О веселых дружбах

Прилепин Захар

Жанр: Современная проза  Проза    2012 год   Автор: Прилепин Захар   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
О веселых дружбах (Прилепин Захар)

Итак, разговор о мужской дружбе. Стадия первая — это, значит, приятели. Ничего снисходительного в этом определении нет. Оно милое, легкомысленное, в нем есть нечто поэтическое. С каким удовольствием я бы приятельствовал с Вертинским. Или с каким-нибудь Пикассо. Но дружить с ними? Упаси Бог.

Случайно встретиться на улице, остановиться на минутку, несколько раз разливисто захохотать его остротам и порадоваться, когда он посмеется тому, как вы прошлись по одному общему знакомцу, редкостному чудаку. Можно выпить по рюмочке вместе, не больше.

Приятельствовать можно с человеком, имеющим радикально другие взгляды на жизнь или, например, на политику. До первой гражданской войны, конечно. Но потом это приятельство всегда будет вспоминаться нежно, в минорных тонах. «Ах, как когда-то мы хорошо прогулялись с Набоковым!» — «Который писатель?» — «Что вы, что вы, нет… С его отцом!»

Вторая стадия дружбы, естественно, собутыльник. В этом определении, если вы не алкоголик, а нормальный, как все мы, человек, тем более нет ничего предосудительного. Это еще более поэтическое определение, но с выходом в ту стадию, когда поэзия жизни становится ее классической прозой. Собутыльник в моем искреннем понимании — это и есть самый настоящий друг. Потом, естественно, кто-то из собутыльников завязывает, и пьет уже один, а второй радуется за него. Потом завязывают оба, но что это меняет, они — собутыльники.

Человека, с которым нравится выпивать, найти не так просто, как кажется. Один раз можно выпить с любым дураком, а на третий раз уже будешь выбирать. Того, которого не повлечет от вашей прекрасной компании к девкам. Того, который впишется, если кто-то из вас оказался не прав в общении с ребятами за соседним столом. Того, который доставит вас домой и которого вы точно доставите, потому что он вам дорог. Ну и главное — он не пошляк! Он понимает, слышит, слушает, разговаривает на полутонах, то есть он ироничен, разумен, точен в жестах, а еще он не жаден, мужественен и не парит вам мозг бесконечным пересказом армейских баек или прочей настырной похвальбой; мы и сами можем многое рассказать, не надо нам затирать тут. Собутыльник — это как хороший партнер в поединке, не важно, что у вас, боксерские перчатки на руках или теннисная ракетка. Он держит вас в тонусе, и сам он в тонусе.

Самый правильный собутыльник — это которого ты зазвал домой ночевать, не важно, дома жена или нет, и тут самое главное: а утром ты проснулся и рад, что он с вами, и даже — это вообще высший пилотаж! — жена ему рада, вон пошла блины жарить. У меня есть такие.

Воспоминания о подобных пьянках, вечерах, ночах, пробуждениях — они хранятся в моей памяти, в соседних ящичках, наряду с воспоминаниями о детстве, о влюбленности, о красивой музыке, слышанной когда-то. Какое счастье было б у меня, если б мне выпала судьба быть собутыльником Хэма. Или Кайдановского. Но дружить с ними изо дня в день? Да упаси Бог.

Помню вот навсегда: пьянствовали целые сутки с Гансом, есть такой музыкант. У меня в тот раз никого дома не было вообще, так что тем более надо было и ночевать вместе. До четырех утра проговорили за музыку, язычество (почему-то помню, что язычество — зачем? к чему?), про удачи и неудачи, про счастье, про будущее (оно казалось великим, и это ощущение наполовину уже сбылось). Потом встали часов в 11 утра, и у меня не оказалось зубной пасты. Он говорит: я не могу без зубной пасты, иди к соседям, пусть они тебе на палец выдавят зубной пасты. Я говорю: и что, потом мне тебе зубы чистить пальцем? Смешно было. Выпили коньяка, вместо того чтоб зубы почистить, и такое солнце было в груди, на целую жизнь вперед. Ничего особенного вроде, а 20 лет прошло — и помню. И, как вспомню, улыбнусь. Вот ведь какая жизнь настала, можно, как в романах Дюма, говорить: 20 лет спустя. А мы все такие же молодые. Не то что Боярский.

Но наивысшая стадия мужской дружбы — это когда вы сначала приятели, потом собутыльники, а следом — соратники. Потому что, серьезно говоря, нет никакой мужской дружбы, если у вас нет общего дела. Если нет дела, то это пустая трата времени, а не дружба. Если есть, имеет смысл продолжить наш разговор. Вы вместе взламываете компьютерные системы. Сочиняете музыку. Запускаете спутник в космос. Делаете революцию. Да что угодно. Главное, оттянуть тот момент, когда оба вы заработаете первый миллион. Тут очень часто начинаются проблемы. Глупые мужчины постоянно говорят о женской жадности, но, право слово, миллион куда проще со своей женщиной разделить, чем с компаньоном. Я, впрочем, не делил, но по новейшей истории нашей страны догадываюсь, как это бывает. Зато все, что предшествует миллиону, — это радость, страсть. Это и запоминается так же, как страсть к женщине, даже как любовь. Это когда друг больше, чем брат.

У меня есть друг Илья, он революционер. У меня есть друг Сергей, он писатель. Мы такое еще замутим здесь. Или не замутим. Но ужасно постараемся. И не имеет значения, чем все это закончилось или закончится, — ведь было же счастье, был бешеный драйв, было дело, и мы его сделали. Желательно, конечно, чтоб оно было больше, чем на миллион, а вровень — с честью, с настоящей славой, с Родиной, черт возьми.

В общем, и тут все, как с женщиной, — какая разница, к чему все пришло, когда такие дети получились в итоге. И если не обнаруживается великого совместного дела, которое не вытянешь в одиночку, помните тогда наверняка: лучший и самый надежный друг мужчины — его жена. Я вовсе не хочу никого обидеть, я просто так думаю; я это видел. Чем дольше прожили — тем больший она друг.

У меня был отец. И было у меня два деда. Дом отца, дом деда по матери, дом деда по отцу всегда были полны гостей, и гости обнимали моего отца и моих дедов, и восхищались ими. Но не было у дедов моих огромного дела. Они в юности навоевались на огромной войне, и тех дел им хватило на полвека вперед. А отец себе огромного дела не нашел и от этого умер.

И деды потом умерли. И сразу после похорон разошлись и пропали навсегда все их друзья. У отца, да, остался один, и, верю, еще один его помнит. А больше никого я из закадычных друзей — ах, сколько их было! — своих родных мужиков на их могилах не встречал. Ни разу.

Мать недавно нашла одного, вызвонила по телефону в другом городе: «Я жена Николая Семеновича Прилепина — помнишь, как дружили?» Тот отвечает: «А что, он умер?» Умер, ну да. Я очень ругал мать за этот звонок. Надеюсь, вы понимаете, почему. Если нет, то и не надо. Она тоже, по-моему, не очень поняла.

Не ждите от мужиков многого, вот что. Ждите дружбы и радости — и получите их. Большего нам никто не обещал. За большим — это к Богу. Впрочем, и от женщины тоже не ждите. Просто повенчали — никуда не денешься, дружим теперь навсегда.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.