диафрагмы у меня что-то зашевелилось. Как в кастрюле с закипающей водой. Подобный же тревожный симптом начал вызывать и запрограммированный вопрос, срабатываемый с милейшей улыбочкой: «Я не беспокою вас, уважаемый Михаил Семенович?»

Чуть прыгающая походка. Щуплая фигурка, увенчанная курчавой белой шевелюрой. Моложаво-розовое лицо с назойливыми черными глазками.

Экий благообразный старичок! Впрочем, ему не более пятидесяти. Странный все-таки субъект… Дикие эксперименты, непонятное поведение. В комендантской записан как биофизик, руководитель лаборатории. К сожалению, сидит гораздо больше здесь, чем там… А с этим дурацким вопросом надо все же покончить.

И при ближайшей встрече в коридоре я первый поспешил нажать гашетку:

— Я не беспокою вас, уважаемый Борис Федорович?

Он бросил острый взгляд и стал внезапно серьезным. Затем чуть отвернулся в сторону, сдвинул брови, как бы соображая что-то, и вновь преобразился — глянул уже с улыбкой, даже смущенной.

— Гм… Заслуженный упрек. Мне-то ведь с вами необычайно повезло, получаю исключительную помощь от вас са… за мое хамство. Да еще намерен нагло предложить вам… как бы это сказать… — нарочито замялся он в ожидании моей реакции на его слова.

Ах, вот как! Вот он куда гнул, хитрец! Сейчас выведем на чистую воду этого «загадочного» экспериментатора. И я сделал второй шах:

— Принимаю за глаза любое предложение.

Он явно растерялся. Сейчас получит мат.

— Да-а? Гм… Благодарю! Но, видите ли, должен честно предупредить… гм… Короче, честь имею представиться: старый маньяк, одержим дикими идеями, словом, сумасшедший. Все это по показаниям свидетелей, которых могу представить. Да вы и сами быстро убедитесь. Устраивает это вас?

— Вполне. Давно мечтаю встретиться с сумасшедшим.

— Спасибо, к вашим услугам. Приятно иметь дело с журналистами — неплохо соображают, даже на хамство не…

— Какое хамство?

— Ну как же! Забился трудящийся в «ОМВП!», чтобы заняться в тиши тонкой творческой работой…

— Почем вы знаете, дорогой товарищ, тонкой или…

— Полагаю, что обзор систем йоги достаточно…

Вот так раз…

— А тут, извольте радоваться, пичкают из-за стены какой-то какофонией, особенно мучительной при ваших музыкальных способностях…

— Отнюдь нет. Откуда вы это взяли, если не секрет?

— Секрет? Да это яснее ясного! Тональная репродукция моей собственной идеоиндукции, которою я извожу вас четвертый день, при моих-то талантах должна быть, естественно, нестерпима для человека, превосходно воспроизводящего имагинационно на концертино…

Черт побери! «Яснее ясного!»

— …например, «Письмо Манон», «Хиндустан», серенаду Брага…

Гром и молнии!!.. Вот тебе и безобидный чудаковатый старичок!

— Да что мы стоим в коридоре? Пожалуйте ко мне.

Мат, кажется, получил я.

— Прошу в это кресло. Магическое.

Он направился к стоящему у окон длинному столу-верстаку, заваленному всевозможными электрическими материалами, аппаратурой, устройствами, приспособлениями. Отсюда и валил коромыслом музыкально-вокальный чад.

— Выключим эту божественную музыку… Я вынужден был, и приношу за это свои извинения, — продолжал он сбивчиво, скороговоркой, — испытывать на вас разрабатываемый особо чувствительный рецептор с тонкой дифференциацией. В НИИ невозможны подобные исследования — глушит психический шум, прямо захлебываешься в хаотической мешанине окружающей имагинации.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.