Варежки

Соловьева Валентина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Светка Еремина была хорошая девочка. Она училась на одни пятерки и принимала активное участие в общественной жизни класса. А Ромка Зеленцов, наоборот, был двоечником и хулиганом. Активное участие он принимал только в драках, в порче школьного имущества и в срывании общественно-полезных мероприятий. Например, вместо того, чтобы собирать металлолом или писать поздравительные открытки ветеранам войны и труда, он играл в карты на деньги, бил стекла и неприлично выражался.

В третьем классе учительница Анна Гавриловна посадила Зеленцова за одну парту с Ереминой, надеясь подвергнуть его облагораживающему влиянию.

Но Ромка Зеленцов облагораживаться не захотел. Это вовсе не входило в его планы.

В первый же день он изобразил на парте большого скелета с бантом на голове и подписал: “Это ты”. Светка взглянула, пожала плечами, стерла бант, а к словам “Это ты” пририсовала стрелку, указывающую в Ромкином направлении. Тогда Ромка стер слова “Это ты” и подписал просто “Ерема”. Тогда Светка стерла “Ерема” и подписала “Зеленка”. Тогда Ромка попытался стереть свое имя, а Светка попыталась ему воспрепятствовать.

За этим занятием их и застигла Анна Гавриловна.

Оставшуюся часть урока они простояли в разных углах, грозя друг другу кулаками и корча многообещающие рожи. И это было только начало.

В качестве Светкиного соседа по парте Ромка Зеленцов увлеченно отравлял ей существование. А именно: дергал за косы, толкал под локоть, подкладывал кнопки на сиденье, подмешивал какой-то дряни в чернила. И так далее. Светка же соответственно пинала его ногой под партой и не давала списывать на контрольных.

Но спустя некоторое время они не то чтобы помирились или, упаси Бог, подружились, а просто несколько притерпелись друг к другу.

Светка довольно быстро поняла, что бессмысленно обижаться на людей, подобных Зеленцову. Это все равно, что на плохую погоду обижаться или на соринку, попавшую тебе в глаз.

Ну и Ромка, видя такое отношение, постепенно перестал ее терроризировать, а если и пакостил иногда, то лишь по инерции, без прежнего энтузиазма. Чего зря стараться? Ну, зальешь ей чернилами тетрадь… Другая бы нюни распустила, ябедничать побежала, а эта лишь вздохнет, посмотрит с сожалением, вырвет испорченный лист и дальше пишет.

Уже к концу первой четверти Анна Гавриловна с удовлетворением отметила, что ее мудрое и дальновидное решение посадить плохого Зеленцова с хорошей Ереминой начало приносить некоторые плоды. Рома подтянулся почти по всем предметам, чаще выполнял домашние задания, реже получал двойки на контрольных.

Секрет его успехов и достижений был прост — и контрольные, и домашние задания он, по мере возможности, списывал у Ереминой. На сей счет Анна Гавриловна не питала никаких иллюзий.

“Но это ничего, — размышляла она. — Важно, что у мальчика появилось желание, если не быть, то, по крайней мере, казаться лучше, чем он есть на самом деле. А значит, ему не так уж безразлично мнение окружающих…”

Она старалась почаще хвалить Зеленцова, чтобы способствовать развитию зародившихся в нем положительных качеств. А Ромка только посмеивался. И сдувал у Ереминой почти в открытую.

“Надо набраться терпения, — убеждала себя Анна Гавриловна, стараясь не замечать вопиющего Ромкиного нахальства. — Сложный ребенок. Педагогически запущенный. Это понятно — растет без отца. И с наследственностью там не все благополучно. Отец из тюрем не вылезает. А мать абсолютно не способна повлиять на сына. Только плачет да жалуется на судьбу. К мальчику нужен особый подход. Индивидуальный…”

Но попробуй найти подход к Ромке Зеленцову! С ним говоришь по душам, а он кривляется и скалит зубы. Ему делаешь замечание, а он грубит.

Анна Гавриловна была искренне убеждена, что неисправимых детей не существует. Конечно, ребенок — это не кусок глины, из которого можно слепить что угодно. И не камень, от которого при помощи молотка и зубила требуется отсечь все лишнее. Нет, педагог пользуется совершенно другими инструментами. Терпение и любовь — вот что способно размягчить любое, даже самое окаменевшее сердце.

Но это в идеале. А если в классе почти сорок человек, где на всех терпения и любви набраться? Не столько о воспитании думать приходится, сколько о дисциплине и успеваемости.

В начале третьей четверти случилось ЧП: Ромка Зеленцов попался на воровстве. Он в раздевалке деньги из карманов вытаскивал. Там его и поймали. На месте преступления.

Анне Гавриловне был объявлен выговор за плохую воспитательную работу в классе. Ромку немедленно исключили из пионеров. Пятно позора легло не только на весь класс, но и на всю школу.

Приходила Ромкина мать и плакала. Умоляла не передавать дело в милицию. Говорила, что если Ромку отправят в колонию, то ей незачем больше жить. Обещала вернуть все деньги, которые пропали.

Деньги она вернула. Кому тридцать копеек, кому пятьдесят. А Петька Шлыгин, воспользовавшись случаем, заявил, что у него пропало из кармана двадцать пять рублей. Хотя это вряд ли. Откуда такие деньги в кармане у третьеклассника? Но ему тоже вернули.

Несколько дней Зеленцов не показывался в школе, а потом пришел. Тихий, понурый, на себя не похожий.

Все ребята, конечно, сделали вид, что не заметили его появления. Одни демонстративно отвернулись, другие исподтишка кидали на Зеленцова взгляды, полные ужаса и отвращения. Ведь раньше никому не приходилось видеть так близко настоящего вора.

Многие думали, что воры существуют только в книжках и в кино, а в жизни их не бывает.

Светка Еремина открыла первый попавшийся учебник и притворилась, что внимательно его читает. Она не знала, как ей быть. Так и сидеть рядом с Зеленцовым? А вдруг он что-нибудь спросит у нее? Или списать захочет? Наверное, вору нельзя давать списывать?..

“Ладно, — подумала она, — если он начнет списывать, я отвернусь, как будто не вижу. А если что-нибудь спросит, скажу. что не знаю…”

В класс заглянули незнакомые ребята.

— Вот он, Зеленцов, видите, — у окна сидит, — уловила Светка громкий шепот в дверях. — Вон девчонка белобрысая с бантами, а рядом он…

Светка вспыхнула. Это про нее. Она — белобрысая девчонка с бантами. И на нее показывают пальцами, потому что она сидит рядом с вором. Какой ужас!

А разве она просила сажать ее с Зеленцовым? Разве она по своей воле с ним сидит?

Между ними нет абсолютно ничего общего!

Но ведь это каждому не объяснишь. И могут подумать. что раз они сидят вместе, значит… Неизвестно что могут подумать!

На переменке она подошла к учительнице.

— Анна Гавриловна, — дрожащим голосом произнесла она, — я не хочу сидеть с Зеленцовым…

Анна Гавриловна вздохнула. Помолчала немного.

— Ну хорошо, — сказала она, — можешь пересесть к Немиловой.

Светка сгребла с парты свои учебники и тетради, стараясь не смотреть на Ромку. Но все-таки посмотрела. Случайно. Он сидел, напряженно разглядывая большое чернильное пятно на своем пальце. Уши у него были пунцовые.

И почему-то Светке вдруг стало стыдно. Непонятно, почему. Как будто она сделала что-то очень плохое. А ведь ничего плохого она не сделала! Она просто пересела к Лене Немиловой, вот и все. Ей Анна Гавриловна разрешила!

А до Ромки Зеленцова ей нет никакого дела. И жалеть его она вовсе не обязана. И даже вообще не имеет права его жалеть. Он сам виноват! Сам! Никто не заставлял его воровать деньги.

В общем, Светка пересела на соседний ряд, к Лене Немиловой, а Ромка остался один. Совсем один.

Больше с ним никто сидеть не согласился.

Никто не разговаривал с ним на переменках. Никто не подсказывал, если он отвечал у доски. Никто не давал списывать домашние задания. А на физкультуре, когда проводили эстафету, ни одна команда не соглашалась взять его к себе. Хотя он бегал лучше всех в классе.

Однажды он принес в класс большого паука в коробочке и специально во время переменок выпускал его на парту. надеясь, что кто-нибудь заинтересуется и спросит: “А что это такое?”, но никто не спросил.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.