На свободу - с чистой совестью

Леж Юрий

Серия: Цикл "Элои и морлоки" [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Леж Юрий. На свободу — с чистой совестью

А бывает и еще хуже: только что человек соберется съездить в Кисловодск, — тут иностранец прищурился на Берлиоза, — пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возьмет — поскользнется и попадет под трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой?

М.А.Булгаков «Мастер и Маргарита»

«Оставь, не жалей ни о чем,

Летай пока горячо,

Пока за полеты не просят плату.

Но все же ночною порой

Мне снится конвой и солдаты…»

Г. и В. Самойловы, «Агата Кристи».

I

…- Дед, а дед, а может, это ангел господний? С неба же он…

Озорная, задорная и, казалось бы, никого и ничего не боящаяся Анютка робко жалась за спиной Афанасия Лукича, стоящего в десятке шагов от таинственного пришельца с небес с ружьем наизготовку.

— Дура ты, Нюрка, — рассудительно ответил через плечо старик. — Ангелы-то, небось, с неба нисходят, а этот — вишь, как брякнулся, до сих пор дымится…

За спиной выбравшегося из аварийной капсулы Геннадия Антиохова парила разогретая тормозными двигателями земля.

— Да и рожа-то у него вовсе не ангельская, — добавил, как отрезал, дед и прикрикнул на пришельца небесных сфер: — А ну, руки выше держи! Пущай с тобой в милиции разбираются, какой ты ангел и откуда здесь взялся…

Геннадий, ошеломленный аварией, мгновенным, как ему показалось, забросом в капсулу, длительным, в три с половиной витка, торможением и вовсе даже не мягким, как обычно показывают в кино, приземлением, старательно улыбался, пытаясь не показывать при этом зубы, и разводил в стороны руки, демонстрируя отсутствие оружия. Так положено было при внезапном контакте с аборигенами, Геннадий отрывки из предполетного, нудного инструктажа кое-как вспомнить смог, но вот, что делать дальше — сообразить не получалось. Очень уж неожиданно прозвучала вполне понятная, родная речь на чужой планете, да и мужик в поношенных, измазанных землей сапогах, неуловимого цвета широких штанах и потертой, штопаной телогрейке с ружьем в руках, и девчонка, прячущаяся за ним, в легкой косынке, бесформенном то ли сарафане, то ли платье, казалось, только-только вышли со страниц учебника истории.

«Ладно, пойдем в эту, как её… милицию, — подумал Геннадий, подчиняясь движению ружейного ствола и выходя на узенькую, едва приметную тропку. — Там чего-нибудь соображу… Я ведь случайно здесь оказался…»

Дальнейшие события, ну, совершенно выбили Антиохова из состояния относительного душевного равновесия, в которое он, кажется, все-таки ухитрился попасть, несмотря на аварию, вовсе не предусмотренный его личным расписанием сброс на непонятную планету, негостеприимную встречу. Конечно, митинга, цветов и рукоплесканий он и не ожидал от аборигенов, все-таки визит его был непреднамеренным и совершенно неофициальным, но скорейшая встреча с кем-то, являющимся местным начальством, представлялась Геннадию обязательной.

А вместо этого — тесная каморка с маленьким, едва различимым оконцем в углу, у самого потолка, без света, без бытовых удобств, их заменяло простое ведро в углу, с тарелкой непонятной каши три раза в день, и хмурое лицо местного милиционера. «Чем богаты, тем и рады, — ворчал тот, препровождая космического пришельца в камеру. — Это для своих, пришлых у нас тут не бывает… сиди, жди, горе-злосчастье…»

На вполне резонный вопрос Геннадия, почему это он оказался «горем-злосчастьем», милиционер вздохнул глубоко-глубоко: «Да как бы из-за тебя, мил человек, и мне не оказаться там, куда Макар телят не гонял…»

Через двое суток, если судить по восходам и закатам местного солнца, за Геннадием прибыл воняющий бензином и разогретым металлом грузовичок с необъяснимой жестяной коробкой вместо кузова, в которую пришелец и был препровожден не менее, чем местный милиционер, хмурыми, невыспавшимися в дороге конвоирами в длиннополых шинелях, помятых фуражках с синими верхом и красным околышем, с яркими малиновыми петлицами и показавшимися Антиохову громадными винтовками.

А еще через сутки езды по бесконечным ухабам, с жутким завыванием мотора, с матерком конвоиров и редкими, всего-то трижды за весь путь, выводками арестанта по нужде, Антиохова вывели из «воронка» и, не давая отдохнуть ни минутки, только заведя по дороге в жутко воняющий хлоркой сортир, отконвоировали в заставленную раритетной мебелью комнатку, казалось бы, навсегда пропахшую табачным перегаром и сильнейшим запахом гуталина.

Здесь пришельца уже поджидал старший майор госбезопасности Силантьев, его следователь, прокурор, адвокат и судья высшей инстанции в одном лице.

Невысокий, с расплывшейся уже немного от кабинетной работы фигурой, с бледным, усталым лицом и покрасневшими от недосыпания глазами старший майор производил впечатление трудяги, дотошного и аккуратного в исполнении своих обязанностей. Конечно, с гораздо большим бы интересом чекист занялся разоблачением, а может, чем черт не шутит, и организацией оперативной игры с каким-нибудь германским, английским или французским шпионом или их пособником, это ведь, по сути, и было его основным занятием, но, к сожалению, ни на какого шпиона, диверсанта или вредителя Геннадий Антиохов не тянул. Но вот в то, что был он не местным, старший майор поверил сразу: очень уж отличалось сытое, ухоженное, безмятежное и безбоязненное лицо пришельца от подавляющего большинства лиц аборигенов. Правда, ничего интересного и нового для себя или страны в целом Силантьев от этой встречи не ожидал, может быть, поэтому не стал особо выспрашивать у Антиохова подробностей о межпланетных сообщениях, о жизни в иных мирах, а постарался быстренько оформить появление пришельца в их мире.

— Ты ж сам рассуди, — по-доброму, как малому ребенку, втолковывал он Геннадию, ошеломленному фактом собственного нахождения под следствием вместо торжественной встречи, ну, или, на худой конец, общения с местными учеными и политиками высочайшего ранга. — Границу страны ты пересек незаконно, раз… пусть и непреднамеренно, без злого умысла, это суд обязательно учтет. Антисоветскую пропаганду и агитацию проводил уже одним своим внешним видом, да еще и попытками обращения к окружающим «господин», «сударыня», и как ты там еще говорил?.. У нас-то все господа давно в Черном море перетоплены, а люди теперь что думать будут? Что на других планетах капитализм процветает?..

Попытки Геннадия рассказать о постиндустриальном обществе, технических достижениях, космических полетах и собственной ценности, как носителя знаний, старший майор пресек моментально.

— А ну-ка, — кивнул он на обычную настольную лампу под зеленым абажуром, сиротливо стоящую почему-то на стуле в углу комнату. — Ну-ка, почини мне лампочку, а, гражданин пришелец?..

— Тут… это… — замялся Антиохов. — Надо специалиста вызвать, я ведь… просто контролер седьмого уровня второй сети…

— Не можешь, значит, — с легким удовлетворением констатировал старший майор. — Лампочку починить не можешь, как космический корабль устроен, рассказать тоже не можешь, только в общих чертах, как из атома энергию извлекать, ты слышал, но тоже не знаешь…

Окончательно растерявшийся Геннадий ошалело слушал старшего майора, где-то, в глубине души, сознавая его правоту, но в то же время, ну, никак не желая признать собственной никчемности в практической жизни аборигенов.

— … вот отпущу я тебя сейчас на все четыре стороны, — деловито рассуждал Силантьев, сопровождая свои слова вялыми жестами. — И куда ты пойдешь, даже и со справкой от нас, что в вине своей нечаянной раскаялся и опасности для страны не представляешь? Чем на жизнь зарабатывать будешь, раз ничего ты не умеешь руками делать? У нас тут пока не коммунизм, задарма никого кормить не станут… да и граждане теперь в большинстве своем сознательные, бдительные стали. Тут же ведь на тебя сигналы пойдут… а их, сигналы-то эти, проверять надо, значит, будут и милицейские, да и наши сотрудники, кто не посвящен, от дел отвлекаться и вместо того, чтобы шпионов ловить и вредителей обезвреживать, будут тобой заниматься. Кому это надо?..

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.