Первое поколение

Рублёв Сергей Анатольевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Первое поколение (Рублёв Сергей)

…Спускаясь вниз после утомительной процедуры досмотра (к нашему брату разведчику всегда придираются дай бог!), я увидел на погрузочном уровне Мика Дуниска — он стоял перед здоровенным полицейским роботом и, судя по всему, пытался что-то ему доказать.

Глаза робота горели вишневым огнем, не предвещавшим ничего хорошего.

По собственному опыту знаю, как трудно что-нибудь втолковать полицейскому при исполнении — эти роботы в своей подозрительности переплюнут любого живого сыщика — кто их только программировал? Надо, однако, спасать своего — таков неписаный закон нашей корпорации.

— В чем дело, эр? За что вы задержали этого честного человека? — с ходу атаковал я стального верзилу, зная, что, несмотря на все ухищрения программы, отвечать человеку он обязан.

Мик, увидев меня, явно обрадовался:

— Скажи ему, Ригар, скажи этому железному… — тут он поперхнулся словом, видимо, вспомнив, что оскорбление полицейского тоже входит в перечень деяний подсудных.

Глаза робота вспыхнули, и он проскрежетал в ответ:

— Вы… нарушили правила экспорта… Вы — нарушитель…

— Черт возьми! — чуть не плача, возопил Мик. — Я уже битый час твержу, что груз не с этой планеты! Это транзит, понятно тебе?

— Ваши бумаги… не в порядке… — продолжал бубнить полицейский, как бы невзначай помахивая своим третьим манипулятором с наручниками.

— Постойте, постойте, — вмешался я, сразу уяснив обстановку, — какой груз? Разве разведчики перевозят грузы? Эр, проверь-ка, по какой графе проходят снаряжение и оснастка для звездолетов рейдерного типа?

После секундной паузы робот опять включил говорильник:

— Этого… груза нет в списке обязательного снаряжения звездолета…

— Что же это за груз? — обратился я к Дуниску. Тот безнадежно махнул рукой, не отвечая.

— Партия товаров… детского ассортимента… Как-то: соски детские… погремушки… свистульки… — робот продолжал перечислять, Мик стоял с мученическим видом.

Я в недоумении воззрился на него — что это, шутка? Да нет, не похоже. Куда там — того гляди, загребут нашего Мика! Хорошо, что полицейский все долдонил о каких-то рогаликах, шариках — это дало мне возможность прийти в себя. Очень вежливо я перебил стража закона:

— Уважаемый эр, мне кажется, при вашем программировании ваши уважаемые творцы недоучли одну мелочь…

Тот сразу вывернул башку на меня, глаза полыхнули огнем — роботы высших кондиций очень болезненно реагируют на замечания о своей программе. Для них это нечто святое, и программистов они почитают, как родителей.

— Что… неточно… в программе? — проскрипел он с натугой, угрожающе шевельнув всеми двенадцатью рабочими манипуляторами. Мой голос стал медовым:

— Что вы, что вы, никакой неточности… Так, мелочь — или, может, вас так давно программировали, что не успели ввести одной поправки…

— Какой? — рявкнул тот. Мик смотрел на меня с проблеском надежды.

— Поправка № 412бис, регулирующая взаимоотношения индивидуального разведчика и нанимающей организации… Вы можете ознакомиться с ней по каналу центрального компьютера…

Робот вобрал голову в гигантские плечи. Обращаться в Центр для них все равно, что к президенту — последняя инстанция, и без крайней нужды к ней не прибегают.

— Но я могу ознакомить вас с этим пунктом, — поспешно добавил я, чтобы не перегибать палку, — он очень коротенький: «Разведчику разрешается брать в рейд все, что он считает нужным для его успеха и своей безопасности, за исключением товаров, перечисленных в п. 290». Входят ли игрушки в этот перечень?

Электронные мозги варят быстро, это да — не прошло и секунды, как последовал ответ:

— Товары… детского ассортимента… не входят в список запрещенных п. 290…

— Ну вот — в чем же загвоздка?

Он еще секунду охмурял нас по очереди своим горящим взглядом — кажется, мы ему очень не понравились… Но, в отличие от настоящего полицейского, робот подчиняется логике, а не чувствам. Сверкнув очами на прощанье, он бесшумно развернулся на месте и потопал восвояси. Ха, электронные мозги! Может, он соображает и быстрее, но прям, как доска — за мою карьеру это не первый робот, которого я взял на пушку, пользуясь его трепетом перед Центром. Теперь, пока он окольными путями выяснит, что его надули, пройдет не меньше суток — к тому времени мы будем далеко!

— Ну, спасибо, дружище! — обрадовано потряс мне руку Мик. — А то с этими формальностями совсем голова кругом, заморочили, как пацаненка!

— Да, легче по Юпитеру пешком пройтись, чем угодить чинушам, — согласился я вполне искренне. — Ну, пойдем, что ли… Сколько же мы не виделись, года два?

Мик засмеялся:

— Да нет, побольше. Помнишь, еще Большой Жак собирал группу на Антарес. Какое-то там шикарное болото — уж не помню, чем оно ему так понравилось… Кстати, как он?

Я помолчал — к чему лишний раз бередить рану? И сейчас еще неясно, что произошло на Гнили (так обозвали планетку). Но большой Жак уже не обхватит своими ручищами за плечи и не встряхнет, как бывало… Наверное, Мик понял все по моему лицу — омрачившись, он с досадой выдохнул: «И-иэх, мать-пространство! Добралось-таки!»

Молча ткнув меня кулаком в плечо, он продолжил:

— Ладно, пойдем ко мне, выпьем…

«За помин души», — мысленно продолжил я и согласно кивнул. Настоящие разведчики понимают друг друга с полуслова — сама работа отбирает похожих чем-то людей.

Узнав по дороге, что я только что прибыл («приехал», как изысканно выражаются ветераны), Мик предложил у него и остановиться.

— Да у меня сейчас четыре комнаты, представляешь? Это от «Транс Компани» подарочек, не забыли еще!

Подарочек в самом деле неплохой — на планете, где живут исключительно в прорытых под поверхностью убежищах, это просто даже роскошь.

— А ты где пропадал все это время? — спросил я. — И что это за фокусы с погремушками? Ты что, контрабандой занялся?

Мик как-то сразу увял:

— А-а… Расскажу потом. Если хочешь… — и вздохнул.

Ой-ей-ей, это неспроста! Конечно, никакой он не контрабандист, это я так… Однако не галактику же он завоевывать собрался этими своими сосками и свистульками?

Добрались быстро — здесь вообще все рядом, особенно не разбежишься. Комнаты оказались роскошными — каждая не меньше шести квадратных метров. «Есть где протянуть ноги», — весело комментировал Мик, показывая. Он действительно был рад мне — похоже, изрядно соскучился по компании. Но веселье его было каким-то внешним — в нем чувствовалась постоянная нота грусти. Он изменился за это время.

* * *

…Мы уже успели выдуть по три пузырька лунного коньяку (изрядная, скажу вам, гадость) и обменяться дежурными воспоминаниями. После первого, выпитого молча, языки развязались, и на втором пошли рассказы — недаром говорят, что когда встречаются два разведчика, одной галактики им мало. Я поведал сагу о своем рейде к Кассиопее по поручению Государственного совета по освоению — за три открытых планеты мне полагалась приличное вознаграждение, но жмоты из финансового отдела зажали треть суммы под предлогом, что, мол, одна из планет непригодна для жизни. За…цы! А как же я — я-то ведь прожил там целую неделю!(Хотя, если говорить честно, прожил я ее под видом великого шамана Окис-дура и собрал неплохую коллекцию черепов — они там вместо денег). Черепа я продал Антропологическому музею, заверив, что в ближайшие сто лет нога человеческая не ступит на Гхар (так называли туземцы свою землю, в переводе — «большая голова, набитая дерьмом»).

Разгорячившись, я расплескал коньяк и напугал робота-официанта, принесшего ужин. Красный лик Дуниска плавал передо мной, как луна в тумане — он тоже успел изрядно набраться. По его рассказам выходило, что первый год после нашей встречи он работал на ту самую «Транс Компани», в чьей берлоге мы сейчас и находились. Насчет дальнейшего он хранил молчание. Я не донимал расспросами, захочет — сам расскажет.

Наконец, после того, как мы расправились с десертом и немного протрезвели, Мик сказал, неловко усмехаясь:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.