Чудеса в решете, или Калинкина школа для первоклассников

Сахарова Саида Юсуфовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чудеса в решете, или Калинкина школа для первоклассников (Сахарова Саида)

Саида Юсуфовна Сахарова. Чудеса в решете, или Калинкина школа для первоклассников

По щучьему велению, по Маши-Сашиному хотению…

Раннее утро пятнадцатого августа. Голубое и солнечное. Осталось ровно семнадцать дней и два часа до первого школьного дня Маши и Саши Воронцовых. Первого сентября они наконец пойдут в первый класс.

Маша и Саша — близнецы. Они похожи друг на друга как две капли воды, как две рядом растущие хвоинки на сосне. Даже мама иногда ошибается, принимая Машу за Сашу, а Сашу за Машу.

Это неудивительно. Носы у них одинаковые — вздернутые, щеки — круглые, подбородки — упрямые, уши — любопытные. Саша выше Маши всего на каких-нибудь четыре миллиметра—это примерно половина ноготка на мизинце. И то, если мерить у стены, заставив Сашу хорошенько вытянуться, а на глазок и не определишь.

Маша не любит отпускать косички, и мама стрижет кудрявые, темные волосы сестры и брата «под одну гребенку». Не длинно, не коротко. Одеты они тоже одинаково. Летом — в бело-синие майки и синие шорты, синие сандалии и сине-белые носки.

А в ясных васильковых глазах Маши и Саши столько веселого озорства — даже когда они смирно сидят у телевизора и смотрят «Вечернюю сказку»,— что мама то и дело спрашивает: «Все в порядке?»

За ними постоянно кто-то присматривает. Мама, пока у нее хватает терпения и сил присматривать. Папа, пока он не занят на своей сложной механико-инженерной работе. Тетя Наташа, когда приходит помочь. Дед Василий, когда приезжает погостить.

Если Маше или Саше хочется есть, им достаточно взглянуть на маму — и тут же появляется тарелка гречневой каши и чашка с клюквенным киселем. Клюква — ягода кислая, но у мамы кисель всегда получается сладкий.

Если у Саши или у Маши отрывается пуговица, достаточно посмотреть на тетю Наташу. Сейчас же появляется рабочая плетеная корзинка с нитками, иголками, ножницами— и пуговица мигом оказывается на своем месте.

Если хочется новую игрушечную машину, такую, как у Андрейки Доронина из соседнего подъезда, то приходится раз пять вздохнуть около папы — и тогда он приносит такую же: желтую, с красными колесами, с выдвижной лестницей и откидывающейся кабиной.

И только дед Василий иногда хмурится и говорит:

— Не даете детям никакой самостоятельности. Всё — по щучьему велению, по их хотению. Только и умеют пластмассовыми саблями махать да на велосипедах зигзаги закручивать.

Но все же они еще кое-что умеют: дед Василий помог им нарисовать и вырезать передвижной алфавит, и они стали из букв складывать слова.

— Составляем по слогам: ПТИ-ЦА,—раздается звонкий Сашин голос.

Ему вторит такой же звонкий Машин голос:

— Теперь составим: ШКО-ЛА.

Иногда тетя Наташа открывает «Приключения Незнайки и его друзей», читает страницу-другую, но на самом интересном месте она вдруг начинает кашлять, у нее пропадает голос. Приходится Саше и Маше по строчке ползти дальше. Трудно, но что ж поделаешь…

— «Воздуш-ный шар под-нял-ся еще вы-ше, и весь Цве-точ-ный го-род был ви-ден как на ла-до-ни…»

Так они научились немного читать. А еще научились писать, считать до шестидесяти и складывать и вычитать в пределах первых двух десятков.

Приближался сентябрь, а с ним и школьная жизнь. Мама и папа не сегодня завтра собирались приготовить ребят к школе: что-то купить, что-то перешить, а что-то и рассказать. И вдруг…

Заметь, Читатель, когда появляется «и вдруг», тут же начинают совершаться неожиданные события.

…И вдруг однажды вечером папа пришел с работы на час раньше. Оказалось, что папе вместе с мамой совершенно необходимо уехать на двадцать дней в сложную механико-инженерную командировку. А тетя Наташа недавно улетела на практику в далекий Красноярск. А у деда Василия разболелась нога, и сейчас он приехать не может.

Что делать?

Саша и Маша, необычно притихшие, весь вечер сидели с «Конструктором» в уголке дивана, но не столько строили, сколько слушали взрослые разговоры, телефонные и нетелефонные. Сначала мама с папой решили поступить так… потом иначе… потом совсем по-другому.

После «Вечерней сказки» Саша сказал Маше:

— Давай будем жить одни! По щучьему велению, по моему хотению, пусть мы останемся дома одни!

— А что мы будем есть? — спросила Маша.

— Мама приготовит двадцать кастрюль супа, двадцать кастрюль киселя. Купит двадцать пакетов молока и двадцать, нет, еще в два раза больше, и в два раза больше калорийных булочек.

— Сколько это — в два раза и в два раза?

Саша считал, считал, но цифра убежала куда-то за шестьдесят, и Саша сделал смелое предположение, что булочек будет:

— Наверное, тысяча!

Ты, Младший Читатель, знаешь, сколько будет 20x2x2? Действительно тысяча? Нет, ты еще не умеешь умножать цифры. Это трудная задача. Но в школе ты обязательно научишься решать задачи и потруднее.

Маша засмеялась. Она хорошо знала, что тысяча гораздо больше, чем шестьдесят. Как-то Маша принесла с улицы камешки — в то время она собиралась стать геологом— и разложила их по комнате. На стульях, на столе, на полу… Не только все рассмотрела — розовые, зеленые, серые, черные в крапинку,—но и пересчитала. Их было ровно шестьдесят и еще ровно шестьдесят. Правда, потом мама сердилась и долго гудела пылесосом, собирая пыль от камешков.

— Тысяча! Ой, что будет! — смеялась Маша.— Везде булочки, и на абажуре тоже. На всех стульях, столах, подоконниках — кастрюли! А кто их будет мыть?

Саша хотел сказать: «Ты»,— но подумал и решительно сказал:

— Мы.

— Ты умеешь мыть кастрюли? — Машины глаза стали круглые, как елочные голубые шарики.

— Я видел, как моет мама! Открывает кран — и моет.

Тогда Маша тоже немного подумала.

— Нет! Пусть лучше папа купит двадцать и еще в два раза больше мороженого «Лакомка» и двадцать «Апельсиновых» жвачек. Положим в холодильник, и никаких кастрюль!

Саша не был таким сладкоежкой, а жвачку терпеть не мог. Как все настоящие мужчины, он любил вкусный суп, но как любящий брат он уступил.

— Ладно,— согласился Саша.— Путь будет по-твоему.

— Нет,— вздохнула Маша,— я буду скучать без мамы и папы. И ночью темно… По щучьему велению, по моему хотению, пусть они никуда не уезжают.

Тут пришел папа и очень радостно сказал маме:

— Все устроилось! Ребятишки побудут у Ромашовых, моих сослуживцев. Они живут через три дома от нас. Их дочки — старшеклассницы, учатся в той школе, куда пойдут учиться Маша с Сашей. Одна из них, правда, в спортивном лагере, но вторая завтра приедет с дачи от бабушки.

Начались сборы. В коричневые чемоданы укладывали вещи для взрослых, в красный — ребячьи. В синюю объемистую сумку поместились книжки, машины, пистолеты, «Конструкторы». Сабли, желтую и красную, решили на всякий случай оставить дома.

А велосипеды, как боевых коней, Маша и Саша вели эр. рули, когда ранним голубым солнечным утром пятнадцатого августа, за семнадцать дней и два часа до начала школьной жизни, подходили к дому N5 5. Папа нес чемодан и сумку с игрушками. Мама — коробку с алфавитом, тем самым, что придумал дед Василий. С красными, синими и желтыми буквами…

Хочешь, Читатель, сделать такой алфавит?

Перерисуй с этих страниц буквы сначала на прозрачную бумагу, кальку, а потом с кальки на плотную цветную бумагу. Можно и на белую: тогда буквы раскрасишь. Перерисовывай и раскрашивай аккуратно, внимательно, с линейкой. Карандаш возьми не твердый и не слишком мягкий, «М» или «В». Посмотри, на любом карандаше стоят буквы «М» или «В» — значит, карандаши мягкие, «7» или «Н» — значит, твердые. Рядом с буквами стоят цифры: от 2 до семерки. Карандаш «2Н» тверже, чем просто «Н», а карандаш «2В» или «4В» мягче, чернее, чем только «В». Краски лучше гуашевые. Они продаются в наборе — в баночках, двенадцать цветов. Или отдельно. Тебе достаточно купить три баночки — красный кадмий, синий кобальт и желтый крон. У всех красок есть свои имена.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.