Сборник стихотворений 1836 г.

Бенедиктов Владимир Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сборник стихотворений 1836 г. (Бенедиктов Владимир)

Утес

Отовсюду объятый равниною моря, Утес гордо высится, – мрачен, суров, Незыблем стоит он, в могуществе споря С прибоями волн и с напором веков. Валы только лижут могучего пяты; От времени только бразды вдоль чела; Мох серый ползет на широкие скаты, Седая вершина – престол для орла. Как в плащ исполин весь во мглу завернулся Поник, будто в думах, косматой главой; Бесстрашно над морем всем станом нагнулся И грозно нависнул над бездной морской. Вы ждете – падет он – не ждите паденья! Наклонно он стал, чтобы сверху взирать На слабые волны с усмешкой презренья И смертного взоры отвагой пугать. Он хладен, но жар в нем закован природный: Во дне чудодейства зиждительных сил Он силой огня – сын огня первородный — Из сердца земли мощно выдвинут был! Взлетел и застыл он твердыней гранита. Ему не живителен солнечный луч; Для нег его грудь вековая закрыта; И дик и угрюм он: зато он могуч! Зато он неистовой радостью блещет, Как ветры помчатся в разгульный свой путь, Когда в него море бурунами блещет И прыгает жадно гиганты на грудь. Вот молнии пламя над ним засверкало. Перун свой удар ему в сердце нанес — Что ж? – огненный змей изломил свое жало, И весь невредимый хохочет утес.

Незабвенная

В дни, когда в груди моей чувство развивалося Так свежо и молодо И мечтой согретое сердце не сжималося От земного холода, — В сумраке безвестности за Невой широкою, Небом сокровенная, Как она несла свою тихо и торжественно Грудь полуразвитую! Как глубоко принял я взор ее божественной В душу ей открытую! На младом челе ее – над очей алмазами Дивно отражалося, Как ее мысль тихая, зрея в светлом разуме Искрой разгоралася, А потом из уст ее, словом оперенная, Голубем пленительным Вылетала чистая, в краски облеченная, С шумом упоительным. Если ж дева взорами иль улыбкой дружнею Юношу лелеяла — Негою полуденной, теплотою южною От прелестной веяло. Помните ль, друзья мои? там ее видали мы Вечно безмятежную, С радостями темными, с ясными печалями И с улыбкой нежною. С ней влеклись мечтатели в области надзвездные Помыслами скрытными; Чудная влекла к себе и сердца железные Персями магнитными. Время промчалося: скрылся ангел сладостной! Все исчезло с младостью — Все, что только смертные на земле безрадостной Называют радостью… Перед девой новою сердца беспокойного Тлело чувство новое; Но уж было чувство то – после лета знойного Солнце сентябревое. Предаю забвению новую прелестницу, В грудь опустошенную Заключив лишь первую счастья провозвестницу Деву незабвенную. Всюду в жизни суетной – в бурях испытания Бедность обнаружена; Но, друзья, не беден я: в терниях страдания Светится жемчужина — И по граням памяти ходит перекатная, Блещет многоценная: Это перл души моей – дева невозвратная, Дева незабвенная!

Жалоба дня

На востоке засветлело, Отошла ночная тень; День взлетел, как ангел белой… Отчего ж ты грустен, день? «Оттого порой грущу я, Что возлюбленная ночь, Только к милой подхожу я — От меня уходит прочь. Вот и ныне – под востоком Лишь со мной она сошлась, Ярким пурпурным потоком Облилась и унеслась. Вслед за ней туманы плыли, Облаков катился стан; Тучки ложем ей служили, Покрывалом был туман. Я горел мечтой огнистой: Так мила и так легка! Покрывало было чисто, Не измяты облака. Без нее – с огнями Феба Что лазурный мне алтарь? Я – в роскошном царстве неба Одинокий бедный царь — С той поры ищу царицы, Как в пучину бытия Из всемощныя десницы Вышла юная земля». Не томись, о день прелестной! Ты найдешь ее, найдешь; С тишиной ее чудесной Блеск свой огненный сольешь, Как пройдет времен тревога, И, окончив грустный пир, Отдохнуть на перси бога Истомленный ляжет мир!

Два видения

Я дважды любил: две волшебницы – девы Сияли мне в жизни средь божьих чудес; Они мне внушали живые напевы, Знакомили душу с блаженством небес. Одну полюбил, как слезою печали Ланита прекрасной была нажжена; Другую, когда ее очи блистали И сладко, роскошно смеялась она. Исчезло, чем прежде я был разволнован, Но след волнованья остался во мне; Доныне их образ чудесный закован На сердце железном в грудной глубине. Когда ж я в глубоком тону размышленьи О темном значеньи грядущего дня, — Внезапно меня посещает виденье Одной из двух дев, чаровавших меня. И первой любви моей дева приходит, Как ангел скорбящий, бледна и грустна, И влажные очи на небо возводит, И к персям, тоскою разбитым, она крестом прижимает лилейные руки; Каштановый волос струями разлит. Явление девы, исполненной муки, мне день благодатный в грядущем сулит. Когда ж мне является дева другая, Черты ее буйным весельем горят, Глаза ее рыщут, как пламя сверкая, Уста, напрягаясь, как струны дрожат; И дева та тихо, безумно хохочет, Колышась, ее надрывается грудь: И это виденье мне горе пророчит, Падение терний на жизненный путь. Пред лаской судьбы и грозой ее гнева Одна из предвестниц всегда прилетит; Но редко мне видится первая дева, — Последняя часто мне смехом гремит; И в жизни я вижу немногие розы, По-многу блуждаю в тернистых путях; Но в радостях редких даются мне слезы, При частых страданьях есть хохот в устах.
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.