Замок из песка

Смолякова Анна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Замок из песка (Смолякова Анна)

Реальность возвращалась постепенно… Сначала я затылком ощутила холод мраморной колонны, потом сквозь дрожащий перед глазами туман проступила Вероникина водолазка цвета «взбесившейся радуги». И уже потом отделился от гула фойе встревоженный женский голос:

— Ой, а может быть, ее избили? Посмотрите, на ноге какая гематома кошмарная!

— Да никто ее не избивал! Ничего страшного. Сейчас очухается! — Это уже Вероника.

Я разлепила дрожащие веки и скосила глаза вниз. Платье действительно задралось, выставив на всеобщее обозрение мою левую ногу с огромным, во все бедро, синяком. Зрелище, надо сказать, так себе. «Возвращение к жизни» не осталось незамеченным.

— Похоже, действительно приходит в себя, — шепотом сообщила все та же женщина кому-то в толпе и тут же присела передо мной на корточки. У нее оказалось довольно старое, но со вкусом наштукатуренное лицо, обесцвеченные волосы и хорошие голубые глаза.

— Девушка, может быть, вам валидола дать? Или в медпункт проводить? — озабоченно поинтересовалась она.

И тут снова возникла Вероника:

— Ничего не нужно. Я же говорю — все нормально. Это моя сестра, с ней такое бывает.

«Тамбовский волк тебе сестра, — промелькнуло в моем сознании. И только потом я удивилась: — Надо же, как придворная истеричка, в обморок грохнулась!»

Озабоченные женщины, похоже, не собирались расходиться, несмотря на Вероникины старания. Я резко тряхнула головой и поднялась на ноги. В ушах противно звенело. Воздух казался вязким и тягучим, как смола. А мои замечательные ноги с «хорошей выворотностью, крепкими пальцами и безукоризненной птичкой» вдруг стали слабыми и гнущимися во все стороны, словно у резинового Петрушки. И все-таки я самостоятельно доковыляла до ближайшей скамейки, обитой алым плюшем, и рухнула на пыльное сиденье. Рядом тут же уселась Вероника. В ее глазах не было ни капли тревоги или сочувствия, одно веселое любопытство.

— Ну ты даешь, Суслова! — Она почти восхищенно цокнула языком. — Это оттого, что ты у нас такая чувствительная, тонкая натура, да?

— Нет, оттого, что ничего не жру! — автоматически огрызнулась я. Артемова, конечно, имела в виду именно это, но никак не рассчитывала, что подобная мысль будет произнесена вслух. Теперь получалось, что ее обидели. Она поднялась со скамейки и, поджав губы, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

С весом у Вероники были проблемы, но иронизировать по этому поводу позволялось только ей самой. Что она обычно и делала, не дожидаясь, пока острить начнут другие. Почему-то всем запомнился один эпизод: мы с девчонками шли тогда по второму этажу театра, от служебного входа к буфету, и вдруг Артемова остановилась посреди холла как вкопанная.

— Куриные окорочка «Союзконтракт»! — со значением изрекла она, указав пальцем на роспись под потолком. На шедевре неизвестного художника была изображена сцена из второго акта «Лебединого озера». И у Одетты, и у Зигфрида, и у танцовщиц из кордебалета были одинаково тупые лица и слоновьи ноги. — Вот если бы сейчас были популярны такие формы, — Вероника нарочито печально вздохнула, — я, несомненно, стала бы примой…

Толстая и несчастная Артемова с оскорбленно-независимым видом поднималась по белой мраморной лестнице с широкими перилами, а я окончательно приходила в себя. И уже начинала жалеть, что очнулась. Там, в обморочной одури, не было ничего, а вместе с реальностью возвращалась и память. Сегодняшний вечер я помнила подробно, как рисунок на обоях в своей комнате…

…В театр я пришла минут за двадцать до начала спектакля. Как всегда, зашла через парадный, «общий» подъезд, обменявшись несколькими любезными фразами с милой бабушкой-билетершей. Вообще-то, пропуск вот уже две недели лежал в моей сумочке, но пользоваться служебным входом в нерабочее время я так и не научилась. Да и не в пропуске было дело. Все наши девчонки и без красненькой театральной книжечки давным-давно и очень даже прекрасно проникали в Оперный через служебку. Как сказал в свое время молодой премьер Омского театра Сережа Макаров, приехавший в родной Северск на побывку: «Главное, морду тяпкой, а ножки выворотно». Фразу, правда, быстро переиначили в «ножки тяпкой, а морду — выворотно»… «Морду выворотно» у меня никогда не получалось, а своей в театре я пока себя не чувствовала.

Народу было еще совсем немного. По ярко освещенному, гулкому холлу вальяжно прогуливались респектабельные пары. Кто-то рассматривал фотографии артистов на стенах, а кто-то — собственное отражение, перетекающее из зеркала в зеркало. Сегодня давали «Спящую», и публика подобралась соответственная. Люди из этой категории общества ходят почему-то исключительно «на Чайковского». Будто Адан или Минкус чем-то хуже?

Я уселась на пустующую скамеечку в углу и вытянула перед собой усталые, гудящие ноги. И тут же, как чертик из коробочки, рядом возникла Артемова.

— Привет восходящим звездам российского балета! — Вероника оттопырила нижнюю губу и сдула со лба челку, загибающуюся у висков дурацкими рожками. — Ходят слухи, что тебе вчера здорово влипло от Третьяковой? Правда? Нет?

Я неопределенно пожала плечами. Радовать Артемову не хотелось.

— А еще говорят, что двадцатого все-таки будет танцевать Серебровская, а тебя не выпустят?

И этот вопрос я оставила без ответа. Выждав несколько секунд и убедившись в том, что никто не собирается оправдываться или гневно опровергать сплетни, Артемова принялась рассказывать о своих успехах на ниве воспитания юных дарований в колледже культуры. С распределением ей не повезло, танцовщиц с плохой фигурой в кордебалете Оперного хватало и без нее, поэтому ей предложили преподавательскую работу. «Но это только пока!» — говорила всем Вероника, делая настолько многозначительный акцент на последнем слове, будто ей светил, как минимум, Большой…

Я слушала вполуха. Ни особой любви, ни чрезмерной неприязни я к Артемовой не питала, но все же старалась по возможности держаться от нее подальше: Вероничка была себе на уме и, кроме того, слишком любила раздувать ажиотаж вокруг любых околотеатральных сплетен. Но отвязаться от нее не удалось. Она потащилась за мной в зал, села рядом во второй ряд партера, хотя обычно вместе со всей молодежью Оперного тусовалась на служебных местах перед самым амфитеатром. Да еще и во время спектакля вставляла свои ироничные комментарии через каждые пять минут. По мнению Веронички, и миманс, и кордебалет сегодня двигались, как стадо коров, Фея Сирени грохотала, как мамонт. В общем, для всех нашлись прототипы в животном мире. Одна лишь наша прима Лазорева избежала лестного сравнения, и то, вероятно, лишь из уважения к ее заслугам и званиям. Лазорева была немолода, но все еще хороша. Ее Аврора с бисерно-отточенной техникой и невыразимой легкостью движений, как всегда, сорвала шквал аплодисментов. Одного из четырех принцев-женихов танцевал юный зять примы Андрюша Чекалин. И угораздило же его неправильно выполнить поддержку, едва не уронив знаменитую тещу на пол! Анна Викторовна слегка наклонилась вперед и что-то неслышно прошептала несчастному Андрюше на ухо: со второго ряда было видно лишь беззвучное шевеление губ. Лицо ее при этом продолжало оставаться непроницаемым лицом юной принцессы. Зато Чекалин мгновенно побледнел, кадык на его худой шее судорожно дернулся.

— Вот сейчас он ее точно уронит! — радостно прокомментировала Артемова. — От ужаса. Представляю, как навешает она ему дома!

— Да-да, конечно… — «не в тему» отозвалась я. Меня волновало совсем другое. И это другое никак не согласовывалось с тем, что было написано в программке. Это другоевообще не согласовывалось ни с чем. Можно, конечно, было спросить у поразительно осведомленной во всех вопросах Артемовой, но уж очень не хотелось.

В антракте мы спустились вниз: я — чтобы зайти к тете Наде из костюмерного цеха, а Вероника — просто так, в качестве хвоста. Народ, не успевший вовремя в буфет и напуганный видом очереди, праздно слонялся по фойе. В воздухе стоял запах разномастных женских духов и театральной пыли.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.