Ночь на площади искусств

Шепило Виктор Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ночь на площади искусств (Шепило Виктор)

Пролог

Путешествие под небеса

Аттракцион назывался заманчиво и романтично: «Путешествие под небеса».

— Да-да. Ни больше ни меньше. Именно под небеса! — говорил Мэр гостям, радушно улыбаясь и приглашая во вместительную корзину из ивовых прутьев.

Несмотря на то что обзор города с воздушного шара — удовольствие дорогое, желающих было предостаточно. А сегодня, в день открытия фестиваля, почетных гостей сопровождал непосредственно господин Мэр. Сам он еще ни разу не поднимался. Да, собственно, и шар был доставлен в город всего несколько дней назад. Сегодня Мэр вдруг заявил, что не может удержаться от столь увлекательной одиссеи.

Погода стояла ясная, и прогноз на ближайшие дни был что надо: безветренно и безоблачно. Вентилятор уже был запущен, пилот заканчивал «набивать» шар, вверху шипела газовая горелка. Путешественники расселись в корзине вдоль стенок. Мэр занял свое место последним. Он был в хорошем расположении духа — шутливо и слегка театрально простился с супругой, верным помощникам сделал соответствующие наказы — еще бы, он ведь будет отсутствовать более часа! Затем поднял вверх обе руки и, очевидно, припомнив детское увлечение Жюлем Верном, громко скомандовал:

— Отдать швартовы!

Провожающие ушли за ограду. Пилот возился у газовых баллонов. Все ждали, смотрели то вверх на пламя, то на раскрашенный под глобус шар. На стропах раздувался трехцветный флаг с гербом города. Наступила предстартовая тишина.

Корзина была готова оторваться от земли. Путешественники ерзали на сиденьях. Переглядывались, кто-то улыбался. Один из журналистов спросил из-за ограды:

— Не страшно?

— Ничуть, — охотно откликнулись гости.

— А вам, господин Мэр?

— Мне страшно лишь тогда, когда я подписываю финансовые документы!

Всем понравилась шутка, хотя на сей раз Мэр сказал чистую правду. В корзине все ожидали подъема, но так и не смогли уловить мгновение отрыва от земли — так легко, без всяких усилий поднимался огромный шар, унося в поднебесье изумленных людей. Провожающие махали платками и шляпами, аплодировали, что-то кричали. Путешественники им отвечали, несмотря на то что каждый из них испытывал слегка неприятное волнение. Сразу ощутилось пространство: оно завоевывало, тревожило, проникало вовнутрь. Оно наполняло восторгом и печалью. Оно изумляло!

Перед полетом казалось, что ощущения будут знакомыми, может быть, напоминающими полет на вертолете или катание на подвесной дороге. Но теперь все почувствовали, что шар — это другое. Шар — это шар. Вдруг его унесет в заоблачные выси? И никакая разумная сила его не остановит, а главное — не вернет. Но об этом не хотелось думать.

Поднимались на закате. Шар-глобус стремительно поднимался, а багровый шар-солнце величественно садился. Благородство и умиротворение были в этом остывшем к вечеру огромном светиле. Путешественники очутились во власти заката, а когда опомнились, были уже высоко. А где-то там, внизу, оказался город.

Город… Остроконечный шпиль ратуши на широкой центральной площади. Площадь Искусств — сердцевина города, окруженная великолепными домами с красными черепичными крышами. Улочки веером разбегались от нее в разные стороны. На земле их путаные петли казались бессмысленными, сверху же угадывался в этом разумный порядок — один переулок переходил в другой. Старый город был обнесен окружной стеной с четырьмя городскими воротами. По ней можно было судить, каким маленьким был город в прошлом. Однако именно в границах старого города размещались и модные магазины, и музеи, и уютные отели. Старый город был построен из обожженного кирпича. Темный цвет с годами стал еще темнее и напоминал густой тон бархата. Местами он сгущался до зловещего оттенка запекшейся крови. Черноту и багрянец прорезал позолоченный шпиль ратуши, струился в отсвете охристо-желтых реклам вечерний воздух. Черный, багряный и золотистый — три цвета подчинили себе город. В стороне, на крутом холме, высился древний темно-серый замок. По магистралям резво чиркали пылающие спичечные головки автомобилей. Отсюда, с высоты, все казалось бутафорским, игрушечным.

Шар медленно парил над городом. Вверху было тихо. Только шипело пламя в горелке и трепетал на стропах флаг. Гостей тишина угнетала. Захотелось говорить. Особенно разговорился самый любознательный гость по фамилии Келлер.

— Простите, а там что?

— Музей истории города. Рядом — знаменитая конная статуя, — охотно отвечал Мэр.

— Так-так. А там?.. С покатым сводом?

— Бывшая резиденция Гогенцоллернов. Шестнадцатый век.

— Так-так. А в той стороне? Поблескивает?

— Оранжерея.

— А что это на крышах? Шарики, стрелки, ромбы?

— Громоотводы, — не без гордости пояснил Мэр.

— Зачем их столько?

— Как? — Мэр не понял, — Отводить громы и молнии.

— Нет. Ближе к реке. Похоже на пляж.

— Та-ам, — словно бы расстроился Мэр, — Это не пляж.

Келлер протер очки. Шар как раз приближался к интересному месту.

— Как же! Я отчетливо вижу палатки, фигуры отдыхающих. Мы летим над пляжем.

— У нас пляж в другой стороне.

— Что же это?

— Так, — нехотя ответил Мэр, — Заведение.

Келлер хотел продолжать, но кто-то из гостей перевел разговор на другое.

— Вид не хуже, чем с Эйфелевой башни.

— Да, — согласился Мэр, — Но башня проигрывает, ибо не летает. Мы же парим!

— Дивный город. Чистота, зелень. Никаких вредных предприятий. Как вам удалось это сохранить?

— Сама судьба хранила город, — пояснил Мэр, — Три столетия его обходили большие и малые войны, революции и различные перевороты. Поэтому мы и зовем его Город вечного спокойствия.

— Как-как?

— Город вечного спокойствия, — повторил Мэр.

Вдруг кто-то негромко и пискливо хихикнул. Притом хихикнули наверху, как бы внутри шара. В корзине лишь переглянулись — мало ли что может почудиться на высоте.

— Кг-м… В Европе три столетия без войны? Фантастика! — нарушил неловкую паузу Келлер.

— Даже три с половиной, — дополнил Мэр, — Думаю, что мои громоотводы помогают.

— Уютно. Спокойно. Чисто, — восторгались гости, — Вот где жить и заниматься самым приятным на земле — искусством. Все здесь к этому располагает: климат, архитектура, неспешный городской ритм.

— О нашем городе еще заговорят, — улыбнулся Мэр, — Как о городе искусства, цветов и музеев. В будущем сам собираюсь музей открыть. Уникальный, конечно.

Шар продолжал парить над городом. Солнце зашло, и как только его не стало, решили идти на посадку. Пилот приоткрыл клапан, шар вздохнул, как уставший наемный работник, чуть расслабился. И вскоре все почувствовали притяжение земли. Шар несло на другую посадочную лужайку. Люди, наблюдавшие за полетом, побежали, покатили на велосипедах и автобусах. Корзину при посадке хорошенько тряхнуло, слегка протащило ветром, кто-то даже вскрикнул.

Но выбросили якорь, работники привязали стропы. Путешествие закончилось.

Пошли поздравления, горячие объятия, будто все возвратились из многомесячного кругосветного путешествия.

— Так бы и летал, — говорил Мэр, — Но должностные обязанности заставляют возвращаться.

— Да, это незабываемо, — улыбались гости.

— Если бы не мой внушительный вес, — пояснял Мэр, — нас бы отнесло невесть куда.

Один из журналистов спросил, что в полете оказалось совершенно неожиданным? Мэр задумался, взял под локоть неугомонного гостя.

— А все-таки высота обманчива. Не правда ли, уважаемый Кейслер?

— Келлер, — поправил гость, — Чем именно?

— Тем, что с высоты кладбище может показаться пляжем. Старинные могилы кажутся палатками с прохладительными напитками, мраморные плиты — лежаками, надгробные скульптуры — загорающими в шезлонгах горожанами.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.