Отец Джо

Хендра Тони

Жанр: Современная проза  Проза    2006 год   Автор: Хендра Тони   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Отец Джо (Хендра Тони)

Благодарность

Я бы не сподобился написать об отце Джо, если бы не вдохновившее меня шоу «Мотылек» и поддержка Джои Зэндерса, его художественного руководителя, а также тяжкий, самоотверженный труд и безграничная вера Дэна Минекера, Джонатана Лэзира и Уэбстера Янса. Прежде всего я благодарен настоятелям и общине аббатства Квэр — тем, кто еще с нами и кто уже оставил этот мир, — а в особенности настоятелям Катберту Джонсону, дому Мэтью Тайлору, дому Роберту Гафу, а также брату Джону Беннету и брату Фрэнсису Верри. Я признателен за поддержку, и не только духовного свойства, отцу Джо МакНерни. А также отцу Тому Фочеру и Артуру Уэллсу.

И, наконец, я в неоплатном, с дефицит федерального бюджета, долгу у Джорджа Калогеракиса, человека терпеливого, проницательного и просто хорошего друга.

PAX

Пролог

Вот он стоит на небольшом глинистом уступе, спрятав руки от холода под наплечник, и безмятежно улыбается большими гуттаперчевыми губами, глядя на неспокойные свинцовые воды Ла-Манша. Большие уши скрыты капюшоном, виднеется только мясистый, как у сурка, нос и поношенные старомодные очки; на нем черная монашеская сутана — приспособление древнее и мало спасающее от бурных потоков дождя. Ниже сутаны — ноги с безнадежно плоскими ступнями, в черных носках и больших разношенных сандалиях, торчащих из-под забрызганного шквальным ливнем одеяния, под которым — если вам, конечно, повезет — нет-нет, да и мелькнут бледные колени типичного англичанина, бугристые до чрезвычайности.

Его официальное монашеское имя — дом Джозеф Уоррилоу, однако все зовут его отцом Джо. Мне столько раз случалось видеть священника стоящим вот так, на этом самом месте, у меня перед глазами или в моем воображении. И я ни разу не мог удержаться от улыбки. Отец Джо — ну прямо вылитый мультяшный монах. А еще он — святой.

И это некогда веское, а теперь скомканное, затертое и лишенное прежней силы слово «святой» здесь не пустой звук. Оно означает не просто преданность, самоотверженность или великодушие, хотя и подразумевает их. Оно означает не просто вершину религиозного служения, хотя иной раз подразумевает и ее. Существует много набожных людей, верящих в то, что они святые, хотя на самом деле это не так, равно как есть много людей, верящих в то, что они лишены какой бы то ни было набожности, хотя на самом деле они святые.

Святым можно назвать того, кто обладает главной человеческой добродетелью — смирением. Смирением перед изобилием и богатством, ненавистью и насилием, властью, собственной гениальностью либо полным отсутствием таковой, смирением перед смиренностью другого, перед любовью и красотой, болезнями и смертью. Святые смиряют себя перед великолепием и ужасом мира, они видят в нем нечто божественное, пульсирующее и живое под мертвой поверхностью материальных вещей, нечто невообразимо более великое и чистое, чем сами эти вещи.

Этот человек — одно из тех самых созданий, что встречаются крайне редко. От него веет мягкостью и добротой так же, как от других — лосьоном после бритья. Несмотря на свое любопытство и постоянную тревогу за других, несмотря на любовь поговорить, выслушать и снова говорить, он окружен великим спокойствием И это спокойствие окутывает тебя: ты даже не замечаешь, как унимается боль, причиняемая навязчивыми идеями, как смягчаются бальзамом спокойствия сумасшедшие принципы твоего мира.

Более сорока лет, еще с тех пор как я был мальчишкой, эта грузная горгулья служила мне духовной опорой, непоколебимой и твердой, как огромный дуб на изгибе холма у монастыря, того самого холма, который сбегает к морю. Я не раз терял отца Джо и вновь находил, порой я сильно отдалялся от этой гавани, но как бы далеко, за какими туманами ни был, никогда не переставал любить его, уважать и жаждать его общества. К его мудрости я стремился, хотя мудрость эта всегда оказывалась не такой, какую я ожидал; лишь его осуждения я страшился, хотя он ни разу меня не осудил.

Всю мою сознательную жизнь он был сильнейшим союзником, заветным привратником моего потерянного Рая, маяком веры, мерцающим в океанической дымке успеха, денег, славы, моим отважным проводником в дебрях человеческой любви, моей путеводной нитью к божественному, моим отцом Джо.

Много лет назад глинистый уступ выдавался гораздо сильнее, однако с тех пор волны неумолимо подтачивали его. Отец Джо смотрит на чаек, падающих вниз и ныряющих в погоне за своим обедом. Он оборачивается ко мне, и его губы растягиваются в добродушной улыбке:

— Тони, дорогой мой, а я как раз вспоминал о тебе. Как твои прекрасные дети?

— Еще прекраснее, чем раньше. По счастью, чем они взрослее, тем меньше похожи на своего отца.

— Ну, а ты сам?

— Все еще один, отец.

— Но, дорогой мой, ты не один. Мы никогда не бываем одиноки.

— Я помню, отец Джо, я помню. Каждый раз, когда вы говорили так, я ощущал присутствие Бога. Но ощущал его в вас, через вас. Теперь же во мне пустота.

Он снова улыбнулся той самой своей улыбкой, означающей «нет» — «нет», которое на самом деле означает «да». Приняв его улыбку за приглашение, я подошел ближе. С надеждой. А вдруг на этот раз…

Но отец Джо, все еще улыбаясь, растворился, исчез в вечном дожде.

С голых, омертвевших деревьев стекает вода и холодит мое стареющее тело. Прилив бьется о неподатливую глину, трудится над ней.

Что нужно сделать, чтобы мой дорогой, добрый друг снова ожил? Отвалить камень с могилы, взять его за руку и вывести на свет. Снова увидеть, как он смеется, наставляет, исцеляет…

Часть первая

Глава первая

Вот как я познакомился с отцом Джо: мне было четырнадцать, и у меня была связь с замужней женщиной.

По крайней мере, так определяла наши отношения она, и она же говорила, что мы любовники, причем не раз повторяла, что любовники обреченные. Я был самым обыкновенным подростком и вполне довольствовался подобными экзальтированными высказываниями, хотя в действительности продвинулся с ней, выражаясь языком бейсбола, всего-навсего до второй базы. Впрочем, тогда я еще не знал, что это называлось «второй базой», так как рос в Англии.

И только много позже, посмотрев фильм «Выпускник», я понял, что моя «миссис Робинсон» была несколько старше того возраста, который называла, — а именно, двадцати двух лет. На мой же взгляд, взгляд неопытного мальчишки, она вполне выглядела на двадцатидвухлетнюю девушку; я был еще так юн, что все женщины с грудью, талией и собственными зубами казались мне одного возраста — то есть взрослыми — и представлялись таинственным вместилищем невероятных удовольствий, заслуживающих…

…невероятных, ужасных мучений. Ложкой дегтя в бочке меда наших отношений было то, что мы оба принадлежали к католической вере. И, по крайней мере, в теории — в теории для меня, на практике для нее — «там, наверху» множился ужасный счет, определявший степень греховности каждого нашего поступка, каждого жеста, слова, не говоря уж о поцелуях. Если вдруг нас настигнет смерть, если зигзаг молнии из-за огромных деревьев неподалеку ударит в наши охваченные похотью тела, если один из тех испытательных сверхзвуковых самолетов, что собирают за холмом, развалится на части и рухнет на землю (как зачастую казалось, когда пилоты заставляли свои машины преодолевать звуковой барьер)… дом-трейлер превратится в огненный шар, мы опустимся на дно, в недра ада — грешники, осужденные на вечные, невыразимые страдания.

В немногословных беседах — а чаще всего между нами устанавливалось долгое, мучительное молчание, которое она называла «экзистенциальным», — речь заходила о том, следует ли нам вообще беседовать, да и быть вместе, если уж на то пошло, нам, проклятым любовникам, охваченным муками безнадежной, порочной связи, противостоящим неодолимому соблазну сосуществования в одном городе, графстве, стране, на одной планете, в одном измерении. «То, что происходит между нами… это так скверно, — говорила она, — такой жуткий грех, мы как будто играем с огнем! Ах, зачем только мы встретились, зачем нырнули в этот котел кипящих чувств, из которого никак не выбраться!»

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.