Дар божий. Соперницы

Дрёмова Ольга Валерьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дар божий. Соперницы (Дрёмова Ольга)

Ольга Дрёмова

Дар божий. Соперницы

* * *

— Татьяна Николаевна, ну что же вы так с ними строго?

Завуч начальной школы подошла к мальчишкам-близнецам, виновато повесившим носы, и ласково провела ладошкой по голове каждого из них.

— Не нужно так строго, — ещё раз, глядя на учительницу, укоризненно проговорила она.

— Но я их ругаю за то, что они позволили себе шуметь на уроке, — произнесла учительница. На её щеках от волнения появились два тёмно-розовых пятна.

— Да что вы, Танечка, это такие мелочи, которые этим двум крошкам можно и простить, — проникновенно проговорила завуч, и брови её застыли в страдальческом изломе.

— Чем же эти «крошки» так кардинально отличаются от остальных тридцати, чтобы законы школы обходили их стороной? — удивлённо и немного обиженно спросила Татьяна Николаевна Стрешнева. Ей был очень неприятен этот разговор, потому что её отчитывали за неправомерность действий, словно несмышлёного ребёнка, в присутствии собственных учеников.

— Как, вы ничего не знаете? — понизив голос и не переставая гладить детей по голове, округлила глаза Евдокимова.

— А что я должна знать? — Учительница недоумённо посмотрела на завуча.

— Да что вы, милочка, это же почти всем известно, а вы как всегда не в курсе, — возбуждённо зачастила Наталья Эдуардовна. — Посудите сами, как им нелегко живётся, ведь ни отца, ни матери, сиротки они круглые, — сочувственно пропела она, с удовольствием наблюдая за эффектом разорвавшейся бомбы.

Близнецы на какое-то мгновение замерли, а потом, переглянувшись, враз подняли головы и озадаченно глянули на завуча.

— Что вы такое, Наталья Эдуардовна, говорите? — возмутилась Стрешнева. — Что значит, ни отца, ни матери, когда я чудесно знаю родителей мальчиков? Это замечательные, интеллигентные люди.

На перемене было весело и шумно. Маленькое автономное королевство начальной школы располагалось на втором этаже, и было абсолютно независимым государством в государстве. Здесь было всё иначе: свои законы и порядки, личные классы, отдельные праздники и даже своё расписание звонков. Ребятня визжала и с писком и грохотом переливалась из одной рекреации в другую, снося всё на своём пути.

Живые волны сталкивались, кувыркались и, словно разбившись о волнорез, распадались на небольшие группки, частенько оказывающиеся на паркете. Из-за поднятого шума порой не было слышно даже собственного голоса, не то что слов отвечающего. Проштрафившиеся озорники ставились дежурными у стен, и теперь в их обязанность входило неподвижное стояние около косяков всю оставшуюся перемену, но как только старшие отворачивались, маленькие юркие непоседы старались нырнуть в бурлящую толпу так, чтобы слиться со всеми остальными шалунами, полностью растворившись в этом море визга.

Чтобы разрядить неловкую ситуацию, Татьяна Николаевна решила отпустить близнецов. Она слегка подтолкнула их ладошкой по направлению к кабинету, словно отпуская поиграть, но Наталья Эдуардовна ещё крепче прижала к себе малышей, явно не собираясь оканчивать разговор столь нелепо.

— А что я сказала не так? — и под недоумённые взгляды близнецов она неприязненно взглянула на учительницу. — Что же я могу тут поделать, если так сложилась жизнь и всё это правда? Я согласна с вами, что Вороновские — порядочные и интеллигентные люди. Марина Геннадьевна — совершенно очаровательная, приятная женщина, а Лев Борисович — изумительный врач, как говорится, от Бога, у него в отделении ещё моя сноха рожала, а уж тому много лет как.

— Вы что-то напутали, — искоса глянув на близнецов и умоляюще посмотрев в глаза Наталье Эдуардовне, попыталась спасти положение учительница. — Эту ужасную историю я слышала, но к нашим мальчикам она не имеет никакого отношения.

Евдокимова, будто не замечая кричащего взгляда Стрешневой, чуть заметно усмехнулась и, опустив правый уголок губ, гортанно проворковала:

— Ничего я не напутала, зря вы на меня клевещете, а впрочем, что удивляться, вы меня всегда почему-то недолюбливали, хотя, заметьте, я к вам относилась достаточно ровно и справедливо. Оттого, что Вороновские хорошие люди, они, к моему глубочайшему сожалению, в большей степени родителями этих двух чудесных крошек не становятся. — И она глубоко и громко вздохнула, печально погладив мальчиков по голове ещё раз.

— Вы всё врёте! — не выдержал Гришка. — У нас есть папа и мама, а вы нарочно так говорите, только это неправда!

— Сиротинушка ты моя казанская. — Наталья Эдуардовна хотела прижать к себе мальчика, но тот вывернулся, обиженно сверкая глазами.

— Не смейте так говорить про наших родителей, вы нехорошая и злая!!! — крикнул он, сорвавшись с места, и бросился бегом в мужской туалет.

— Мы сегодня всё расскажем маме с папой, — серьёзно проговорил Андрейка, не спеша отправляясь вслед за братом.

Никто их удерживать не стал, а между коллегами повисла короткая пауза.

— Зачем вы это сделали? — укоризненно качнула головой Стрешнева.

— Во-первых, вы сами меня вынудили, а во-вторых, — успокаивающе произнесла она, — что Богом ни делается, всё к лучшему, всё равно бы они когда-нибудь узнали, и без нас с вами, так что не переживайте. — И она, покровительственно похлопав учительницу по руке, зашагала в сторону лестницы, делая по пути замечания и отдавая направо и налево ценные указания.

Стрешнева посмотрела завучу вслед и глубоко вздохнула. Бывают же на свете такие люди! Их хлебом не корми, дай только покопаться в чужой жизни и почувствовать себя хотя бы на миг Господом Богом! Вот взяла и за какую-то минуту перевернула вверх дном всё, что люди старались построить почти десять лет! Зачем, спрашивается, кто её просил влезать?

А в это время в мужском туалете второго этажа бушевали нешуточные страсти. Ревущий во всё горло Гришка размазывал ладошкой слёзы по лицу и, захлёбываясь, выкрикивал невыполнимые угрозы, потрясая маленьким кулачком в сторону обидчицы. Андрей, напротив, стоял задумчивый и озабоченный, но никаких слёз у него на лице не было. Вытащив клетчатый платок из кармана пиджака, он протянул его брату.

— Гринь, ты умойся, а то скоро звонок, да на вот, вытрись, ты небось опять свой потерял. Чего рыдать-то да грозиться попусту, давай лучше по-другому поступим.

— А как? — хлюпнул носом братишка. — Подкараулим её и побьём как следует, чтобы не врала, да? Только маски наденем, а то узнает.

— Никого мы колотить не станем, глупости не говори. Давай успокаивайся. Я другое подумал: а вдруг то, что она говорит, правда? — И он вопросительно глянул на брата.

— Ты что, с ума сошёл? — снова сжал кулаки Гришка.

— Много мы с тобой знаем, — рассудительно проговорил Андрейка. — Что кулаками-то без толку махать? Если бы всё это чистым враньём было, стала бы она, — он мотнул головой в сторону коридора, — забор городить.

— Ты думаешь, она сказала правду? — глаза Гришки расширились от ужаса.

— Вот это нам и нужно будет выяснить, — авторитетно проговорил Андрейка.

— Андро, слышь, а как мы это будем делать?

— Поживём — увидим, — серьёзно ответил братишка, беря из потной руки брата свой носовой платок. — Нет такой ситуации, из которой не было хотя бы двух выходов. Придумаем, Гринь, не грусти, не зря же мы с тобой Вороновские.

* * *

С горем пополам отсидев последние два урока, Гришка и Андрей спускались вместе со всеми строем в раздевалку. Они вышли из класса последними и пристроились в самом хвосте шеренги. Андрюшка был в глубокой задумчивости, а Гришка, более эмоциональный и взрывной, нежели братишка, до сих пор хлюпал носом и нервно сжимал кулаки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.